Сердце Ванцзи.

Возвращение из лагеря в дом дяди Фэнмяня ощущалось как переход из одного измерения в другое. Дома было все как обычно: ворчание госпожи Юй, тренировки во дворе и уютный запах домашней кухни. Усянь хромал, опираясь на плечо Цзян Чэна, и отшучивался на все вопросы о травме, но внутри него продолжал крутиться вихрь, который не утихал ни на минуту. Каждый вечер, сидя на веранде и глядя на сад, он ловил себя на том, что по привычке проверяет телефон. Дом, который раньше был его тихой гаванью, теперь казался лишь декорацией. Он смеялся вместе с семьей, подкалывал Цзян Чэна, но его мысли постоянно соскальзывали к Ванцзи. Онлайн-общение в последние недели каникул сбивало его с толку. Ответы Ванцзи были холодными, как арктический лед. Каждое сухое «Мгм» или «Принято» в мессенджере больно щелкало Усяня по носу. «Почему он так закрылся? Испугался? Или это его способ «переварить» случившееся? — Усянь нахмурился, глядя в экран телефона. — Ладно, Лань Чжань. Ты можешь сколько угодно прятаться за серверами и графиками, но я знаю, что видел. И в этот раз я не позволю тебе просто сделать вид, что ничего не произошло». В 11 классе Усянь сам бежал от своих чувств. Он путался в отношениях с Ло, пытался доказать себе, что он «нормальный», и всячески избегал лишних столкновений с Ванцзи, боясь выдать себя. Но теперь всё изменилось. Тот момент в овраге стал для него точкой невозврата. Он больше не хотел играть в прятки. «Больше никакого избегания, — решил он, решительно садясь на кровати. — Я не буду стоять в стороне и ждать. Если он боится, я сделаю шаг навстречу. Если он молчит, я буду говорить за двоих. В конце концов, впереди целый год. Наш год». Усянь чувствовал прилив странного, азартного вдохновения. Ему казалось, что у него в руках наконец-то появился ключ от самой сложной системы в мире — от Лань Ванцзи. И он был готов подбирать шифр столько, сколько потребуется. «Посмотрим, как ты запоешь, когда мы встретимся, Лань Чжань. В онлайне ты смелый, а в реальности... в реальности ты меня даже за плечо не можешь тронуть, чтобы у тебя дыхание не сбилось. Я же видел». С этой дерзкой, почти триумфальной мыслью он вошел в школьные двери первого сентября. Он был готов штурмовать эту ледяную крепость, даже не подозревая, что Ванцзи уже возвел внутри себя целую линию обороны из чувства вины и ненависти к самому себе. _ _ _ _ _ Сентябрь заполнился шумом школьных коридоров и запахом свежей краски. Ванцзи зашел в кампус, чувствуя себя сапером на минном поле. Каждый шаг был выверен, каждая пуговица на пиджаке застегнута наглухо. Это была его броня. — Лань Чжань! — Голос Усяня прорезал гул толпы. Ванцзи не обернулся сразу. Он досчитал до трех, выровнял дыхание и только потом повернул голову. Усянь летел к нему через весь холл, сияя так, будто не было этого месяца холодного игнорирования и сухих смс. — Ты жив! Я уже думал, тебя похитили инопланетяне для изучения идеального генома, — Усянь попытался хлопнуть его по плечу. Ванцзи едва заметно, почти на инстинкте, качнулся назад. Рука Усяня замерла в воздухе. В глазах Усяня на секунду промелькнуло то самое «почему?», которого Ванцзи так боялся. — Вэй Ин. Через две минуты звонок, — голос Ванцзи звучал как аудиозапись из учебника. — Не опаздывай. Он развернулся и ушел, чувствуя, как в груди разрастается саднящая пустота. _ _ _ _ _ Это была его новая реальность: отдаление. Он начал отказывать Усяню во всем, что выходило за рамки учебы. — Пойдем в кафе после школы? — Нужно дописать код. — Да ладно, код подождет! - Пойдем на набережную, там сегодня фестиваль... — Нет времени. Каждое «нет» было ударом по самому себе. Ванцзи возвращался домой и часами сидел в тишине, наказывая себя за то, что так сильно хотел сказать «да». Самым горьким было осознание утраченной легкости. Раньше Ванцзи мог коснуться руки Усяня, передавая ему ручку, или столкнуться плечами, и это было просто... Теперь