Сердце Ванцзи.

После того как за Лань Ванцзи закрылась дверь, в кафе на мгновение стало слишком тихо. Ло посмотрела на пустой стул напротив, потом перевела взгляд на Усяня. Тот сосредоточенно размешивал сахар в остывшем кофе, хотя напиток и так уже был приторным до невозможности. Ложка мерно звякала о стенки чашки. Единственный звук, нарушающий тишину. — Усянь, — тихо позвала она. Усянь встрепенулся, его лицо тут же приняло привычное беззаботное выражение, хотя в уголках глаз затаилась глубокая тень, почти незаметная, но Ло научилась её видеть за годы их дружбы. — М? Что такое, Мянь-Мянь? Неужели ты уже передумала выходить за такого красавца, как я? Поздно, кольца виртуально уже надеты! — Он попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой, почти жалкой. — Перестань, — она легонько толкнула его в плечо. — Я серьёзно. Я видела твоё лицо, когда ты смотрел на Ванцзи. Усянь замер. На мгновение — всего на одно бесконечное мгновение — маска сползла, и Ло увидела то, что он так старательно прятал: растерянность, боль и тоску, от которой у неё самой сжалось сердце. Он отвел глаза и потянулся за салфеткой, делая вид, что вытирает несуществующее пятно на столе. — Ты любишь его, — прямо сказала Ло, и Усянь вздрогнул, будто её слова были пощёчиной. — Не отрицай. Я боюсь, что через год или два ты проснёшься и поймёшь, что совершил самую страшную ошибку в жизни, связав себя со мной. Ты будешь сожалеть, Вэй Ин. И я буду виновата. Усянь молчал. Смотрел куда-то в сторону, на витрину с пирожными, но ничего не видел. Перед глазами стояло лицо Ванцзи, такое открытое, такое беззащитное, когда их руки соприкоснулись. Тёплая ладонь, которая не отдёрнулась. Глаза, в которых горел свет, который Усянь боялся даже мысленно назвать надеждой. Он смотрел на него не как на друга, не как на напарника. Так смотрят на что-то бесконечно дорогое. И этот взгляд погас, когда рядом появилась Ло. — Ты же знаешь, у меня нет шансов, — голос Усяня прозвучал глухо, почти безжизненно. — Ты думаешь? — она подалась вперёд. — А я думаю, он не просто так приходил... Я видела как вы держались за руки... — И что с того? — перебил Усянь, но в его голосе не было обычной бравады. — Просто дружеский жест. Мы долго не виделись. Он лгал. И они оба это знали. Внутри Усяня всё кричало. Он снова и снова прокручивал в голове этот момент: тёплая ладонь под его пальцами, лёгкая дрожь, пробежавшая по руке Ванцзи, его глаза. Такие ясные, такие родные, такие… любящие? Могло ли это быть правдой? Могло ли случиться так, что Лань Чжань, его ледяной принц, его неприступная крепость, смотрел на него с той же тоской, с которой Усянь смотрел на него все эти годы? Но даже если это правда… даже если Ванцзи приехал не просто так… что теперь? Усянь почувствовал, как к горлу подступил горький комок. Он вспомнил вчерашний вечер, разговор с родителями Ло. Вспомнил, как сам успокаивал её, говорил, что всё будет хорошо, что он справится, что они справятся вместе. Вспомнил, как впервые за долгое время почувствовал себя нужным. Не гениальным программистом, не вечным шутом, а просто человеком, который может кого-то спасти. А теперь… теперь он сидит в этом кафе и понимает, что, возможно, спасая одно, губит что-то другое. «Не судьба, — подумал он, и эта мысль обожгла холодом. — Даже если бы это было правдой. Даже если бы он приехал за мной. Мы опоздали. Я опоздал». Он моргнул, прогоняя наваждение, и снова надел маску. Ло не должна видеть, как ему больно. Ей и так тяжело. — Послушай, Ло Циньян, — он назвал её полным именем, что случалось редко. Голос звучал ровно, но где-то глубоко внутри все еще немного дрожал. — Мы с тобой взрослые люди. Да, ситуация… сложная. Но наш брак — это решение. Это выход для тебя, чтобы родители перестали давить, и… мне это тоже на руку, если честно. Я в какой-то степени ухожу из-под влияния дяди. Мы помогаем друг другу. Это партнёрство. Он сделал глоток кофе и поморщился от сладости. Вкус