Пепел прошлого

Полёт к маруи проходит в мучительной тишине, нарушаемой лишь редкими шипящими ругательствами или приглушенными стонами, вырывающимися из уст кого-нибудь из них. Боль в ноге Джейка становится острее с каждой минутой, усугубляясь тем, как жёстко он сидит на Торуке, его мышцы напряжены. Руки Куоритча вынуждены крепко держать талию Джейка, чтобы не упасть. Когда Джейк опускает взгляд и видит эти руки, покрытые черным пеплом и кровью, пальцы, крепко прижатые к его животу, что-то внутри него содрогается. Он заставляет себя дышать, чтобы сохранить ясность своих мыслей. Торук беспокойно ерзает под ними. На острове, где был построен маруи, достаточно открытого пространства, чтобы Торук мог приземлиться и отдохнуть. Джейк мысленно отмечает, что нужно обработать раны друга, вытащить стрелы, все еще застрявшие в его шкуре, но сначала им нужно позаботиться о себе. Каждый шаг ко входу он делает хромая. Джейк бормочет проклятия себе под нос, видя, что рана все еще кровоточит, несмотря на его предыдущую попытку остановить кровотечение сломанным древком стрелы. Тишина между ними наконец нарушается, когда Куоритч тихо присвистывает, разворачивается на пятках и осматривает помещение, которое теперь, в некотором смысле, станет их тюрьмой. - У тебя тут целая берлога для мужчин, — говорит он с кривой ухмылкой. - Похоже, миссис Салли не всегда такая милая, какой кажется. Куоритч посмеивается над собственным комментарием. Джейк игнорирует его. Он даже не заметил, как изменилось это место, что, возможно, доказывает, сколько ночей прошло незаметно. Началось все с малого: с корзин, которые он приносил с собой в первые ночи. Потом аптечку на всякий случай. Гамак. Одеяла, на тот случай, когда он решит, что когда-нибудь сможет использовать это место как убежище для детей. Ящики с оружием. Старый лук. Стрелы. А за маруи, тщательно спрятанная под натянутым куском высушенной шкуры, — винтовка. Он принёс ее сюда в самую мрачную ночь своей жизни, когда кошмар казался слишком реальным, голос Нетеяма звенел у него в ушах, а сердце было переполнено чувством вины. Ещё минуту назад он спал рядом с Нейтири, а в следующее мгновение уже держал в руках тело, лишённое души. Поэтому он и прибежал сюда. Он кричал. Бежал. Рвал на себе волосы. Плакал, пока не выбился из сил. А потом взял винтовку, зарядил патрон, уставился на океан, прижал ствол к подбородку, сжимая палец на спусковом крючке… Джейк стонет от боли и едва хватается за опорный столб, удерживая себя от падения. Весь адреналин, вероятно, уже выветрился, и его мучает только адская боль. Невыносимая боль. Он видит, что Куоритч тоже это замечает. - Сядь, — говорит Куоритч. Джейк фыркает. - Здесь приказы отдавать не нужно. - Я не говорил, что это приказ, — отвечает Куоритч, подтаскивая один из ящиков поближе к Джейку здоровой рукой.- Просто здравый смысл. Джейк открывает рот, чтобы огрызнуться в ответ, но тут пространство резко наклоняется. Чья-то рука ложится ему на плечо, поддерживая его, и Джейку хочется рассмеяться над тем, в какую нелепую ситуацию они себя загнали. Несколько часов назад они были готовы выколоть друг другу глаза. А теперь это. Куоритч смотрит на него сверху вниз. -…Сядь, — повторяет он на этот раз тише. Джейк выдыхает через нос и опускается на ящик. Куоритч подтаскивает к нему медицинские принадлежности и начинает быстро в них рыться. - Я могу сделать это сам. - Черта с два ты сможешь, капрал! - Я сказал…, — но он не успевает договорить, так как Куоритч отходит от него, хватая другой ящик и садясь напротив Джейка. - Тогда пожалуйста, — рычит он, начиная обрабатывать свою рану. Джейк тяжело вздыхает, затем прикасается к краям раны, вздрагивая от боли и от мысли, что прежде чем что-либо делать, ему нужно вытолкнуть наконечник стрелы. При первом же нажатии на сломанное дерево он прикусывает язык, чтобы не закричать, достаточно сильно, чтобы