каждое случайное соприкосновение в лаборатории вызывало у него внутренний взрыв. Он анализировал каждую клетку своей кожи, которая касалась ткани рубашки Вэй Ина. «Я отравляю это, — думал он, наблюдая, как Усянь смеется над чьей-то очередной шуткой. — Я смотрю на него и вижу не друга, а объект своей ненормальности. Я больше не достоин его невинной дружбы». Это было горевание по самому себе. По тому Ванцзи, который еще не знал слова «хочу» в отношении мужчины. Чтобы отвести подозрения, Ванцзи включил режим гиперкомпенсации. Когда в компании заходил разговор о девушках, он не молчал, как раньше. Он выучил социальные скрипты. — Ли Хуа спрашивала о тебе, Вэй Ин, — произнес он однажды за обедом, глядя в свою тарелку. — Тебе стоит ей позвонить. Она кажется... подходящей… партией. Усянь подавился соком. — Подходящей партией? Лань Чжань, ты что, мой дедушка? И с каких пор тебя волнует моя личная жизнь? Ванцзи не ответил. Он чувствовал, как внутри всё горит от ревности, но продолжал «сватать» Усяня, будто вбивая колья в забор между ними. Смотри, я хочу, чтобы ты был с ней. С кем угодно, только не со мной. Это был его способ доказать самому себе: Я не претендую. Я не опасен. Но по ночам его самоконтроль давал сбои. В его телефоне появилась скрытая папка. В ней не было порнографии, которой он так боялся после своих запросов в Гугле. Там был скриншот случайного видео, где Усянь смеется, запрокинув голову. Была фотография его блокнота с нелепыми рисунками на полях. И была футболка. Усянь как-то еще в сентябре принес её в лабораторию, пропитанную потом после тренировки и бросил на спинку стула просушиться. И забыл забрать. Ванцзи обещал себе, что вернет её на следующий день. Потом через неделю. В октябре он поймал себя на том, что сидит в своей комнате, прижимая эту ткань к лицу. Она уже почти не пахла Усянем, но Ванцзи казалось, что в волокнах всё еще заперто его тепло. Это была его «тайная реликвия». Стыдная. Жалкая. Но это было единственное, что он позволял себе иметь. К ноябрю Усянь начал что-то подозревать. Его сообщения стали реже, но острее. ВЭЙ ИН: Лань Чжань, если я тебя чем-то обидел, просто скажи. Твое молчание громче, чем крики Цзян Чэна. Ванцзи смотрел на экран, и его сердце сжималось. Он не мог сказать правду. Не мог соврать. Он просто удалил диалог и открыл учебник квантовой механики. «Я — функция. Я — робот. Я — ошибка в коде», — повторял он как мантру, пока буквы не начинали плыть перед глазами. _ _ _ _ _ В офисе на сорок пятом этаже было тихо. Лишь едва слышно гудела система кондиционирования. Мэн Яо подошел к двери и заблокировал её тихим щелчком. Сичэнь стоял у окна и смотрел на город, который уже погрузился в сумерки. Услышав щелчок, он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и снял пиджак. Позади послышался мягкий звук шагов и сильные руки легли на талию Сиченя. — Все ушли, — тихо произнес Яо, с наслаждением вдыхая знакомый запах. Сичэнь обернулся. В тусклом свете уличных огней лицо Яо казалось мягче, а в глазах мерцало тепло. Он протянул руку, кончиками пальцев касаясь щеки Яо, и тот невольно прикрыл глаза, ластясь к ладони. — Ты слишком много работаешь, — хрипло заметил Сичэнь. — Как и ты, — выдохнул Яо и, подавшись вперед, обхватил Сичэня за шею, притягивая к себе для долгого, томительного поцелуя. Они переместились к массивному столу из темного дерева. Сичэнь рывком подхватил Яо под бедра, усаживая на край, и тот судорожно выдохнул, когда ладони Сичэня скользнули под его рубашку, сминая кожу. — Уверен? — прошептал Сичэнь, прижимаясь губами к его виску, хотя его рука уже настойчиво легла на пах Яо через тонкую ткань брюк. — Более чем… — ответил Яо. Его руки скользнули по плечам Сичэня. Он не стал ждать. Ловкие, привыкшие к точности пальцы Яо торопливо расправились с ремнем и пуговицами его брюк. Когда он высвободил налитую плоть, его взгляд на мгновение стал жадным и восхищенным. Яо