Сердце Ванцзи.

Вечер в горах был прохладным, и они решили прогуляться по освещенной тропе вдоль соснового леса. Лукас шел чуть ближе, чем обычно. Воздух был напоен ароматом хвои и свежести, и в этой интимной полутьме Лукас начал рассказывать. — Знаешь, Лань, то, что ты сказал сегодня у бассейна... это было важно для меня. Моя первая любовь случилась в семнадцать. Это был мой лучший друг. Ванцзи оторопел. Так вот какую природу имела эта лояльность к отношениям между мужчинами! Он промолчал, пытаясь разобраться в своих эмоциях. Лукас говорил тихо, подбирая слова с большой осторожностью. Он рассказал о том, как долго скрывал чувства, как боялся разрушить дружбу и как в итоге признание принесло ему свободу. Ванцзи слушал вполуха, погладывая на Лукаса. Так значит, он был в отношениях с мужчиной. Так. При этом ведь не создает ощущение ненормального. Пока я не знал об этом, он не казался мне патологией. Может быть…. Может быть, нормальный человек может быть геем? Может быть…. Может быть я и есть…. Такой нормальный человек? Ванцзы не решался связать себя со словом «гей». Боже, до чего я додумался! Ооооооо………………… Ааааааааааа……… Если это так, если это моя природа и я буду это отрицать…. Это все равно, что отрицать тот факт, что я китаец и видеть каждый день в зеркале свое, блять, китайское лицо…. Крою матом…. Все нормально…. Ванцзы тоскливо поежился. Тогда это надо принять или не принять. Я человек. Я китаец. Я мужчина. Я……. ааааааааааааааа………….. Я - гей. Ванцзи глубоко вдохнул носом, словно пытался поместить в себя это предположение. Предположение пахло хвоей и чем-то горьким. Но вместе с тем он почувствовал в нем слабый запах свободы и облегчения. НО. Мысли потекли дальше. Даже если... ДАЖЕ ЕСЛИ это правда про меня. Это не может касаться Вэй Ина. Он — натурал. Мои чувства к нему — моя проблема. Не его вина. Не его ответственность. Я не должен делать его заложником моей... аномалии. Он снова глубоко вдохнул воздух, густой от запаха хвои и влажной земли. Господи!.. Как с этим жить? Остаться в одиночестве на всю жизнь? Или... Или…. Или….попробовать? Эта мысль окатила его волной ужаса. В какой-то момент тропа сузилась. Лукас, словно нечаянно, задел тыльную сторону ладони Ванцзи своей рукой. Ванцзи вздрогнул. Кожа обожгла холодом, который тут же сменился жаром. Но Лукас не убрал руку. Он оставил свои пальцы в миллиметре от пальцев Ванцзи, позволяя им соприкасаться при каждом шаге. Ванцзи не отстранился. Его сердце колотилось где-то в горле, но он заставил себя остаться на месте. Он пытался проанализировать свои ощущения: это не было тем сокрушительным током, который он чувствовал рядом с Усянем, но это было… спокойно. Непонятно… Но... допустимо. Они так и дошли до корпуса почти касаясь друг друга. Вернувшись в свой номер, Ванцзи не стал включать свет. Он сел у окна, глядя на темные силуэты гор, глядя на свою руку, которую только что «грел» Лукас. В памяти всплыло его лицо, его мягкий взгляд, его забота, его негромкий смех. Лукас был красив, образован. С ним всё было легко. Ванцзи рухнул спиной на свою кровать. Что, если и правда… попробовать? Провести эксперимент. Если я позволю себе стать ближе к Лукасу… Нет, не в качестве замены. Для того, чтобы разобраться в себе. Аааааааа…………. Ванцзи закрыл лицо руками, как будто этот жест мог спрятать его от самого себя. Он думал о том, что, возможно, Усянь был просто первым триггером, случайной искрой, которая попала в сухую солому его… нестандартности. И если сейчас рядом есть….. другой мужчина, который явно симпатизирует ему, не будет ли логично позволить этому случиться? Это могло бы стать исцелением. Способом перешагнуть через свою одержимость другом и войти в новую, взрослую жизнь в Лондоне с четким пониманием себя. «Лукас — хороший человек, — заключил Ванцзи, чувствуя, как внутри разливается странное, экспериментальное спокойствие. — Если он предложит больше… я не буду отталкивать его сразу. Я должен понять, кто я на самом деле». В эту ночь Ванцзи заснул быстрее, чем обычно. Словно принятое решение сняло камень с его души. _ _ _ _ _ Вечерний бассейн был залит приглушенным синим светом. Вода казалась густой и неподвижной, как жидкое