Сердце Ванцзи.

Вэнь Жохань мгновенно переключился с режима «нападение» в режим «заметание следов». Он стоял у окна, наблюдая за огнями города. Вэнь Чао стоял за спиной отца, бледный и взвинченный, сохраняя на всякий случай дистанцию. — Отец, я всё исправлю, я... — Ты уже всё сделал, Чао, — голос Жоханя был тихим и режущим, как бритва. — Ты наследил так, что вонь дошла до министерства. Но нам повезло. Твой кузен-недоучка Вэй Усянь оказался еще большим глупцом, чем ты. Он решил поиграть в героя и подставился под статью о госбезопасности. Жохань повернулся к сыну. — С этого момента мы забываем о «Yunmeng Industries». Мы — пострадавшая сторона. Наш инновационный департамент подвергся атаке сумасшедшего гения. Пусть полиция роет землю под Вэй Усянем. Чем глубже он сядет, тем меньше вопросов возникнет к нам. Проследи, чтобы прокурор получил все нужные «доказательства» его злого умысла. Нам нужно, чтобы этот мальчишка не вышел оттуда ближайшие десять лет. _ _ _ _ _ День оглашения приговора стал для них черным. Несмотря на все усилия Ванцзи, который буквально жил в архивах и нашел-таки следы первичного вмешательства Вэнь Чао, суд отказался приобщать эти данные. Юристы Вэней сработали филигранно: они представили это как попытку хакера-террориста переложить вину на честную корпорацию. Когда судья зачитал «двенадцать лет колонии строгого режима», в зале повисла мертвая тишина. Усянь, осунувшийся и бледный, лишь на мгновение посмотрел на Ло и едва заметно качнул головой — «не плачь». Но когда его уводили, и Ванцзи встретился с ним взглядом сквозь свои черные очки, он увидел в глазах Усяня не страх и не просьбу о помощи. В этом взгляде застыло глухое, бесконечное прощание. Двенадцать лет… _ _ _ _ _ Ванцзи пришел в воскресенье, как и обещал. Все месяцы следствия он был единственной опорой для Ло, забирая Юаня на прогулки, чтобы она могла бегать по адвокатам. В этот раз она пригласила его к чаю. Юань крутился рядом, и Ванцзи, глядя на мальчика, невольно подметил, что Ло снова аккуратно подвела сыну веки темным карандашом. — Опять сглаза боишься? — тихо спросил Ванцзи. — В Гонконге злые языки страшнее сглаза, Лань Чжань, — уклончиво ответила она, пряча дрожащие руки. Она видела, что с каждым днем разрез глаз Юаня становится всё более «вэньским», и этот макияж был её единственной слабой защитой. За чаем разговор неизбежно зашел о приговоре. Ванцзи, обычно скупой на слова, на этот раз не выдержал. — Я не верю в это, — глухо произнес Ванцзи, сжимая в руках чашку с чаем, из которой он не отпил и глотка. — Суд опирался на данные киберполиции, но... Вэй Ин не стал бы этого делать. Он не сумасшедший, чтобы атаковать серверы госдепа. Это бессмысленно. Ло горько усмехнулась и повернулась к Ванцзи: — Лань Чжань, киберполиция предоставила логи. Его подпись, его почерк. На суде всё выглядело так, будто он просто решил поиграть в бога и показать зубы. — Нет, — Ванцзи качнул головой, и его пальцы сжались на чашке. — Я проверял логи три дня подряд и кое-что обнаружил. Ло нахмурилась: — И что же? — Вэнь Чао, — произнес Ванцзи, и в его обычно ровном голосе прорезался лед. — На суде его структуры фигурировали как пострадавшая сторона, которую Вэй Ин якобы пытался подставить, как основного атакующего. Но это ложь. В исходных пакетах, прямо перед тем, как рухнул шлюз госсектора, есть цифровой след. Запрос был отправлен не из университета. Первичный импульс шел с личного, частного терминала Вэнь Чао. Ло замерла. Само имя Вэнь Чао заставило её сердце пропустить удар. В груди мгновенно поднялась старая, удушливая волна боли