Незнайка в Грибном городе

      — Свистулькин, привет!       Льдинка выпорхнула в прихожую и приветственно обняла хозяина квартиры.       — Это тебе: лимонная, как ты и просил, и пышки. Как раз с пылу с жару!       Она выхватила у растерявшегося Незнайки бумажный пакет, торжественно протянув вперёд. Хозяин поприветствовал гостей с довольно серьёзным видом, вздохнув так, что заставил колыхнуться короткую смоляную чёлку на лбу.       — Привет, Льдиночка, — поприветствовал её Свистулькин, обнимая в ответ. В глаза ему бросались и её перебинтованная нога, и грязный комбинезон, и растрёпанные волосы и ссадины на руках и кукольном личике. Но не меньше привлёк к себе внимание и потрёпанный Незнайка, едва замерев на месте под пристальным взглядом милиционера. Пусть и в отставке.       — Что с вами случилось? — забормотал Свистулькин, взяв Льдинку за плечи. — Заходите скорее в дом! И ты... — он с прищуром посмотрел на коротышку в дверях. — Ты тоже угодил в передрягу, малец?       — Свистулькин, это мой спаситель! — переключилась Льдинка, стараясь разрядить обстановку. Правда она замялась, когда нужно было представить гостя, и защёлкала пальцами, якобы пытаясь вспомнить имя.       — Незнайка. Да, я тот самый «Волшебник».       Протянув руку для рукопожатия, Незнайка абсолютно спокойно раскрыл Свистулькину все карты. Тут уже Льдинка озадаченно уставилась на своего спасителя.       — «Волшебник», значит?       Свистулькин усмехнулся и внезапно притянул к себе коротышку и, добродушно приобнимая, хлопнул по плечу. Будто встретились два дальних родственника из семейного круга Свистулькиных.       — Не узнал тебя, голубчик! А я вот смотрю: лицо уж больно знакомое, а вспомнить не могу! Ну проходи, проходи!       Не ожидал Незнайка, что, некогда пугавший его своей строгостью милиционер, так радушно примет его. Даже язык от волнения прикусил, но поздороваться всё-таки не забыл.       — Льдинка, ты где с Незнайкой-то встретилась? — расспрашивает её Свистулькин, помогая малышке сервировать стол к ужину.       И когда Льдинка рассказала ему все подробности своего спасения, Свистулькин вдруг подошёл к Незнайке и очень крепко обнял его, приподнимая с недюжинной силой. Да так, что коротышка успел только крякнуть от удушья.       — Вот спасибо! Ты просто не представляешь, как я тебе благодарен за спасение Льдиночки! — сменился в лице Свистулькин и широко улыбнулся Незнайке. — Слушай, проси у меня что хочешь, помогу чем смогу.       Свистулькин отпустил Незнайку и усадил за стол, как почётного гостя.       — Да я... — начал было скромничать Незнайка, не ожидая такой реакции. Замявшись, он выдал лишь запоздалую реакцию:       — Как ваша голова?       — Голова? Да шут с ней, с головой! — отмахнулся Свистулькин, тыкая на кнопки кухонного лифта. И на столе появилось не только сытное, вроде котлет, макарон и салатов, но и торт, пирожные, пудинг и желе. За напитки можно было не беспокоиться, об этом позаботилась Льдинка.       — Ну, малой, за возвращение в Солнечный! — сказал Свистулькин, всем наливая всем.       Троица дружно чокнулась в центре стола и незамедлительно опрокинула рюмки. Незнайка поморщился и высунул язык, давая понять, что вкус спирта (да ещё и лимонного) ему омерзителен. Свистулькин только усмехнулся, искоса глядя на этого салагу.       — Пей, если хочешь жить, — сказала Льдинка, цитируя девиз и выживших после катастрофы, и пришедших из вылазок в относительно мирное время.       И всё же, после выпитого малышка поспешила сбегать в душ, дабы подготовиться к вечернему выступлению. Хотел было Свистулькин возразить, поглядывая на её ногу, да не успел. Но быстро переключился на Незнайку, расспрашивая его о жизни некогда докучавшего его «волшебника».       — Ну, братец, рассказывай, зачем ты поехал в Солнечный город? У вас, в Цветочном, вроде усиленный контроль, — вспоминая новостные сводки из газет, подметил Свистулькин. — Да и здесь не то, что бы всё мирно и спокойно. Как же тебя выпустили?       — Не отпускал меня никто, — хмуро ответил Незнайка, жадно поедая ужин (ведь во время стольких приключений за день он толком полноценно не поел). — Я сам уехал. Задушил меня Знайка своими запретами!       — Как это «задушил»?       — Да он сидит в своих стенах, наружу выходить не даёт, а мышей становится все больше и больше! Вот я стрелял их, а когда меня поймали — осудили. А я хотел как лучше! Как будто я один борюсь с теми, кого уже не спасти, а мне говорят: «Экосистема! Экосистема!» — передразнил он Знайку и от злости стукнул кулаком по столу. — Как будто мне это одному надо! Может быть... Может быть я помочь хочу тоже! Может я хочу быть как мои папа и мама... Лучик и Лилия...       — То есть ты у нас бунтарь? — усмехнулся бывший милиционер. — Другая точка зрения — это, конечно, хорошо. Но плохо то, что вы сообща не работаете. А в Солнечный ты зачем поехал? Без цели, или все же...       — Я хочу найти свою сестру, — перебил его Незнайка. — Я же сам родом из Грибного города! Нас увезли в Цветочный, пока родители пытались как-то помочь пострадавшим от катастрофы. Сестрица моя, Персик, очень горевала на новом месте, все надеялась, что родители вернутся. А они долго не возвращались, поскольку получили дозу облучения и они долго восстанавливались. И моя сестрица где-то прознала, что есть такой чудесный артефакт, который даже мёртвого воскресить может! Ей все не верили, а она возьми и улизни в одну из ночей... Я тогда совсем маленький был. Но вы не подумайте, моя сестра глупой не была! Она была такой же умной, как Знайка, а еще они очень хорошо дружили. Я бы даже сказал, любили друг друга... И вот, тринадцать лет прошло с тех пор, как она исчезла. И нигде её не могли найти, сейчас же она считается погибшей. Но когда я вырос, у меня появилась возможность её отыскать! И заодно покончить с этими проклятыми мышами...       Незнайка перевёл дух, и, словно по привычке, выпил ещё одну стопку, морщась от неприятных ощущений.       — Вот скажи, Свистулькин, почему, когда у меня появились силы и ум, Знайка решил, что меня нельзя выпускать? — уже немного пьянея, вспыхнул Незнайка. — Может быть, я единственный, кто все еще верит, что она жива!       — И ты собираешься... — хотел было спросить Свистулькин, но остановился на полуслове, прекрасно улавливая суть. — Неужели?       — В Грибной город.       Как раз к этому времени из душа вышла Льдинка, скрывая голубым шёлковым халатом алеющий длинный шрам. Он сиял на белой коже малышки, как обычно сияют красные лампасы на форменных брюках милиционеров (по новому фасону). Ей пришлось задержаться, дабы обработать рану после душа и подготовить их гостю чистые и свежие полотенца.       — Слушай, Льдинка, а ты никак не можешь отменить выступление? — поинтересовался с беспокойством Свистулькин. — Тебе бы восстановиться...       — Артист должен дарить радость, даже когда у самого рушится жизнь, — наотрез покачала головой Льдинка. — Другое платье надену.       — Я в следующий раз с тобой поеду, так и знай, Льдиночка.       Льдинка закрыла глаза и тяжело вздохнула, словно это было произнесено уже не первый раз. Незнайка догадался, что ему неплохо было бы пойти умыться после дороги и набитого желудка. Когда Незнайка вышел из кухни, он услышал как за закрытыми дверями Льдинка и Свистулькин принялись спорить, словно сейчас на кухне спорил кто-то из дальних родственников.       — Свистулькин... Я не переживу, если с тобой что-то случится. Тем более из-за меня, — послышался нервный голосок Льдинки. Ты уже память терял: один раз из-за обвала, и второй там... Хочешь в третий раз потерять из-за какой-нибудь мыши!? Я после возвращения из Каменного города места себе не находила, когда «волшебник»... Кхм, ну ты понимаешь, — она замялась, надеясь, что её никто не слышит. — Не говоря уже об экспедиции. А ты со мной поехать хочешь!       Тогда Свистулькина, когда он вызвался добровольцем поискового отряда в Грибной город, срочно доставили в полевой госпиталь, ведь он лежал без сознания неподалёку от аномалии. Когда коротышка очнулся, он долго не мог вспомнить, как его зовут и почему он там оказался. Если бы не именной шеврон на униформе, история с пропавшим милиционером могла бы и повториться. Так или иначе врачи распорядились отправить Свистулькина обратно на родину, не желая оставлять потенциального контуженного коротышку в горячей точке ни на секунду.       — Ты бы себя поберёг, — вздохнула Льдинка, скрестив руки на груди. — Или ты хочешь стать глупее Ветрогона, произошедшего от осла, да ещё и на всю жизнь?!       — Послушай, Льдинка, не стоит так драматизировать. Я всё-таки намерен сопровождать тебя, потому что сам беспокоюсь о тебе. Вот чем бы закончилось твоя одиночная поездка, не окажись рядом Незнайки? — указал Свистулькин на закрытую дверь, украшенную стеклянным, походим на водную рябь, витражом. — Сейчас бы искали тебя с моими коллегами из милиции по всему лесу, а я бы плакал с твоими родителями у тебя на похоронах!       — Хотя бы попроси кого-нибудь из своих коллег сопровождать меня, если боишься. Хотя бы молодым, зелёным выпускникам милицейской академии нашего города. А ты правда бы себя поберёг, ведь если ты в третий раз... Ох нет, не хочу об этом думать! — Льдинка тяжело вздохнула и зажмурилась, приложив пальцы к виску. — И так уж вышло, что поездка была срочной. Я не могла не выручить своё заведение, как хозяйка...       — Молодые, зелёные? — глаза Свистулькина сверкнули недоверчивой, ревнивой искоркой. — Таких точно не надо, я сам справлюсь! А молодые и зелёные глупы и неопытны. Им нечего делать в опасных поездках рядом с тобой, а то пострадают ещё все...       — А ты думаешь мне хочется плакать у больничной койки и вспоминать о том, каким ты был? — возмутилась Льдинка, голос которой уже исходил на слёзы. — Я просто... Хочу, чтобы у тебя всё было хорошо. Чтобы ты был здоров...       Сквозь падающий через стеклянный витраж свет, Незнайка увидел, как два тёмных силуэта — мужской и женский — прижались друг к другу, покачиваясь в объятиях. От этого вида у него самого на душе стало так тоскливо и так противно от подпирающего кома в горле. Ведь так несправедливо получается, что когда к тебе приходит счастье, весь мир будто бы ему сопротивляется.       — Я знаю, что ты злишься на мою упёртость, — послышался шёпот Свистулькина, причём неожиданно ласковый. — Но знай, что я всё ещё переживаю, что мог потерять тебя. Ты прости меня, Льдиночка...       После этих слов их головы медленно соприкоснулись и задержались рядом друг с другом. Но Незнайка поспешил отвернуться от сего финального действия. Он уже раздевался в ванной, желая принять горячий душ после вылазки. Он чувствовал себя весьма уставшим за весь день, так что даже просто кинуть одежду в корзину ему стоило небольших, но усилий. Вот только когда он вяло выполнил это, то усталость как рукой сняло, ведь внимание Незнайки привлекла куртка Свистулькина — униформа добровольца. И коротышка не удержался от того, чтобы достать её и получше рассмотреть.       «Какая разница, как она лежит, если находится в стирке?» — подумал Незнайка, разглядывая куртку: шевроны Солнечного города промелькнули на рукаве темно-зелёной материи с кучей карманов и ремешков. И Незнайке хотелось бы рассмотреть ещё, но тут постучался Свистулькин, предложив Незнайке занести чистую одежду.       — Да-да! Сейчас! Секундочку... — засуетился он, пряча куртку. И пока он прятал её, в это время послышался какой-то лёгкий стук, словно флакончик из твёрдого стекла резким движением смахнули на пол. Но все пузырьки из тёмного стекла и один из розового стояли на полочке у настенного зеркала. А упал на пол не флакончик. Нет, это было далеко не флакончик! Это был небольшой камушек алого цвета, похожий на неогранённый драгоценный камень. Он упал прямо в ноги Незнайке, и тут же засиял, словно новогодний бумажный фонарик, переливаясь на голубом кафельном полу.        Когда Незнайка забрал из щели в двери чистую одежду и развернулся, чтобы залезть в ванную, его стопа наткнулась на этот самый камушек. Сначала Незнайка хотел выругаться, но сдержался, да и поднятый с земли камушек захватил его внимание. Хотелось рассмотреть его подольше, ведь грани всех оттенков красного переливались заманчивым тёплым светом, от которого становилось необычайно тепло и спокойно на душе. От соприкосновения с ладонью Незнайки, камушек заискрился сильнее, и парнишка тут же ощутил, что та тяжесть и боль, что была у него в сердце, а также обида и страх стали чудесным образом рассеиваться, а гематомы и раны от вылазок начали затягиваться. И на теле Незнайки вскоре не осталось даже маленького синячка.       И всё-таки Незнайка посчитал важным поделиться со своей находкой со старшими. В конце концов эта находка лежала у Свистулькина за пазухой, а он про неё даже не вспомнил. Хотя ему это было простительно.

***

      — Да, я кажется вспомнил... «Рубин», если мне не изменяет память, — хмыкнул Свистулькин, осматривая находку. — Я помню, как меня привлёк свет в воздухе от этой штуки, но не заметил, что воздух разряжен... Вот почему я ни черта не помню: угодил в аномалию, старый дурак!       — Перестань на себя наговаривать, — просит его Льдинка, нежно погладив по плечам.       — Прости, Льдиночка. Но да, оказывается, этот артефакт очень ценный и редкий. Помню, как про него кто-то говорил в лагере... Так, погоди, ты вообще знаешь, что такое артефакты? — поинтересовался Свистулькин у Незнайки. — Наверное что-то да слышал, верно?       — Слышал, — кивнул Незнайка. — Даже у Знайки и Пилюлькина что-то подобное было. Раньше, когда к нам возвращались добровольцы с артефактами, все словно помешались на них! — рассказывает Незнайка довольно эмоционально, как он делал это раньше. — Я тоже думал, что обычные таблетки и касторка Пилюлькина уступают артефактам, но, как потом оказалось, от некоторых больше вреда, чем пользы. Так что Знайка изъял их для дальнейшего изучения... Уж не знаю, что он там мог изучить, по крайней мере всё и так предельно ясно!       — Ничего не ясно, Незнайка, — возразила Льдинка с хмурым видом, — здесь, в Солнечном городе, каждый артефакт изучается усиленно. Хотя будь моя воля, я бы... Я бы попросила одолжить его, — вздохнула печально малышка, посмотрев на Свистулькина. — Я бы, наверное, и сама помешалась.       Свистулькин тем временем проводил Льдинку в гостиную и усадил на диван. А сам приложил к её ноге камушек и посоветовал немного посидеть в таком положении, что малышка послушно и выполнила, словно сидела на приёме у врача. А Свистулькин тем временем подошёл к столу и достал из ящичка маленький КПК в корпусе с металлическим отливом.       — Этот артефакт один из тех редких, что очень высоко ценятся, — рассказывает он Незнайке, наводя справки на экране. — Он обладает исцеляющими свойствами и имеет лишь некоторые побочные эффекты, которые ощущаются не так критично. Вроде ухудшения выносливости. Добывается он очень непросто, да и я сам чуть не погиб, когда полез в ту аномалию...       