почувствовать на языке привкус железа. Макс и Норм обычно занимались его ужасными ранами. Под наркозом. Он снова пытается надавить, из раны сочится кровь, темная и сгустившаяся, и он чувствует, как перья шевелятся в его плоти. На этот раз он кричит и останавливается, чтобы перевести дыхание. Просто сделай это, блять. Ещё одна попытка, тот же результат. - Нужна помощь? — спрашивает Куоритч, глядя на него и заматывая рану на руке марлей. Пошёл ты нахуй. Он хотел бы это сказать, но не делает этого. Он играет с огнём, и этот огонь имеет лицо и характер призрака Майлза Куорича, и, к лучшему это или к худшему, прямо сейчас белый флаг поднят в воздух, и лучше пусть так и остаётся. Разозлённый Куоритч означает, что он уйдёт, вернётся в RDA или к той своей женщине, снова начнёт хватать нож и угрожать перерезать глотки. Так что Джейк приглушает свой собственный огонь. - Хорошо.— пробормотал он сквозь стиснутые зубы. Его пронзила легкая дрожь страха, когда он видит, как Куоритч встал и потащил ящик обратно к нему, а затем снял свой военный пояс с набедренной повязки и помахал им перед лицом. - Возможно, стоит что-нибудь укусить. - Я этого делать не буду, — протестует Джейк, ерзая на ящике. Боль пронизывает его при каждом малейшем движении. - Открой рот!— рявкает Куоритч так, что не оставляет места для комментариев. Джейк едва открывает рот, как кожаный ремень проталкивается сквозь его губы. На вкус он как дым, кровь и пот. Хуже всего, на вкус он как Куоритч. - Укуси, — говорит он чуть спокойнее, и Джейк делает это, чтобы поскорее покончить. - Так лучше. Ты терпим, когда молчишь. Куоритч присаживается перед ним на корточки. Он изучал ногу Джейка, будто неисправное оружие. Первое прикосновение кожи Куоритча к его бедру чуть не вызвало у него паническую атаку. Возьми себя в руки, черт возьми. - Ладно. Это будет ужасно. Джейк крепче сжимает челюсти вокруг ремня. Кожа слегка скрипит между его зубов. Куоритч опускает одно колено на землю и подпирает бедро Джейка здоровой рукой. Его пальцы теплые — слишком теплые — и когда он прикасается к краям раны, дыхание Джейка прерывается, вырываюсь с шумом через нос. Затем палец проскальзывает внутрь, надавливая на сломанный конец стрелы. Взгляд Джейка прикован к этому пальцу. Есть что-то глубоко неправильное в этом образе, в том, как близко виден Куоритч, в ощущении прикосновения врага, не имеющего насильственного характера. Он вводит еще один палец в рану, и Джейк чувствует их в своей плоти, чувствует, как мышцы сокращаются под давлением этого вторжения. - Ты еще со мной? — спрашивает Куоритч. Кулаки Джейка белеют, когда Куоритч надавливает ещё сильнее. Мир сужается. Кровь, теплая и скользкая, стекает по ноге Джейка и капает на пол. Джейк пытается издать звук, но ремень полностью его поглощает. Тело выгибается вопреки его желанию, мышцы ноют, зрение затуманивается. - Спокойно, — бормочет Куоритч. - Если напряжешься, она порвется еще сильнее. Он не останавливается. Дыхание Джейка прерывается, становится прерывистым и судорожным. Он чувствует, как перья внутри него шевелятся, наконечник стрелы вырывается наружу. У него сжимается желудок. Глаза горят. Он кричит, но его крик приглушен, слюна скапливается в уголках рта и стекает по подбородку. Просто вытащи это. Просто… - Вот, — объявляет Куоритч. Наконечник стрелы выскальзывает и с громким стуком падает на пол. Джейк внезапно теряет самообладание. Его кожа пропитывается потом. Сердце бешено колотится в груди. Повинуюсь инстинкту он наклоняется вперед и прислоняет голову к плечу Куоритча. Куоритч не дает ему много времени. - Не теряй сознание, — резко говорит он, уже прижимая марлю к ране. - Тебе нужно наложить швы. Ему не дают перевести дух. - Сиди спокойно, — говорит он, как будто у Джейка есть хоть какое-то намерение или возможность поступить иначе. Он немного благодарен за ремень, потому что тот дает ему