был отвратительным, как и всё в этом дне. — Процесс уже пошёл. Представляешь, сейчас приходим к твоим родителям и говорим: «Ха-ха, мы пошутили». А насчёт «полюбить другого»… Если это случится с тобой или со мной, мы просто разведёмся. Мы же в Гонконге, здесь не средневековье, законы работают. Если ты встретишь того самого человека, я первым подпишу все бумаги и ещё на свадьбе твоей спляшу. — Да, уж… Картина маслом. Жених с невестой обсуждают развод ещё до свадьбы, — грустно улыбнулась она. — Я просто хочу, чтобы ты чувствовала себя свободной, даже со штампом в паспорте. И не думала, что ты меня чего-то лишаешь. Мы не будем друг для друга препятствием. Ни в чём. — Он снова улыбнулся, на этот раз теплее, но в глазах всё ещё плескалась тень. — Всё, давай закроем эту тему. Нам пора. Ты — домой, а я к моим, поставить их перед фактом, что скоро будет свадьба. Представляю лицо госпожи Юй… она точно скажет, что я сошёл с ума и порчу жизнь приличной девушке. Усянь поднялся. Слишком резко. Слишком порывистым. Словно боялся передумать. Он мимоходом приложил смартфон к терминалу на краю стола. Раздался короткий электронный писк. Прошла оплата. Он даже не взглянул на сумму, его мысли были далеко. — Всё, идём, — он убрал телефон в карман джинсов. Они вышли из кафе. Усянь задержался на секунду у входа, вдохнул влажный, тяжёлый воздух Гонконга и посмотрел на ту сторону улицы, где, возможно, еще несколько минут назад стояла машина Сичэня. Там уже никого не было. Поток машин, чужие люди, жизнь, которая продолжалась, не спрашивая его разрешения. «Прощай, Лань Чжань, — подумал он, чувствуя, как внутри медленно, но неотвратимо замерзает всё то тёплое, что ещё недавно грело его изнутри. — Прощай…» Он развернулся и пошёл в сторону остановки, на ходу закидывая рюкзак на плечо. Ло шла рядом, молчаливая и понимающая. И только ветер трепал её волосы, да где-то вдалеке кричали чайки, равнодушные к человеческим драмам. _ _ _ _ _ Когда Вэй Усянь переступил порог дома Цзянов, атмосфера была уже наэлектризована. Или слухи или его странный звонок заранее подготовили почву для грозы. Госпожа Юй стояла в центре гостиной, скрестив руки, как статуя правосудия, готовая вынести приговор. Яньли замерла в тени коридора, прижав руки к груди, словно пытаясь унять собственное сердцебиение. Чэн, прислонившись к стене, хмуро листал что-то в телефоне, но стоило брату войти, вскинул голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на тревогу. — И с чего ты собрал всю семью? — голос госпожи Юй прозвенел, как удар хлыста. — Пришёл попросить денег на очередную авантюру? — Я собрал вас, чтобы сообщить новость, — Усянь постарался, чтобы его голос звучал ровно. — Я женюсь. Через две недели. В комнате воцарилась тяжёлая, звенящая тишина. Чэн едва не выронил телефон, Яньли округлила глаза и прижала ладонь к губам, а Цзян Фэнмянь, только что вошедший в гостиную, замер в дверях, переводя взгляд с жены на приёмного сына. — Женишься?! — госпожа Юй перешла на крик мгновенно. — Ты, вечный сорвиголова, который не может даже за своими счетами уследить? Кто эта несчастная? Какая-нибудь официантка из бара, которой ты запудрил мозги? Ты позоришь наше имя, Усянь! Ты хоть понимаешь, что брак — это не шутка, не твои пьяные выходки... — Её зовут Ло Циньян, — негромко перебил её Усянь. Госпожа Юй осеклась на полуслове. Её рот на секунду остался приоткрытым, а гневное выражение лица начало медленно таять, сменяясь напряжённой работой мысли. Она-то, в отличие от Усяня, прекрасно знала список самых состоятельных семей Гонконга. Ло — это не просто фамилия. Это активы, связи, влияние. Ярость мадам Юй испарилась, как лужа под солнцем. Она выпрямилась, её взгляд стал цепким и расчётливым, словно она уже прикидывала выгоду. Она сделала шаг к Усяню, рассматривая его так, будто видела впервые не как обузу, а как неожиданно выгодное вложение. — Дочь Ло... — пробормотала она. — Ну, в кои-то веки ты использовал