плавно соскользнул со стола, развернул Сичэня на свое место, давая ему опору, и медленно, глядя в любимые глаза с лукавой обещающей улыбкой, опустился на колени. Сичэнь замер, чувствуя, как по спине пробежал электрический разряд, когда Яо, не отрывая от него взгляда, обхватил губами головку, медленно и глубоко принимая его в себя. Сначала это были осторожные, дразнящие движения языка, но вскоре Яо приноровился к ритму, помогая себе ладонью и заглатывая всё настойчивее. Сичень запрокинул голову, шумно вдохнув. Мышцы его живота подтянулись, обозначив рельеф. Одна рука вцепилась в край стола, вторая легла на голову Яо, подсказывая ему ритм и пытаясь оставить за собой хоть каплю контроля в этой полной безоговорочной сдаче себя во власть другого человека. Яо наслаждался этим доверием. Он любил эту гладкость на языке, любил скользить губами по кромке головки, задевать щель на кончике, чувствовать как напрягаются бедра Сичэня, поглаживать поджатую на прохладном воздухе мошонку, вдыхать запах. Особенно такой густой, как сейчас, а не перемешанный с шампунем сразу после душа… Дыхание Сичэня становилось прерывистым. Горячая влага рта и вакуум сводили с ума. Сичэнь едва сдерживался чтобы не начать подаваться бедрами навстречу, чувствуя, как наслаждение концентрируется внизу живота, превращаясь в невыносимую пульсацию. Когда Яо толкнулся слишком глубоко, Сичэнь мягко отстранился, не давая ему довести себя до предела. Он рывком поднял его, заставляя развернуться и опереться руками о полированную поверхность стола. Брюки Яо упали к щиколоткам вместе с бельем. - Сичэнь… - обиженно всхлипнул Яо. – Я хотел до конца… - Я хочу подвигаться. Ну же, малыш, не капризничай. - Я…. – смутился Яо. - Я не готовился…. Сичень поднял рубашку с его спины и наклонился, оголяя и свою грудь тоже. Прикосновение кожи к коже заставило обоих застонать и Яо непроизвольно потерся задницей о стояк Сиченя. Сичень пробрался рукой до заветного местечка между ягодиц и помурлыкал, поглаживая тугое колечко мышц. Яо прошила судорога. Сичень знал, насколько у него это место чувствительное. - У меня есть презерватив… - Все равно… Ааа… Ты же знаешь… Я… не люблю…. Ааах…. Я люблю, чтобы было чисто… - А зачем тогда ты меня дразнил?... Ммм?…. - Я хотел… Ох… Хотел для тебя…. Ааах… - Хорошо, малыш… я не заставлю тебя краснеть. – Сичэнь поддернул Яо за бедра, - Сожми ноги… Так… Крепче. Он направил член между крепко сведенных ног Яо, перехватывая его за талию. Кожа на внутренней стороне бедер была идеально гладкой и горячей, а член, все еще влажный после ласк Яо, сладко скользил по ней, упираясь головкой в мошонку. Сичень рыкнул от удовольствия и сразу взял хороший темп. Каждое движение сопровождалось звонкими шлепками и сбитым дыханием, эхом отражавшимся от стен офиса. Сичэнь обхватил ладонью напряженный, сочащийся смазкой член Яо, задавая общий ритм. Трение было невыносимо приятным. Сичэнь вбивался всё настойчивее, чувствуя, как Яо под ним выгибается, давясь стонами и цепляясь в дерево столешницы. В какой-то момент выдержка Сичэня окончательно рухнула. Он застонал в голос, утыкаясь лицом в лопатки Яо, и кончил, чувствуя, как спустя мгновение Яо содрогается в его руке, изливаясь прямо на стопку отчетов. Сичень рухнул на спину любовника. Он знал, что тот любит ощущать тяжесть его тела после оргазма и стук его сердца на своей спине. Некоторое время они оставались так, тяжело дыша и не разрывая контакта. — Как ты? — Сичэнь первым нарушил тишину, целуя покрасневшее плечо Яо и поднимаясь с его спины. — Великолепно, — выдохнул тот, расслабляясь и откидываясь назад, на грудь Сичэня. — Но отчеты придется перепечатать. Сичень тихо рассмеялся, поправляя рубашку на его спине и чмокнул в шею. - Давай я за тобой поухаживаю…. Моя принцесса… - он развернул его к себе и присел на корточки, чтобы вернуть брюки и белье Яо на место. Тот, придерживаясь за край стола и чувствуя, как