Свистулькин теперь досконально вспомнил, как потерял память во второй раз: увидев красное сияние в заброшенном железнодорожном туннеле, он осторожно по стенке пробрался внутрь. Превозмогая отвращение, он выхватил Рубин из рук трупа коротышки, плоть и кожа с которого уже слезли, как воск со сгоревшего фитиля. Но даже опытные коротышки не застрахованы от несчастного случая, а поэтому аномалия отбросила Свистулькина к выходу так, что тот ударился головой о рельсы, пока катился по земле. Не успей бы он спрятать во внутренний карман куртки Рубин, была бы напрасна его вылазка.       Даже подержав артефакт в руке некоторое время, Свистулькин почувствовал себя лучше. Особенно лучше, когда к нему вернулась память в пробелах и лучше ощутилась ясность ума.       — Самое лучшее, что он может дать — быструю регенерацию: переломы, открытые раны, кровотечения — он всё излечит. Даже с головой где-то поможет, хотя я не буду ничего утверждать на все сто. Вот, видишь? — и Свистулькин указал на ногу Льдинки, которая затянулась так, что длинный белый шрамик вместо раны напоминал скорее шов от белых чулок. — Сейчас всю заразу уберёт.       Но тут Свистулькин стал более серьёзным в лице и нахмурился, глядя в глаза Незнайке, решив задать ему пару вопросов:       — Сынок, ты вообще знаешь, что такое аномалия?       Незнайка даже немного растерялся, но не сдрейфил и тут же ответил потенциальному наставнику:       — Аномалии, артефакты... Да знаю я про всё это, слышал!       — Мало слышать, делу надо учиться, — покачал головой Свистулькин. — Хотя знаешь, дружок, что-то мне не нравится твоя подготовка. Как же ты собрался в Грибной, когда самые базовые вещи знаешь поверхностно?       Свистулькин задумался, крепко перебирая в голове все мыслимые и немыслимые идеи и внимательно разглядывая Незнайку с головы до ног. После минуты раздумья, он пробормотал:       — Я вижу, тело у тебя сильное, закалённое, но его быстро разорвёт на кусочки, попади ты в какую-нибудь аномалию по неосторожности...       — Я?! — Незнайка аж вспыхнул, ведь ему не понравилось, что его чистое стремление обесценивают. — Да я... Я... Я ловкий, прыткий, метко стреляю и быстро убегаю! Неужели этого мало? Всего-то убегать от мутантов и стрелять на поражение в голову! Чего там ещё надо уметь?       Правда Незнайка развёл руками с такой силой, что смахнул со стола длинную вазу из холодного фарфора. Благо ваза не успела разбиться на тысячу осколков, ведь Незнайка вовремя её поймал.       — Реакция у меня стала хорошая, во! Раньше было совсем плохо! — восклицает он, ставя на столик вазу.       Свистулькин переглянулся с Льдинкой, а затем обратился к малышке, деловито раскинув руки на спинке дивана и положив ногу на ногу:       — Льдиночка, вот исходя из всех данных, как ты думаешь: как быстро в Грибном его сцапает мутированная крыса? Или у него больше шансов быть разорванным аномалией? А может быть он просто словит пулю от какого-нибудь фанатика? — последнее Свистулькин произнёс вкрадчиво, словно рассказывал у огня страшную историю. — Хотя... Нет, до фанатиков он не дойдёт. Звери его разорвут быстрее.       — Таких хвастливых... Да на раз-два, — хмыкнула Льдинка, слушая речи Незнайки. Пусть она в это время и ощупывала, и осматривала свою ногу, но ей было достаточно слышать его заносчивый голосок. — Дольше всего держатся те, которые не кичатся и остаются хладнокровными. Верно же я говорю?       Она кивнула Свистулькину и он ответил ей тем же. Ей самой порой не хватало этих качеств и она старалась их выработать на работе. Но равняться на Свистулькина ей всё же хотелось.       — Да могу я быть хладнокровным... Да, могу! — вспоминает Незнайка разве что свой полёт на Луну. Да, он был весьма взбалмошным, но потенциал стать более терпеливым у юноши не иссякал (хоть и периодически иссушался).       — Прости за прямоту, Незнайка, но ты не жилец даже с неплохимит физическими данными. А ещё ты мне вот что скажи, — переключился Свистулькин, — родители твои как вообще? Знают, что ты здесь? Ты сказал их зовут Лучик и Лилия? Они же герои, я помню как про них рассказывали на учениях.       Незнайка насупился, услышав неприятную правду. Но ещё более мрачный вид его лицо приобрело, когда Свистулькин спросил о родителях.       — Я с ними поссорился... Я их подвёл своим поведением... — оскалился он, словно пытался сдержать нарастающий стыд внутри себя. Аж веснушчатое личико коротышки покраснело от обиды на самого себя.       — Я сбежал... Как трус и как последний... дезертир, — выдохнул он, шмыгнув носом.       Когда Незнайка выговорился и сел между парочкой, Льдинка приобняла его за плечо, жалея бедолагу, а Свистулькин вздохнул, глядя на этого малолетнего предателя малой родины, и сказал:       — Ну, что тут скажешь... Молодой, неопытный, кровь горячая, голова импульсивная. Я таким же в юности был. Однако и твоя правда, Незнайка, есть: ваш Цветочный город находится очень далеко от Грибного, но даже он страдает от большого количества мышей. Никогда такого не было! От этих мутантов страдают все: и коротышки, и животные, и растения. И ты прав ещё в том, что с ними нужно что-то делать. Учёные не то, что бессильны... Но их методы малоэффективны, а мыши тем временем уничтожают экосистему другую, более здоровую. Либо они нас, либо мы их. Однако ты не должен действовать в одиночку, — заключил Свистулькин. — Да, тебе от главных достанется, и по всем законам я обязан позвонить в Цветочный и сообщить о твоём местонахождении. Но... я не буду этого делать.       Всё-таки это были условия Свистулькина по сохранению шкуры Незнайки. Другой милиционер бы его сдал махом, но Свистулькин... Не повернулась у него рука обидеть и навредить «Волшебнику». Даже несмотря на его возраст.       — Ты — сын героев. А значит много в тебе долго быть хорошего. Только, видимо, из-за всего этого, что пережили твои родители, у тебя большая травма, с которой ты справиться не можешь. Отец и мать поди долго еще оправлялись, им не до тебя было. Не говоря уже про потерю родной сестры. Вот ты и хочешь всем доказать, что чего-то стоишь. Ну, Незнайка, поди сюда...       Свистулькин мягко приобнял его с другой стороны. Сначала Незнайка неловко поёрзал... А потом затрясся: град из слезинок падал с его глаз на колени, оставляя мокрые следы.       — Ты славный коротышка, я вижу это. Только мне как потом в глаза Лилии и Лучику смотреть, если ты погибнешь?       Незнайка и сам не знал ответа на этот вопрос. Он лишь упёрся руками в колени и опустил голову, закрывая лицо. Коротышка шумно и тяжело вздохнул — явно не хотел показывать свои слёзы.       — Свистуль, а может быть ты его подготовишь, а? — мягко спросила Льдинка, медленно поглаживая плечи малыша, таким образом давая понять, что в городе Незнайка не один.       — Брать на себя ответственность за сбежавшего юнца... Да что ты!       Свистулькин облокотился на ручку дивана, задумчиво глядя куда-то в стену.       — Льдинка, я хочу задать тебе один единственный вопрос.... — Он поднял на Льдинку глаза, и тяжело вздохнул — Готова ли ты отпустить меня с этим мальчишкой? Либо я иду с ним, либо он никуда не идет. А то мне и самому становится интересно, почему становится так много мышей. Даже слишком много.       Льдинка посмотрела на него так, будто перед ней стоял выбор, где нельзя было разорваться и все решения были очень важны.       — Без меня ты никуда не пойдёшь! — поставила она своё условие. — Я не хочу, чтобы ты в третий раз ударился головой! Будешь значит нас с Незнайкой подготавливать! Стрелять я тоже умею, а то, что руки трясутся... Ну это поправимо. Надеюсь...       