стекло, а над её поверхностью поднимался едва заметный пар. Тишина нарушалась только мерным гулом системы фильтрации. Ванцзи вошел в воду первым. Прохлада коснулась кожи, заставляя его сделать глубокий вдох. Он плыл медленно, сосредоточившись на ощущениях. Как вода сопротивляется движениям, как мышцы перекатываются под кожей. Через минуту он услышал мягкий всплеск. Лукас вошел следом. Они плавали молча, пересекая дорожки каждый в своем темпе, пока наконец не встретились у бортика в глубокой части бассейна. Ванцзи оперся локтями о край, переводя дыхание. Его волосы намокли и потемнели, капли воды стекали по лицу, подчеркивая строгие линии скул. Лукас подплыл ближе. В этом освещении его глаза казались почти черными, а на лице играла мягкая, всепонимающая полуулыбка. — Здесь совсем по-другому, когда никого нет, — тихо сказал Лукас. Его голос в пустом помещении приобрел бархатистую глубину. — Кажется, что мир сжимается до размеров этой чаши с водой. Ванцзи кивнул, поворачиваясь к нему. Он чувствовал, как внутри просыпается исследователь. Он намеренно не отводил взгляда, позволяя Лукасу сократить дистанцию. Сейчас, когда их плечи почти соприкасались, Ванцзи прислушивался к себе. «Напряжение. Любопытство. Странное ожидание», — зафиксировал он. Лукас медленно поднял руку из воды. Его пальцы, влажные и теплые, коснулись плеча Ванцзи, а затем скользнули выше, к шее. Это было осознанное, смелое движение. — Ты очень красивый, Лань, — прошептал Лукас, пристально глядя ему в глаза. — И ты такой... другой здесь... Ванцзи почувствовал, как по позвоночнику пробежала дрожь. Он пытался понять её природу – физиология или эмоция? Он смотрел на Лукаса и пытался найти в себе ту бурю, которую вызывал один только случайный вздох Вэй Ина. Бури не было. Было спокойное, ровное море. Лукас, видя, что его не отталкивают, подался вперед, всколыхнув воду, которая мягко тронула кожу Ванцзи. Его лицо оказалось совсем рядом. Ванцзи почувствовал тепло его дыхания. Он молчал, давая негласное разрешение. Это был его эксперимент. Его исследование. В синих сумерках бассейна их взгляды встретились: выжидающий, потяжелевший взгляд Лукаса и неподвижный, анализирующий взгляд Ванцзи. Лукас медленно сократил последние сантиметры и коснулся скулы Ванцзи губами — осторожно, почти невесомо, словно спрашивая. Один раз, пробуя. Второй — чуть дольше, ближе к губам. Третий поцелуй пришелся почти в уголок губ, едва задев их краем. Это было нежное, деликатное касание, лишенное всякого напора. Ванцзи замер. Его пальцы судорожно вцепились в холодный кафельный бортик. В голове щелкал невидимый метроном, отсчитывая пульс. «Тепло. Это просто человеческое тепло», — уговаривал он себя. Внутри него всё дрожало, но он по-прежнему не мог понять природу это дрожи. Это от новизны ощущений? Или от страха признать свою ненормальность? «Это мой шанс, — отчаянно думал Ванцзи, прикрывая глаза. — Если я позволю ему поцеловать себя в губы…. Я хотя бы смогу оценить – каково это….  возможно этот мост в прошлое окончательно сгорит. И я смогу просто... быть с кем-то». Лукас вдохнул чуть глубже, его ладонь коснулась затылка Ванцзи, направляя, приглашая к настоящему поцелую. Он подался вперед, нацелившись прямо в губы. В последний момент, когда касание было уже неизбежным, внутри Ванцзи что-то резко, со звоном оборвалось. Тело сработало быстрее разума — инстинкт самосохранения, который он не смог подчинить логике. Ванцзи едва заметно, на дюйм, повернул голову. Губы Лукаса мазнули по коже скулы, влажно и мимо. Ванцзи открыл глаза. В них не было злости. В них стояла оглушительная растерянность и тихая печаль. Он понял: его «эксперимент» столкнулся с невидимой стеной. Он мог позволить прикасаться к своей коже, мог терпеть близость, но его губы… они словно всё ещё помнили тот овраг и то жгучее желание поцеловать Вэй Ина. А сейчас…. Не было даже близко ничего подобного. Просто пустота. Лукас замер, не отстраняясь. Он почувствовал это мимолетное движение отказа, но не обиделся. Напротив, в его глазах отразилось еще большее нежности. Он осторожно погладил Ванцзи по мокрым волосам. — Всё хорошо, Лань, — негромко произнес он, и его голос эхом отразился