свою смазливую физиономию по назначению. Это... это меняет дело. Семья Ло обладает огромными активами. Если мы объединим усилия... Фэнмянь, нужно немедленно заказать столик в «Grand Hyatt». Нет, лучше поехать к ним завтра с подарками. Мы обсудим брачный контракт, долю в бизнесе... — Нет, — твёрдо сказал Усянь, чувствуя, как внутри всё переворачивается от её делового тона. Ему хотелось крикнуть: «Это не сделка! Это жизнь!» Но он лишь сжал кулаки в карманах. — Никаких визитов сейчас. Семья Ло настаивает на скромной регистрации. У них сейчас... семейные сложности. Лишний шум всё испортит. Он старался не смотреть на Чэна, но краем глаза видел, как тот покачал головой и горько, понимающе усмехнулся. Усянь не сказал главного: он уже пообещал Ло, что не возьмёт ни цента её приданого. Для него это было делом чести, для госпожи Юй — ударом, который она узнает слишком поздно. — Сложности? Какие могут быть сложности у таких людей? — госпожа Юй прищурилась, и в её глазах мелькнул холодный расчёт. — Усянь, смотри у меня. Если ты сорвёшь эту свадьбу своими глупостями, ты можешь больше не возвращаться в этот дом. Мы должны выглядеть идеально. Чэн, достань свой лучший костюм. Мы поедем знакомиться с родственниками, как только они дадут знак. Чэн лишь фыркнул, наконец отлипнув от стены. Он подошёл к Усяню, на мгновение задержался рядом, и в его голосе вместо привычной колючести была усталость и что-то похожее на сочувствие. — Поздравляю, — бросил он брату, проходя мимо. Он сознавал, какую цену Усянь платит за это внезапное «одобрение» матери. Усянь выдавил улыбку. Дипломатический мир был достигнут. Госпожа Юй уже набирала кого-то по телефону, обсуждая «выгодную партию». Но Усянь чувствовал себя так, будто только что продал себя с аукциона. И самым обидным было то, что покупателем оказался не тот, кого он хотел бы видеть в зале торгов. _ _ _ _ _ Тихий стук в дверь прозвучал неожиданно. Усянь, сидевший на кровати, вздрогнул и торопливо сунул в ящик стола старый блокнот, который рассматривал последние полчаса. Он и сам не знал, зачем достал его сегодня. Просто рука сама потянулась, когда разбирал вещи. — Войдите! В комнату скользнула Яньли. Она прикрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, словно отрезая путь к отступлению. В её глазах была тревога. — А-Сянь, — позвала она. — Мы можем поговорить? — О чём, сестрёнка? — Усянь похлопал по кровати рядом с собой, приглашая сесть. — Если ты хочешь обсудить мою гениальную идею жениться, то имей в виду, я уже всё решил. Даже госпожа Юй одобрила, представляешь? Это ли не чудо? Он рассмеялся, но смех прозвучал фальшиво, как дешёвая побрякушка. Яньли не улыбнулась в ответ. Она села рядом, но не вплотную, оставляя между ними пространство для честности. — А-Сянь, это так внезапно. Ты и Ло Циньян... Я даже не знала, что вы встречаетесь. Вы были просто друзьями, а тут — свадьба. Через две недели. Это... это не похоже на тебя. — Люди меняются, Яньли, — Усянь пожал плечами, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Я повзрослел, решил остепениться. Мянь-Мянь — хорошая девушка. Добрая, красивая, из приличной семьи. Что ещё нужно? Яньли молчала, разглядывая его лицо. И вдруг её взгляд упал на край стола. Ящик был задвинут неплотно, и оттуда выглядывал уголок знакомого блокнота — старого, потрёпанного, с закрученными уголками страниц. А-Сянь всегда рисовал в таких, сколько она себя помнила. Усянь проследил за её взглядом и внутренне похолодел. Там, на открытой странице, остался рисунок, который он рассматривал минуту назад. Он хотел захлопнуть ящик, но Яньли уже протянула руку и вытащила блокнот. — Яньли, не надо, там ерунда... Но она уже взяла его в руки. И замерла. На странице был быстрый, но удивительно точный набросок: человек, сидящий за компьютером с идеально прямой спиной. Тонкие черты лица, строгий профиль, волосы, собранные в низкий хвост… Даже эта особая посадка головы — всё было узнаваемо