возможность сосредоточиться. Затем Куоритч подходит ближе. Слишком близко. Достаточно близко, чтобы Джейк мог почувствовать исходящее от него тепло, ощутить его запах, который начал витать в воздухе, увидеть слабую дрожь в поврежденной руке Куоритча, когда тот вдевает нитку в иголку. - Знаешь, тебе повезло, — бормочет Куоритч. - Артерия не задета. Джейк резко выдыхает через нос. - Только не смей благодарить свою богиню, — сухо добавляет Куоритч. - Спасибо скажи за плохую меткость. Он прижимает два пальца к коже над раной, чтобы зафиксировать её. Всё тело Джейка напрягается. Игла входит. Джейк непроизвольно дергается, из его груди вырывается прерывистый звук, который затихает у ремня. Вспыхивает обжигающая боль, пронзающая тупую боль, оставшуюся после стрелы. - Полегче, — почти лениво говорит Куоритч и надавливает на бедро Джейка, чтобы тот не упал. - Если ты не прекратишь ерзать, я начну промахиваться. Джейк сердито смотрит на него, а Куоритч слегка ухмыляется и продолжает. О, и он ни хрена не спешит. Каждый стежок мучительнее предыдущего: игла вставлена, протянута, затянуто до упора. Снова и снова. Джейк чувствует каждый стежок, чувствует, как нить скользит по нему, чувствует давление, жжение, натяжение, пока Куоритч не спеша аккуратно выравнивает все детали. Ещё один стежок. Ещё один стон. Зрение затуманивается от наворачивающихся слёз. Руки так сильно вцепились в край ящика, что костяшки пальцев заныли. Нога теперь неконтролируемо дрожит, пот стекает по коже. Он не может отвести взгляд, не знает, упрямство это или шок, но его глаза прикованы к рукам Куоритча, к тому, как они разжимают и снова сжимают его. Он не может избавиться от этого запаха, и знает, что он останется там надолго, даже если он попытается отстирать его. Затем он помогает Джейку лечь на бок, слегка приподняв его ногу на колене Куоритча, чтобы он смог зашить ее и с обратной стороны. Его щеки горят, когда эти руки скользят выше по задней части его бедра, одна из них хватает основание хвоста. - Прекрати уже вилять этой чертовой штукой. Ты чуть не ударил меня по лицу. После этого он не шевелится ни единым мускулом. Последний стежок затягивается. Куоритч обрезает нить и слегка откидывается назад, оценивая свою работу. -Могло быть и хуже, — решает он. - Но все равно получилось хреново. Когда Джейк думает, что всё закончилось, он с удивлением видит, как тот тянется за тряпкой, вытирая излишки крови вокруг раны. Теперь его прикосновение стало легче, он проводит тыльной стороной ладони по бедру Джейка, чтобы удалить пятно, которое он пропустил. Джейк вздрагивает. Это непроизвольная, резкая и неловкая дрожь. Его дыхание перехватывает из-за ремня. Кожа покалывает, когда рука скользит выше по бедру, пока не замирает, оставаясь там, тёплой и плотной на коже Джейка. Затем он отстраняется, медленнее, чем нужно. -…Холодно? — насмешливо спрашивает Куоритч, и Джейк был готов врезать этому ублюдку по физиономии. Вместо этого он один раз качает головой, челюсть по-прежнему сжата. -Хм..-Куорич выпрямляется и наконец отходит. - Ты мог бы меня обмануть. Он отбрасывает тряпку в сторону и указывает на рот Джейка. - Теперь можешь это выплюнуть. К тому моменту, когда ему удается освободить рот, у него уже кружится голова. Он медленно массирует челюсть и уголки рта, где все еще чувствует, как ремень впивается в кожу. Он все еще чувствует его прикосновение. Я просто слишком устал. Слишком устал, и всё кажется безумием. Они обрабатывают остальные раны по отдельности, порезы и царапины, полученные в бою среди плавучих камней. Он обматывает швы толстыми слоями марли, туго затягивая. Время от времени он поглядывает на Куоритча, замечая, как полковник иногда дышит сквозь стиснутые зубы, и как рука инстинктивно тянется к его ребрам. "Хорошо" - думает Джейк.