от стен бассейна. — Я не тороплю тебя. Нам некуда спешить. У нас впереди может быть целая жизнь… Если ты захочешь. Ванцзи медленно кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Лукас был так добр и так терпелив, что это вызывало у Ванцзи чувство вины. Он смотрел на Лукаса и думал, что, если бы он не отвернулся…. Может быть не сейчас, а позже… Может быть он постепенно освоился бы в этой новой реальности и перестал испытывать страх и напряжение? Он прислушался к себе. Сейчас, когда Лукас отстранился, страх и напряжение ушли. И что же осталось? С угрожающей ясностью – НИ-ЧЕ-ГО. Пусто. Никак. Ну… По крайней мере, он попытался. Но... ничего не получилось. _ _ _ _ _ Попытка «эксперимента» в бассейне оставила во рту привкус мела и тихую, свербящую вину перед Лукасом. Ванцзи уснул быстро, измотанный внутренними метаниями. Ему снова приснился тот же сон. Все тот же. В этот раз Ванцзи стоял возле бассейна. Из полумрака, сотканная из бликов света и теней появилась фигура Усяня. Он подошел к Ванцзи. Так близко, что Ванцзи слышал биение его сердца. Усянь коснулся пальцами его запястий. Сначала робко, словно пробуя реальность на прочность. А потом его пальцы скользнули вниз, переплетаясь с подрагивающими пальцами Ванцзи. Усянь прикрыл глаза и наклонился губами к мочке его уха. Горячее дыхание обожгло кожу, пробежало мурашками по позвоночнику, собралось в животе тугим узлом. Щека Усяня двигалась по его скуле, направляясь к губам. Это движение заняло вечность. Каждый миллиметр этого пути отзывался в теле Ванцзи электрическими разрядами… Усянь что-то шепчет в самую кожу, но Ванцзи не может разобрать слов. Он спрашивает: «Что?» И просыпается. Резко, как от толчка. Еще не рассвело. В номере было темно и тихо, лишь мерно гудел кондиционер. Кожа на скуле всё ещё горела. Там, где во сне её касался Усянь. Пальцы всё ещё помнили тепло чужих пальцев, губы — почти невесомый жар дыхания, которого не было, а сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь пульсацией в висках. Ванцзи медленно сел на кровати, обхватив колени руками. Сон словно подвел черту под его экспериментом. Лукас был хорош. Лукас был терпелив. Лукас давал ему право на ошибку. Но в его прикосновениях не было электричества. Не было выворачивающей наизнанку дрожи. Не было жизни. «Я не хочу быть с кем-то, — понял он с холодной, пугающей ясностью. — Я хочу быть с ним. Только с ним. Даже если это всего лишь в моём воображении. Даже если это никогда не станет реальностью». Это робкое касание во сне... Щека к щеке, легкое, почти невесомое... Он ведь мог себе это позволить? Просто... Просто так. Он ведь не просил большего. В этом сне Вэй Ин сам подошел к нему. Сам коснулся. И теперь, в этой предутренней тишине номера, Ванцзи казалось, что Вэй Ин его... ... простил. Он не анализировал, за что именно: за его молчание, за эксперимент в бассейне или за эту неправильную, выжигающую изнутри жажду. Ванцзи просто чувствовал себя помилованным. Словно ему официально выдали разрешение на эту невинную, легкую нежность. Во сне он не позволил себе ни лишнего движения, ни ответного желания. Ведь невинная ласка не может считаться оскорблением? Ему отчаянно хотелось верить, что Вэй Ин разрешил ему чувствовать это тепло и больше не винить себя. Раньше, когда ему снился этот сон, он просыпался в ужасе, раздавленный ненавистью к самому себе. Но сейчас что-то изменилось. Все это время он винил себя за «неподобающие» мысли. А теперь нашел в себе силы простить себя, используя образ Усяня как высшую инстанцию. Глупо, конечно. Вэй Ин за тысячи миль отсюда и знать не знает о его терзаниях. Но Ванцзи стало легче. Холод внутри него, обычно плотный и колючий, как будто бы расступился. Он снова лег и уснул. Прощенный, успокоенный, получив призрачное позволение коснуться тепла, не сгорая в нем от стыда. _ _ _ _ _ Прошло еще несколько дней. Альпийское солнце продолжало заливать террасы, но в воздухе уже чувствовалось легкое дыхание осени. Лукас не оставил своих попыток, но стал еще более внимательным, словно пытался нащупать ту самую невидимую нить, которая связывала Ванцзи с его прошлым. В один из вечеров, когда они сидели на скамье у края