до боли. А внизу, наискосок, размашистым, чуть дрожащим почерком было выведено: «Моя невозможная любовь». Яньли перечитала эти слова раз, другой. Сердце сжалось. — Это Лань Ванцзи? — сказала она, поднимая глаза на Усяня, скорее утверждая, чем спрашивая. Усянь почувствовал, как кровь отливает от лица. Он открыл рот, чтобы возразить, чтобы придумать какую-то глупую отговорку, но слова застряли в горле. Подпись под рисунком была неоспорима. Она кричала громче любых оправданий. — Яньли, я… Эм… Ну, это… — он мялся, как нашкодивший мальчишка, не зная, куда девать глаза. Руки нервно теребили край футболки. Внутри всё сжалось в ожидании приговора. Яньли посмотрела на него, и вдруг её лицо смягчилось. Она подвинулась у нему ближе и легонько толкнула в плечо. — Ну что ты мямлишь, А-Сянь? — её голос был укоряющим, но и понимающим одновременно. — Я догадывалась. Его имя у тебя с языка не сходило. И я видела фото и видео с ваших презентаций. Ты на него так смотрел... Я же тебя хорошо знаю. Так значит, это правда? Усянь замер. Он смотрел на неё, не веря своим ушам. В её глазах не было осуждения, не было страха, не было даже удивления. Он сглотнул, чувствуя, как комок в горле становится всё больше. Он набрал в легкие воздуха, как перед прыжком в ледяную воду, и выдохнул: — Да. Яньли молчала несколько секунд, переваривая. Потом тихо спросила: — А-Сянь, так значит ты... — Яньли... — слова застряли в горле, так что пришлось откашляться. — Ты считаешь меня извращенцем? Она посмотрела на него с такой обидой, что Усяню стало стыдно за свой вопрос. — Глупый, — она снова толкнула его в плечо. — Нет, конечно. Это твоё право, кого любить. Только... — она запнулась и нахмурилась. — Зачем тогда эта свадьба? Усянь выдохнул. Самый страшный момент был позади. Он откинулся на спинку кровати, задрал голову к потолку и тихо сказал: — Я тебе скажу по секрету... Хотя скоро это и не будет секретом. У нас с Мянь-Мянь будет ребёнок. Яньли округлила глаза. — Что? Ничего не понимаю. Любишь Лань Ванцзи, а женишься на Ло? И ещё ребёнок? А-Сянь, у меня сейчас голова взорвётся. Усянь фыркнул, а потом нервно рассмеялся. — Ну... У нас с Ванцзи ведь не может быть детей. Ха-ха-ха! Представляешь? Ходили бы всю жизнь вдвоём, как два старых пса, и ворчали друг на друга. — А-Сянь! — Яньли шлёпнула его по руке, но в глазах уже заплясали смешинки. — Не шути так! Я серьёзно спрашиваю. Усянь посерьёзнел. Посмотрел на неё, и вдруг стало легко. С ней можно было говорить. С ней всегда можно было говорить. — Слушай, Яньли. Ну не обязательно же любить, чтобы жениться. Можно просто быть хорошими друзьями. А мы с Мянь-Мянь как раз очень хорошие друзья. И... — он помолчал. — И мне нужен кто-то, кто будет рядом. Чтобы не сойти с ума от одиночества. А любовь... — он махнул рукой. — Любовь — дело наживное. Может, со временем что-то и вырастет. Другое. Не такое, как... - он устало вздохнул, - ну, ты поняла. Яньли долго смотрела на него. Потом наклонилась и прижалась головой к его плечу. — Ты такой дурак, А-Сянь, — прошептала она. — Такой дурак. Но я тебя всё равно люблю. — Я знаю, сестрёнка, — он обнял её свободной рукой. — Я знаю. _ _ _ _ _ Театр теней №1. За кадром: Читка сценария 42-й главы. (Актеры сидят в павильоне, у всех в руках сценарии, но смотрят они на них как на инструкцию к сборке адронного коллайдера) Режиссер: Усянь, начинаем со сцены в кафе. Ты мешаешь сахар. Энергичнее! Усянь: (яростно возит ложкой) Режиссер, если я буду мешать еще быстрее, я добуду огонь трением или вызову дьявола прямо в чашке латте. Вы видели сценарий? «Приторный до невозможности». Лань Чжань ушел, а я решил убить себя глюкозой? Оригинальный способ суицида! Ло: Вэй Ин, не отвлекайся. Я тут тебе судьбоносные вопросы задаю, а ты на сахар медитируешь. Усянь: Да я просто в шоке! Ты мне говоришь: «Ты его любишь». А я такой: «Не судьба». Серьезно? Я — гениальный кодер, я хакнул систему безопасности Пентагона в 15 лет, но