и унижения. — Ты уверен? — тихо спросила она. — Да. Я не понимаю всей архитектуры этой атаки, — честно признался Ванцзи, опустив взгляд на свои подрагивающие пальцы. — Я не знаю, как именно технически Вэй Ин оказался крайним. Но я знаю Вэй Ина. Он не нападал. Он защищался. И защищал он не себя. В тех же поврежденных логах, в перехваченных пакетах данных, всплывают теги «Yunmeng Industries». Возможно, Вэнь Чао пытался взломать серверы Цзянов. Скорее всего, Вэй Ин увидел это и попытался его заблокировать. Перехватить управление. Он буквально шёл на таран. А Вэнь Чао... Или он перенаправил этот удар на правительственные серверы. Или еще что-то произошло. Мне трудно в этом разобраться. Но все это происходило совсем не так, как это было представлено на суде. Ванцзи поднял на Ло глаза, полные глухого, отчаянного бессилия: — Адвокаты не хотят слушать. Для них мои выводы — это лепет дилетанта, который не имеет веса против официальной экспертизы киберполиции. Ло смотрела на Ванцзи, но почти не слышала его последних слов. В её голове со страшным, оглушительным щелчком что-то схлопнулось. Вэнь Чао. Этот трусливый, заносчивый ублюдок заживо похоронил Вэй Ина на двенадцать лет? Вэй Ин полез в это пекло ради семьи Цзян, а этот слизняк Вэнь Чао технично перевел стрелки, сделав из него международного террориста? Если это правда... Ло медленно поднялась из-за стола. Глаза сузились, а губы вытянулись в тонкую, опасную линию. — Ло?.. — Ванцзи встревоженно посмотрел на неё, заметив перемену. — Всё нормально, Лань Чжань, — ровным, пугающе спокойным голосом ответила она, глядя куда-то мимо него. — Ты молодец. Ты сделал больше, чем все эти высокооплачиваемые адвокаты. Давай, налью тебе чаю. Остыл совсем. И привези-ка мне всё, что ты раскопал. Все материалы. Прям завтра с утра. _ _ _ _ _ Когда Ванцзи ушел, Ло долго смотрела в окно. Она не любила Усяня как мужчину. Их брак был сделкой, союзом, основанном на глубоком уважении. Но Усянь спас её от позора, стал отцом её сыну и защищал её честь все эти годы. Оставить его гнить в тюрьме за то, что сделал подонок, разрушивший её юность? Этого её чувство справедливости вынести не могло. _ _ _ _ _ Она пришла к нему официально. Вэнь Чао принял её в своем роскошном кабинете, развалившись в кресле с видом победителя. — Какие люди и без охраны! — ехидно протянул он. — Неужели пришла муженька своего выручать? Поздно, Цинъян. Двенадцать лет — это долго. К его выходу ты уже будешь старухой. Ло стояла неподвижно. В её душе всё выгорело еще в ту ночь после выпускного, но один вопрос мучил её годами. — Зачем, Чао? Почему ты так со мной поступил? Чао расхохоталcя, обнажая зубы. — А ты не помнишь, как отшила меня в баре при всех? Мои друзья тогда надо мной не хило посмеялись. И взяли меня на слабо — что я положу тебя на спину. Ло почувствовала тошноту. Она даже не помнила лица того придурка, который начал грубо лапать её в темноте бара. — Тогда почему ты тянул еще несколько месяцев? Почему не бросил сразу после той ночи? — О, — Чао прищурился, оглядывая её фигуру. — Ты была на удивление страстной. Хорошая игрушка. Мне льстило, что такая «правильная» девочка так покорна в моих руках. Ло готова была вцепиться ему в горло, но она сдержалась. У неё была цель. — Слушай меня внимательно, Чао. Усянь должен выйти. Немедленно. Ты найдешь виновного среди своих техников, ты подбросишь улики, ты сделаешь что угодно, но он не поедет в тюрьму. Она бросила на стол папку с материалами, которую получила от Ванцзи и которые проигнорировал суд. Вэнь Чао на секунду лишился дара речи от такой наглости, а