- "Чем сильнее он будет ранен, тем дольше ему придётся здесь оставаться." Эта мысль тревожно оседает у него в груди. Оставаться — зачем? Джейк не заглядывал так далеко вперед. Он даже не верил по-настоящему, что Куоритч согласится. Он до сих пор не может поверить, что этот человек вообще здесь, что они спокойны, пугающе спокойны, в присутствии друг друга, так же, как и той ночью в болоте, когда они вместе спасли детей. Тогда Джейк что-то увидел, проблеск в глазах Куоритча. Может, он глупо за него цеплялся. Ему нужен надежный план, и нужен он быстро. Он, хромая, подходит к сосуду с чистой водой. Её у них мало. Скоро кому-нибудь придётся принести ещё, но пока он надеется, что этого будет достаточно. Он наливает немного в миску и берёт тряпку, которой Куоритч пользовался ранее. - Тебе следует смыть эту дрянь с лица, — говорит Джейк, протягивая миску. Куоритч берет ее. Их пальцы соприкасаются. Он сбрасывает жилет вместе со всеми украшениями Пепельного народа — поясами, нарукавниками, безделушками — и вынимает перья из волос. Джейк делает то же самое. Вода в чаше мутнеет, меняя серый цвет на глубокий, ржаво-красный. Джейк чувствует, как расслабляются его мышцы, когда под грязью снова появляется синяя кожа, когда цвета этого клана наконец смываются. Из всех кланов, из всех людей на Пандоре, он выбрал худшего из худших. Мангкван. Сумасшедшие. Он тоже отмывает все, как может. Он предпочел бы океан, но его раны рассказали бы совсем другую историю. Сбоку раны Куоритча видны лучше. Под кожей уже появляются темно-фиолетовые синяки, и Джейк знает, что к ночи они углубятся и распространятся. Из носа все еще течет тонкая струйка крови. Лицо выглядит опухшим от полученных ударов. У Джейка перехватывает дыхание, когда Куорич внезапно говорит. - Зачем ты прыгнул? Джейк сглатывает и переводит взгляд на вход в маруи. - Ты бы предпочёл, чтобы я позволил тебе умереть? Наступает пауза. Затем снова этот тихий смешок. - Знаешь, — говорит Куоритч, — Паук часто так делает. Отвечает на вопрос другим вопросом. Кажется, я знаю, откуда у него взялась эта дурная привычка. - Я прыгнул, — медленно произносит Джейк, с трудом подбирая слова, — потому что Паук и так потерял достаточно людей в своей жизни. Оглянувшись назад, он видит, что Куоритч пристально наблюдает за ним широко раскрытыми, проницательными, ищущими глазами. Джейк выдыхает. - Я ужасно устал. Давай... давай сделаем перерыв. Хорошо? Он жестом указывает на гамак. Куоритч снова смеется. - Тебе придётся сделать нечто большее, чем просто зализать мои раны, чтобы я переспал с тобой, капрал. Джейк игнорирует намёк, закатывая глаза. - Я буду спать на полу. - У тебя в ноге дыра размером с трубу, — с улыбкой говорит Куоритч, поднимаясь. - К тому же, это ты привык спать как обезьяна. Лучше я лягу на пол. Джейк слишком устал, чтобы спорить, поэтому он оставляет всё как есть. Он с трудом добирается до гамака, и на этот раз Куоритч не предлагает помощь — хотя Джейк всё равно бы её не принял. Куоритч растягивается у входа, используя свой военный жилет в качестве подушки и укрывается одеялом. Он ложится спиной к Джейку, лицом к бескрайнему океану. Джейк закрывает глаза и представляет, что он вернулся в деревню, в свой родной маруи, окруженный детьми, Нейтири у него на руках и все в безопасности, все целы. *** Когда он открывает глаза, его окутывает темнота. Он проспал весь день. Голова кружится и пульсирует, как и рана на лбу. На мгновение он теряет ориентацию, едва осознает, где находится, пока к нему не возвращаются все воспоминания, когда он видит спящего около входа Куоритча. Полковник свернулся калачиком, крепко обхватив себя руками и хвостом. Сейчас стало холоднее; пронизывающий морской бриз только усугубляет ситуацию. И тут Джейк вспоминает. Он должен был связаться со своей семьей. Он обещал. Он как можно тише выбирается из гамака, зажав кулак в зубах, чтобы не издать ни звука. Он не хочет разбудить Куоритча. Джейк хочет поговорить с ними так, чтобы полковник