не могу сложить 1+1, когда Лань Чжань трогает меня за руки?! Да мой персонаж тупее, чем Internet Explorer в 2005-м! Ванцзи: (кричит из буфета) Зато я в этой главе вообще не участвую! Я сижу в машине, смотрю на иероглиф и страдаю. Это самая легкая зарплата в моей жизни. Сичэнь, передай мне еще один круассан, я должен заесть свое горе. Сичэнь: (дожевывая) Ванцзи, не налегай на углеводы, тебе еще в 43-й главе в костюм свидетеля влезать. А он узкий, как твой кругозор в вопросах личной жизни. Госпожа Юй: Боже, дайте мне премию «Мать года»! Я переобулась в воздухе быстрее, чем курс биткоина. Только что хотела выкинуть его из дома, и тут — опа! — Ло Циньян. Слышь, Усянь, ты в следующий раз сразу говори, что твоя невеста владеет половиной Гонконга, я бы тебе еще и кофе в постель принесла. Усянь: Ага, вместе с ядом. Ты была пугающе натуральна. Когда ты сказала «активы и связи», у меня реально кошелек в кармане сжался от страха. Чэн: (подходит к ним, поправляя грим) Я вообще не понял свою роль. Я стою у стены, как мебель из Икеи, и смотрю, как мой брат продает свою почку... ой, то есть свободу. Режиссер, можно мне в следующей сцене хотя бы вазу разбить? Режиссер: Чэн, ты — голос разума. А твой разум говорит: «Вали отсюда, пока госпожа Юй не нашла и тебе невесту из списка Forbes». Так что, стой спокойно и не провоцируй. Яньли: (перелистывает сценарий) А-Сянь, твоя логика про «не может быть детей» — это просто премия Дарвина. Усянь: Ну а что?! Я практичный человек! Я подумал: «Так, Лань Чжань красивый, но он не родит мне маленького программиста». А Мянь-Мянь — вот она, уже с готовым проектом в животе. Конвергенция, сестренка! Ванцзи: (заглядывает в комнату с чашкой кофе) Усянь, если ты еще раз скажешь, что мы «два старых пса», я попрошу сценариста, чтобы в сцене свадьбы я уронил кольца в канализацию. Или тебя туда уронил. Усянь: О, Лань Чжань! Ты всё слышал? Иди сюда, я тебе покажу, как я тебя нарисовал. Видишь? Тут ты сидишь за компом, а тут я подписал «Моя невозможная прелесть». Ванцзи: (смотрит в блокнот) Ты нарисовал меня без ушей. Усянь: Это чтобы ты не слышал ту чушь, которую я несу в этом кафе! Это метафора! Чэн: (жуя бутерброд) Ребят, я тут подумал. Если госпожа Юй так обрадовалась невесте Ло, представьте, что бы она сделала, узнав про Ванцзи? Госпожа Юй: О, если бы Лань Ванцзи шел в комплекте с акциями «Облачных Глубин», я бы сама купила им обручальные кольца и лично запихнула их в спальню Сичэня! Бизнес есть бизнес! Усянь: Мам, ты меня пугаешь. Пойду еще сахара в кофе бахну. Для храбрости перед 43-й главой. Режиссер: (чешет затылок, бормочет себе под нос) Кого бы оштрафовать? Статистика съемочного дня: Количество ложек, погнутых Усянем в кафе: 3 штуки. Скорость вычисления прибыли госпожой Юй: 500 терафлопс в секунду. Количество раз, когда Ванцзи пытался украсть Усяня со съемочной площадки: 12 (режиссер отбивался штативом). Уровень офигевания Яньли от «логики» брата: 80 левелов из 100. Театр теней №2. Усянь: Я женюсь, потому что я ответственный взрослый человек! Чэн: Вэй Ин, ты вчера пытался зарядить телефон от кактуса. Твоя единственная ответственность — это вовремя напомнить нам, какой ты идиот. * * * Усянь: Лань Чжань, я приглашаю тебя быть свидетелем на моей свадьбе! Ванцзи: По законам Гусу свидетель — это тот, кто подтверждает факт преступления. Я согласен. Куда приносить наручники и доказательства кражи моего сердца? * * * Усянь: (разглядывает блокнот) Любовь к мужчине — это статистическая погрешность в моем идеально написанном коде жизни. Яньли: А-Сянь, у тебя эта «погрешность» занимает 400 страниц с иллюстрациями в профиль и анфас. Усянь: Это просто расширенная документация к багу! * * * Усянь: Мы с Мянь-Мянь поженимся, заведем ребенка и будем жить долго и счастливо. Внутренний голос Усяня: Долго — возможно. Счастливо — если Лань Чжань будет приходить к нам по субботам и просто молча смотреть на меня, пока я рыдаю над подгузниками.