затем разразился хриплым, лающим смехом. Он подался вперед, впиваясь в неё взглядом. — Да неужели? А что, если я этого не сделаю? Что, если я просто позволю твоему муженьку сгнить за решеткой, а тебя вышвырну отсюда прямо сейчас? У тебя нет ничего, Цинъян. Ты — никто. Ло выдержала его взгляд, не моргнув. Она медленно положила на стол фотографию. Снимок Юаня крупным планом, где его сходство с Вэнями было просто пугающим. — Если через трое суток адвокаты не получат новые сведения, я не пойду в полицию, Чао. Я пойду к твоему отцу. Но не как просительница. Я приду к Вэнь Жоханю и скажу ему, что ты — трус и лжец. Что ты пять лет скрывал от него внука. Я расскажу ему, что ты позволил крови Вэней расти в позоре, и подкрашивать мальчику глаза, чтобы никто не узнал в нем твою копию. Она сделала паузу, видя, как дернулся кадык на шее Чао. — Ты ведь знаешь своего отца. Он сотрет тебя в порошок. За ложь, за слабость, за то, что ты поставил свои мелкие обиды выше интересов клана. Ты потеряешь всё: место в совете, право подписи... Жохань не прощает тех, кто делает его посмешищем. Выбирай: или Вэй Усянь выходит на свободу, или ты идешь ко дну. Вэнь Чао замер, а затем медленно достал телефон. Он открыл видеофайл. На экране замелькали кадры из загородного дома. Их интимная близость, снятая скрытой камерой. — Думаешь, можешь мне приказывать? — прошипел он. — Если ты только откроешь рот, это видео будет во всех соцсетях. Ло даже не вздрогнула. — Шантаж не пройдет, Чао, - хладнокровно ответила она. - Это видео уничтожит меня, но оно станет концом для твоего отца. Ты забыл, чья я дочь? Ты соблазнил не случайную девочку из бара. Ты соблазнил дочь господина Ло... — она сделала паузу, наслаждаясь тем, как побледнел Чао. — Мой отец возглавляет оппозицию. Он только и ждет повода, чтобы свалить Вэнь Жоханя на ближайших выборах. Она подалась вперед, чеканя каждое слово: — Представь заголовки: «Сын известного политика Вэнь Жоханя обманом совратил несовершеннолетнюю дочь своего политического оппонента и бросил её с ребенком». Это не просто скандал, Чао. Это обвинение в сексуальной эксплуатации и использовании грязных методов политического давления. Мой отец превратит это видео в твой смертный приговор. Жохань не просто вычеркнет тебя из завещания. Он уничтожит тебя сам, чтобы спасти свою партию и репутацию. Вэнь Чао сидел в своем кресле молча с искаженным от ярости лицом. — У тебя есть три дня, - продолжила Ло. - Либо начинается процедура пересмотра дела Вэй Усяня, либо через три дня твой отец получает фото Юаня и полное описание твоего…. Твоих «подвигов». И тогда война, которую ты развязал, закончится твоим полным обнулением. Выбирай. Она развернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Вэнь Чао остался в звенящей в тишине. В нем кипела ярость. Не из-за ребенка, который ему действительно был не нужен (у него подрастали двое законных сыновей), а из-за того, что эта женщина посмела загнать его в угол. Он нажал кнопку селектора. — Чжулю, зайди. Через минуту Чжулю застыл перед его столом. — Видел? Чжулю молча кивнул. - Запомнил? Чжулю кивнул еще раз. - У тебя три дня. Чжулю молча вышел. _ _ _ _ _ Через три дня в вечерних новостях промелькнула короткая сводка: на скоростном шоссе в сторону загородного дома произошла страшная авария. Машина Ло Цинъян вылетела с трассы на большой скорости. Смерть наступила мгновенно. Трагедия произошла из-за внезапного отказа электронных систем активной безопасности. Сообщается, что автомобиль стал неуправляемым за несколько секунд до аварии. Для Вэнь Чао всё сложилось идеально: шантажистка мертва, её политический отец раздавлен горем и временно выведен из игры, а «хакер-террорист» надёжно изолирован на 12 лет. _ _ _ _ _ Театр теней. Закадровый диалог актёров во время читки сценария. Читальный зал. Режиссёр раздаёт листы. Актёры недовольно листают. Ванцзи с чашкой зелёного чая, Усянь с кофе, Ло с печеньем, Цзян Чэн с планшетом, Вэнь Цин с ноутбуком. На лицах смесь ужаса и недоумения. Ло: (швыряет печенье на стол) Ну почему моя героиня должна погибнуть?! Я только начала получать удовольствие от роли! Режиссёр: Это драматический поворот. Твоя смерть становится катализатором для финала. Ло: Катализатором? Я уже пять лет катализатор! А теперь ещё и труп! Ванцзи (ставит чашку) А почему мой персонаж не может её спасти? Режиссёр: Ты не знал о её плане. Ванцзи: А если бы знал? Режиссёр: Тогда бы не было драмы. Ванцзи: Я не люблю драму, в которой кто-то умирает. Усянь: Ибо, ты не любишь драму вообще. Ты любишь чай и меня. Ванцзи: (отворачивается) Это не по сценарию. Режиссёр: Штраф. Чао: (поднимает руку) Режиссер, почему мой персонаж такой злодей? Я шантажирую, угрожаю, а потом убиваю женщину. Это перебор даже для драмы. Режиссёр: Ты — антагонист. Без тебя не было бы конфликта. Чао: Я мог бы быть просто плохим парнем. Зачем убивать? Режиссёр: Чтобы зрители тебя ненавидели. Чао: Они меня и так ненавидят. У меня уже в реальной жизни аккаунт в соцсетях закидали гневными комментариями. Ло: А меня жалеют. Я теперь буду спать с печеньем в обнимку. Цин: (поправляет очки) А я в этой главе декорация с ноутбуком. Чэн: (сжимает планшет) А я опять злюсь. Я всегда злюсь. Мой персонаж одномерный. Ло: (жуёт печенье) А мне можно ещё печенья? А то я скоро умру. Режиссёр: Можно. Твоя героиня заслужила. Усянь: Мянь-Мянь, не умирай. Я без тебя не смогу. Ло: Ты без меня прекрасно справишься. У тебя есть Ибо. Ванцзи: (тихо) Я не заменю Ло. Ло: Ты и не заменяй. Ты просто будь с ним. Режиссёр: О! Это уже философия. Запишите. Ванцзи: Не надо записывать. Усянь: Ибо, ты обещал в 51-й главе меня поцеловать. А до сих пор не поцеловал. Ванцзи: Ты был в тюрьме. Усянь: Я все еще в тюрьме. Даже с Ло проститься не смогу. Ло: Я передам привет через Ванцзи. Ванцзи: Как? Ло: (смотрит на Ванцзи) Поцелуешь его за меня. Ванцзи: (краснеет) Я не буду целовать его за тебя. Усянь: (с надеждой) А за себя? Ванцзи: (отворачивается) Пей свой кофе. Режиссёр: Дальше. Сцена с Вэнь Чао в кабинете. Чао, ты должен быть злобным. А ты улыбался. Чао: Я вживался в роль. Злодеи улыбаются, когда угрожают. Ло: А я в этой сцене тряслась от страха по-настоящему, потому что боялась, что Чао меня убьёт. Режиссёр: Он тебя и убил. В следующей сцене. Ванцзи: А у меня в сцене, где я говорю «Я проверял логи», голос дрожал. Потому что я понял, что не могу ничего доказать. Усянь: Ибо, ты можешь всё. Ты мой герой. Ванцзи: (краснеет) Это не по сценарию. Режиссёр: Штраф. За флирт на площадке. Усянь: Мянь-Мянь, я тебя никогда не забуду. Ло: Ты меня и не вспомнишь. У тебя будет Ибо. Ванцзи: Я буду помнить. Ло: Ибо, ты единственный, кто меня пожалеет. Режиссёр: Штраф. Всем. За смерть, за печенье и за то, что я не придумал счастливый конец для Ло. Усянь: (тянет Ванцзи за рукав) Ибо, пообещай, что в следующей главе ты меня поцелуешь. Ванцзи: (краснеет) Я обещал в 51-й. Не выполнил. Не буду больше обещать. * * * Итог главы: Ло шантажировала Чао, Чао убил Ло, Усянь в тюрьме, Ванцзи в печали, Чэн в ярости, Цин в логах. А зрители — в слезах. Зрители: Штраф режиссёру за то, что в этой главе умерла лучшая подруга Усяня, а он даже не успел попрощаться.