В какой-то степени Льдинка была того же пошива, что и Незнайка. Благо Свистулькин порой притормаживал её местами взбалмошный ум. Но Льдинка была готова пойти за ним хоть куда, даже на верную смерть — и Свистулькин не мог не признать, что это вообще-то его очень тронуло до глубины души.       — Бар я оставлю на Зёрнышко и Пёрышко, они справится. Да возьми меня хотя бы поваром в привал! Лишь бы знать, что с тобой всё будет хорошо... И с тобой тоже, Незнайка.       — Давайте так, ребятки... а давайте-ка мы сделаем так...       Бормоча под нос, он обнял Незнайку и Льдинку, наклоняя их к себе.       — Мы с вами организуем группировку: поедем за пределы Солнечного поближе к Грибному, построим бар, в котором Льдинка будет отвечать за провизию и поставку оружия, еды, одежды.... Сам бар будет охраняться добровольцами, то есть нами и прочими желающими. Ты, дорогая, и в безопасности будешь, и нам поможешь. Ну как смотришь на это, Льдиночка?       — Я только за! — отозвалась резво Льдинка, похлопав Свистулькина по плечу. — Я могу попробовать уговорить магазины и другие заведения сотрудничать с нами, дабы оказывать поставку всего необходимого. Так или иначе каждому путнику нужен перевал, так что почему бы и не организовать место для отдыха? Да, условия будут далеко не шикарные, но не на сырой земле же сидеть!       Незнайка аж заслушался, как эти двое придумывают план действия будущей группировки. Голубые глаза загорелись буйными огоньками, пока Льдинка и Свистулькин переговаривали о рисках.       — Слушай, Свистулькин, — обратилась Льдинка и кивнула на Незнайку. — А что, если ты будешь работать вторым барменом, когда будешь подменять меня на выступлениях? Только я тебя очень прошу: не выходи, пожалуйста, на вылазки. Лучше стань моим коллегой и тренером для Незнайки, меня, и других добровольцев. Ты ведь можешь кое-какие знания и из своего опыта в вылазках, и на всякий случай из службы в милиции передать, так? Это бы могло пригодиться другим.       — Я тоже так думаю, — согласился Свистулькин. — И мне, и тебе будет спокойнее. Давненько пора бы собрать всех сталкеров воедино, чтобы они не шастали по одиночке,а имели какой-то авторитет, и прислушивались к опытным бойцам. Я сегодня созвонюсь с управлением милиции, спрошу, может кто желает принять участие в истреблении мутантов. И раз уж Незнайка сбежал из «Аркана», то нам нужно своё название...       — «Табун», — вырвалось у Незнайки. — Мы как дикие лошади: никому не подчиняемся и бежим туда, куда хотим!       — Ну, значит, решено: «Табун» так «Табун», — согласился Свистулькин и продолжил. — Так, Льдинка, на тебе магазины. А ты.... А ты слушай и вникай, понял? — хмыкнул Свистулькин, потрепав парнишку по волосам. — И запомни, Незнайка, я непослушания и своенравия не потерплю. Ослушаешься и сделаешь по-своему — отправишься домой. И отнюдь не в Грибной, разумеется!       — Понял я... — боязливо поджал губы Незнайка и виновато опустил голову вниз.       — Так, я предлагаю это оставить на завтра! А сейчас надо бы вас позвать на культурную программу, — усмехается Льдинка, намекая на то, что скоро вообще-то будет её выступление.       Только она хотела спокойно переодеться, как услышала голос Свистулькина, взглянувшего на часы:       — Сейчас уже шесть. Ты не опоздаешь?       — Уже?! — удивилась Льдинка, подскакивая на месте. И сразу начала метаться по квартире, собираясь как можно скорее. Благо подходящие платья были непосредственно в самом заведении.       И всё-таки между Льдинкой и Свистулькиным была разница не только в возрасте и опыте, но и в характерах. Пока малышка неслась по квартире со скоростью голубого метеора Свистулькин, будучи постарше и поспокойнее, суетиться не спешил. Он неспешно встал, поймал летающую по всей квартире Льдинку за плечи, и мягко сказал:       — Твоя сумочка в коридоре, на вешалке. Больше ты ничего с собой не брала, все на месте. Идем!