обрыва, глядя на гаснущие огни в долине, Лукас снова придвинулся ближе. Его рука легла на ладонь Ванцзи. В этот раз Ванцзи не замер в ожидании «эксперимента». Он медленно, но очень отчетливо убрал руку и повернулся к Лукасу. Тот замер, его улыбка чуть померкла. — Я снова тороплю события? — Прости, — Ванцзи опустил взгляд на свои пальцы. — Ничего не получится. Я... я попытался. Правда… Он замолчал, подбирая слова. Внутри него всё еще дрожало воспоминание о том почти-поцелуе в бассейне, который показал ему одну ясную вещь: тело может подчиниться, но сердце — нет. — Ты достоин большего, чем быть заменой, — продолжил Ванцзи, и в его глазах отразилась глубокая печаль. — Если я буду искать в тебе другого человека, которого не могу забыть… Ванцзи помолчал, пытаясь сформулировать мысль. - Словом… Ты заслуживаешь того, чтобы быть чьим-то «единственным», а не чьим-то… «лекарством». Лукас долго вглядывался в профиль Ванцзи. Наконец он грустно, но искренне улыбнулся и откинулся на спинку скамьи. — Спасибо, Лань, — выдохнул он. — Спасибо, что не стал это затягивать. Что сказал сейчас, пока я еще не успел по-настоящему к тебе привязаться и не начать строить планы на наш общий Лондон. Лукас покачал головой, глядя на звезды. — На самом деле мне очень жаль. Ты мне правда понравился. Но я уважаю твою преданность этому фантому, кем бы он ни был. Ему очень повезло, хотя он об этом, кажется, даже не догадывается. Остаток дней в Альпах прошел удивительно спокойно. Лукас, как и обещал, больше ни на чем не настаивал. Напротив, он стал для Ванцзи кем-то вроде старшего брата или мудрого друга. Он всё так же приносил чай, так же шутил, но в его жестах больше не было того призывного электричества. Когда пришло время уезжать, они обнялись у дверей отеля — коротко, без подтекста. — Удачи в университете, Лань, — сказал Лукас. — И постарайся не слишком зарываться в книги. Иногда призраков нужно просто отпускать на волю, чтобы увидеть тех, кто стоит перед тобой. Если захочешь поговорить – звони. Я на связи. Ванцзи кивнул. Он сел в машину, которая везла его в аэропорт, чувствуя себя странно обновленным. Эксперимент с Лукасом провалился как «роман», но удался как «урок». Сам бы он поставил себе троечку с натяжкой. В его анализе себя не было завершенности. И он не знал, что с этим делать. Рассудив логически, как он привык, Ванцзы решил доверить себя течению времени и объективной реальности. Впереди был Лондон. Первый курс. Совсем другое качество жизни. Теперь он не просто школьник, сбежавший от самого себя, он — студент престижного вуза, взрослый мужчина, который почти готов принять свою природу и готов встретить свое будущее с открытым забралом. _ _ _ _ _ Театр теней №1. За кадром. Съемки 32 главы. Режиссер: СНЯТО! Ванцзи, это было мощно. Твое лицо в момент осознания ориентации... я думал, из тебя реально дым пойдет. Ванцзи: (выходя из бассейна и выжимая волосы) Режиссер, вы издеваетесь? «Крою матом» в сценарии? Я пять минут репетировал, как правильно и культурно подумать слово «блять», чтобы не нарушить эстетику кадра! Лукас: А я? Я старался! Я был нежным, я был деликатным, я даже трижды поцеловал его «мимо кассы»! И что в итоге? «Ты достоин большего, чем быть лекарством». Чувак, да я просто хотел поплавать в Лондоне вместе, а не становиться твоим психотерапевтом на общественных началах! Усянь: (кричит из-за декораций) ХА! СЪЕЛ, ЛУКАС?! «НИ-ЧЕ-ГО»! Ноль эмоций! Система Ванцзи принимает только один тип ключа, и этот ключ — МОЙ! Иди пей свой травяной сбор в одиночестве! Зрители: Штраф режиссёру за то, что в этой серии не было ни одного нормального поцелуя. Театр теней №2. Лукас: Лань, ты почему отвернулся? Ванцзи: Извини, мой алгоритм высчитал, что траектория твоих губ не совпадает с координатами моего сердца. Лукас: А чьи координаты совпадают? Ванцзи: Одного парня, который сейчас, скорее всего, ест острые крылышки в Гонконге и даже не знает, что я тут занимаюсь сравнительной сексологией. * * * Сичэнь: Ванцзи, как отдохнул? Разобрался в себе? Ванцзи: Да, брат. Я провел серию лабораторных работ на живом материале. Вывод: я — гей, но очень узкой специализации. Моя лицензия выдана только на одного пользователя.