в теле разливается приятная слабость, посмотрел на него сверху вниз с лукавым прищуром. — Принцесса... — хихикнул Яо. — Если кто-то из моих сотрудников узнает, что владелец «Золотого феникса» позволяет так с собой обращаться, мой авторитет рухнет быстрее, чем несезонные путевки в Антарктиду. Сичэнь поднялся, невозмутимо улыбнулся и притянул Яо к себе за галстук, который тот пытался завязать дрожащими пальцами. — Твой авторитет непотопляем, — промурлыкал Сичэнь, умело формируя узел на шелке. — К тому же, здесь ты единственный, кто имеет право голоса. И, судя по тому, как ты только что вжимался в этот стол, условия сделки тебя более чем устроили. — Сделка была… сомнительной, — фыркнул Яо, хотя сам довольно подставил подбородок под ладонь Сичэня. — Ты вел себя как настоящий рейдер. Посмотри, что ты сделал с моей рубашкой. Она выглядит так, будто я только что пережил крушение лайнера, а не визит любимого. — Это придает тебе вид человека, который выиграл сложный тендер, — Сичэнь затянул узел чуть плотнее и тут же ослабил его, запечатлев быстрый поцелуй на губах Яо. — И, по факту, так оно и есть. Ты получил лучшее юридическое сопровождение в этом городе. — Сопровождение по порче имущества, — Мэн Яо бросил взгляд на залитые отчеты и притворно вздохнул. — Ты хоть понимаешь, сколько времени мой аналитик потратил на эти выкладки по парижскому направлению? Там была логистика за три года! — Теперь там логистика наших чувств, — Сичэнь весело подмигнул ему, надевая пиджак. — Очень перспективное направление. Яо не выдержал и тихо рассмеялся, качая головой. Он подошел к Сичэню и начал застегивать пуговицы на его рубашке. — Тебе не идет образ плохого парня, — прошептал Яо, разглаживая рубашку на его груди. — Ты всё равно выглядишь как первый ученик класса, который случайно забрел в плохую компанию. Яо посмотрел Сичэню в глаза. Его взгляд стал вдруг серьезным. Он помолчал немного и прижался к его груди с шумным выдохом. - Хуань…. Как хорошо, что ты у меня есть! - И ты у меня…. - Ммм?... Как-то невесело это прозвучало. – Яо отстранился и снова посмотрел а глаза напротив. – Что-то не так? - Все так, - ответил Сичень. – Просто… подумал о брате. Помнишь на Олимпиаде?... Какой он был живой рядом с Вэй Усянем, когда они рассказывали в павильоне о своем проекте? А с тех пор как он вернулся из летнего лагеря, он стал… другим. Как будто запер себя в клетке, которую сам же и построил. Мэн Яо на мгновение замер. Он, как никто другой, понимал, каково это — скрывать свои чувства. — Он напуган, Сичень, — задумчиво ответил Яо, проводя ладонью по груди возлюбленного. — Он вырос на правилах вашего дяди. Для него то, что он чувствует — это не любовь, это системный сбой. Ты пытался с ним разговаривать? Знаешь, что происходит между ним и Усянем? Сичень взял его за руки и поцеловал кончики пальцев. — Я пытался, но он замыкается. Не идет на контакт. Уходит в учебу, словно хочет стереть себя из реальности. Мне больно смотреть на него такого, но я не знаю, как ему помочь. — Может мы… — Мэн Яо неуверенно посмотрел в глаза Сичэня. — …покажем ему, что он не одинок. Что в этом мире есть место для двоих, даже если все против. Ему нужно увидеть, что мир не рухнул от того, что мы любим друг друга. Нам нужно как-то… тонко подвести его к мысли, что он имеет право чувствовать. С Вэй Усянем или без. Они замолчали, осознавая хрупкость своего счастья. В тишине комнаты их общая тайна стала еще весомее. Сичэнь прижал Яо к себе, словно пытаясь защитить его и брата от всего мира. — Не думаю, — прошептал Сичэнь в макушку Яо. — Он сейчас в таком состоянии… я не уверен, что это не сломает его окончательно. Он слишком напряжен. Если я сейчас приду к нему с откровениями, он закроется еще сильнее, решив, что «зараза» поразила всю семью. Яо развернулся к окну, застегивая ремень на брюках с тем же видом, с каким десять минут назад обнимал талию Сичэня. — Тебе