***

      Выступление началось. Медленная, успокаивающая музыка лилась в уши, словно мёд. Льдинка пела тихим, томным голосом под аккомпанемент джазового оркестра. Льдинка плыла по сцене, покачивая бёдрами в бирюзовом платье, расшитым пайетками, которое так изящно подчёркивало её фигуру. Глубокий вырез на бедре подчёркивал зажившую до конца ногу, чему выступающая была несказанно рада. Она ловила взгляды коротышек, преимущественно мальчишек и тех, кто постарше, пока пела свою гипнотизирующую мелодию.       Незнайка был впервые на таком роде выступлении. Он смотрел во все глаза на Льдинку, оценивая её образ. Он сидел, подперев кулаком голову, не сводя глаз с малышки, и ему почему-то вспомнились похождения в городах на Луне, когда рекламные вывески и афиши пестрили артистками подобного пошива.       Свистулькин не только смотрел на свою ненаглядную, но и ловил суровым взглядом каждого, кто особенно ярко выражал свои эмоции по отношению к Льдинке. Взгляд милиционера скользнул по лицу Незнайки, но никакого огня в глазах он не увидел, отчего его ревность чуть поутихла.       Больше всего коротышкам нравилось, когда она «играет» с ними: где-то погладит по плечу, кому-то нежно поправит волосы на голове, приложит ладонь к щеке или возьмёт за подбородок. Но особенно она отличилась с Незнайкой: наклонилась к нему так, что бедолага не знал, куда устремить взгляд, кроме как на её белую грудь, которую так изящно подчёркивала бирюзовая ткань без единой бретельки. Она взяла его за галстучек, скрытый под костюмом, что ему дал Свистулькин, имедленно и соблазнительно потянула на себя бедного коротышку. Словно ещё чуть-чуть и она его поцелует, ведь её губы так ужасно сложились трубочкой...       Но нет.       Это была лишь длинная пауза перед завершающей строчкой, которую предстояло растянуть в длинные две восьмых. Незнайка же покраснел от смущения, и попытался отпрянуть назад, по-глупому улыбаясь. Те, кто сидели за ближайшими столиками, рассмеялись от такой реакции малыша.       «Вот чудак, не понимает выступления Льдинки!» — перешёптывались коротышки.       А ведь это была своего рода провокация и одновременно перфоманс. Ведь всё это было не более, чем выступлением. Так что и Льдинка ухмыльнулась, когда увидела реакцию Незнайки, не забыв того нежно потрепать по макушке. На обратном пути она прошла мимо Свистулькина. Когда та схватила Незнайку за галстук, тот поначалу сурово взглянул в её сторону, давая понять, что дома будет серьёзный разговор (и не то, что бы словесный или, не дай бог, с рукоприкладством. Отнюдь! Потенциал Свистулькина в другом занятии неиссякаем).       Льдинка уловила взгляд Свистулькина и нежно почесала его подбородок, будто бы ласково поглаживала маленькое животное. А тот лишь блаженно улыбнулся, с охотой двигая голову ближе. И когда номер закончился, Свистулькин повернулся с ошалевшему Незнайке и произнёс на ухо:       — Привыкай к нынешним развлечениям, друг мой. Да смотри, на Льдинку даже не думай заглядываться, это она так... Выступает. Ты меня понял? — с утробной угрозой произнёс он последнюю фразу.       — Да понял я, понял! Сдалась она мне... — поднял руки Незнайка, мол, я молчу.       В финале концертной программы Льдинка и Пёрышко вышли вперёд, поднимая бокалы с настойками вверх, приглашая гостей поднять тост за ещё один вечер, проведённый вместе в этом прекрасном мирном месте. Но Незнайка увидел в этом и свой смысл: пили они сейчас за рождение новой группировки, которая не подчиняется никому, только следует за собственным зовом. Зовом Грибного города.