виднее, — произнес Яо, поправляя галстук. — Может быть, ему нужны не разговоры, а... смена контекста? Сичэнь, наблюдавший за ним с легкой, еще расслабленной после близости улыбкой, заинтересованно приподнял бровь. — И что ты предлагаешь? — Культурный обмен, — Яо обернулся, и в его глазах блеснул огонек азарта. — Грант от фонда нашего холдинга. Зимние каникулы, две недели в Европе — скажем, Вена или Париж. А, Сичень? Как тебе Париж? Архитектура, музыка, рождественские ярмарки... и полная свобода от надзора твоего дяди. Сичэнь задумчиво прикусил губу. — Дядя может не отпустить его. Выпускной класс, сам понимаешь. — О, так это же на зимних каникулах. А для Лань Цижэня мы подадим это как престижное представительство школы на международном симпозиуме юных дарований, — парировал Яо. — А Вэй Усянь поедет как его напарник по проекту. Им ведь нужно промо исследования? Вот и отличный повод. Вдали от дома, в чужой стране, где никто не знает фамилию Лань, Ванцзи будет легче дышать. А когда человек начинает дышать, он начинает чувствовать. Сичэнь поднялся и подошел к Яо, обнимая его за талию. — Ты гений, а-Яо. Но есть одна проблема. Я не смогу оставить работу на две недели. Мэн Яо лукаво улыбнулся, подаваясь навстречу. — Я запрошу тебя как юриста для проверки парижских партнеров. А я... у меня как раз намечаются важные переговоры по логистике в Европе. Я могу оказаться там совершенно случайно. Мы снимем отель в паре кварталов от школьного общежития. Совместим приятное с полезным. Ну, как тебе идея? Сичэнь рассмеялся, прижимаясь лбом к его лбу. — Всегда поражался, как ты умеешь выстраивать такие схемы! — Мы просто поможем Ванцзи разобраться в себе, пока он не превратился в ледяную статую. А заодно... — он понизил голос до шепота, — проведем несколько ночей без необходимости прислушиваться к шагам в коридоре. _ _ _ _ _ Театр теней №1: Служба техподдержки (звонок от Лань Ванцзи) — Алло, служба поддержки? У меня проблема. Я вернулся из лагеря, начал избегать напарника, перестал с ним общаться, стал сватать ему девушку, чтобы отвадить. Но он не отваживается. Что делать? — Вы пробовали сказать ему правду? — Нет. Это нарушит все протоколы. — Тогда спрячьте футболку, которую он забыл в лаборатории. — …Я не знаю, о чем вы. — Знаете. И носите её на ночь. Служба техподдержки (звонок от Вэй Усяня) — Служба поддержки? Мой напарник стал от меня шарахаться, как от чумного. Раньше мы были лучшими друзьями, а теперь он меня даже за плечо не трогает. Что это значит? — Вы случайно не делали ему минет во сне? — Нет! Но… я хотел. — Тогда он чувствует, что вы хотите. А он не знает, как на это реагировать. — И что делать? — Снимите с него футболку. Нет, не ту, что на нём, а ту, что он у вас спёр. Она в ящике стола, под учебниками. — Откуда вы… — Мы всё знаем. Идите и поговорите. Служба техподдержки (звонок от Лань Сичэня) — У меня брат. Он избегает парня, которого любит, сватает ему девушку, а по ночам нюхает его футболку. Я хочу ему помочь, но боюсь напугать. — Позовите его в Париж. Скажите, что это симпозиум. А сами возьмите с собой того, кто вас понимает. — У меня есть такой. — Тогда всё будет хорошо. Просто дайте им время и пространство. И купите две футболки на всякий случай. В Париже холодно. Театр теней №2. За кадром. Диалог актеров после съемок. — Слушай, я эту сцену с футболкой вообще не понял. Ты что, правда нюхаешь его вещи? — Это мой внутренний мир, не лезь. — Твой внутренний мир — это скрытая папка с мемами и футболка, которая уже не пахнет. Ты в порядке? — Я в порядке. Просто я Лань Ванцзи. У меня всё под контролем. — Ты только что произнёс это с футболкой на лице. — Это метод актёрского погружения. * * * Ванцзи решил, что лучший способ не влюбиться в друга — это сватать ему девушку. Усянь решил, что лучший способ завоевать друга — это не отступать. Цзян Чэн решил, что у него идиоты в семье. А Сичэнь решил, что всем срочно нужен Париж.