не услышал ни слова. Каждый шаг даётся ему с трудом, боль усиливается, но он добирается до входа. Последний взгляд на спящего полу, а затем он выскальзывает наружу и останавливается у кромки воды. Ледяные волны разбиваются о его ноги. Он включает связь. - Нейтири, ты меня слышишь? Ло'ак, ты меня слышишь? Проходит едва секунда. - Ма' Жейк! При звуке её голоса его сердце замирает. - Детка.. - Ма'Жейк, скажи мне, что ты в безопасности. Где ты? Куда ты ушёл? - Я в безопасности, малыш. Я в безопасности. Я в надежном месте. А ты в порядке? Дети? - Все в порядке, — говорит она, и Джейк понимает, что она плачет. - С нами все хорошо. Вернись. Убей демона и вернись домой к нам. Пожалуйста. Джейк закрывает глаза. Это было бы легко. Ужасно легко — вернуться назад, перерезать горло, позволить смерти одержать еще одну победу. Но он устал от крови на своих руках. Устал от смерти. - Я не могу этого сделать. Послышался шорох, затем в ухо донесся отчаянный голос Паука. - Джейк, пожалуйста, послушай меня. Что бы ты ни делал, ты должен остановиться. Этот человек не изменится. - Я должен попробовать, Паук. - Думаешь, я не пытался? Все эти месяцы, что я был с ним, я пытался заставить его понять, но это было все равно что разговаривать со стеной. - Я слышу тебя, но… я не могу сдаться. Я должен это сделать. - Джейк, пожалуйста. Тебе не нужно этого делать. Я уже потерял одного отца. Я не хочу потерять второго. Джейк тихо выругался, в груди у него сжалось до боли. - Со мной всё будет в порядке. Послушай, это всего несколько дней. Я буду звонить каждый раз перед затмением. - Джейк... - Всё будет хорошо, Паук. Обещаю. Ах да, Паук… не дай Ло'аку меня искать. Он обрывает связь и делает глубокий вдох. Над ним чистое небо, создающее разительный контраст с бурей, бушующей в его голове и сердце. Что я, чёрт возьми, делаю? Вернувшись в маруи, он обнаруживает Куоритча, лежащего на спине с широко открытыми глазами, устремленными в потолок. Джейк пытается проскользнуть мимо него, но рука полковника сжимает его лодыжку. - С Пауком всё в порядке? — спрашивает Куоритч так тихо, что Джейк едва его не слышит. - С ним все в порядке. Он с моей семьёй. Хватка не ослабевает. Она теплая, тяжелая. Хвост Куоритча беспокойно дергается рядом с ним, выдавая то, что он отказывается говорить, и Джейк считает это маленькой победой. Если у этого безумия есть хоть какой-то шанс, ему нужно выплеснуть эти эмоции наружу. - Твоя рана снова кровоточит, — говорит Джейк, кивая на пропитанную кровью повязку на руке Куорича. - У тебя тоже. Джейк знает это, даже не глядя — он почувствовал это еще на улице. - Нам нужно еще немного поспать. Утром мы сможем снова их промыть. - Какой же ты внимательный, — бормочет Куоритч. — Это почти заставляет меня думать, что тебе не всё равно. В его голосе почти не осталось яда. Джейк фыркает, вытаскивает ногу и, хромая, направляется обратно к гамаку. Его раздражает, что воздух уже пропитан запахом полковника, словно тот занял это место — словно он присвоил себе Джейка. - Это ад, — голос Куоритча эхом разносится по убежищу. - Я погиб, когда прыгнул, и теперь я в аду вместе с тобой. - Если бы это был ад, тебя бы здесь со мной не было, — отвечает Джейк. — Ты был бы со всеми, кто погиб из-за тебя, и они были бы гораздо менее добрыми, чем я. Несколько секунд слышен только шум бушующего океана. - Как же мне повезло, — наконец говорит Куоритч. Затем он снова поворачивается спиной к Джейку. Когда Джейк закрывает глаза, он не видит Нейтири. Он не видит детей. В его голове снова и снова прокручиваются одни и те же образы, как бы он ни старался их остановить. Драка, падение Паука, протянутая рука Куоритча. Затем рана. Кровь. Пальцы, надавливающие под кожу. Запах, всегда этот запах, густо витающий в воздухе, и он не может понять, ненавидит он его или нет. «Всего несколько дней», — говорит он себе, - «Ты справишься. Ты должен найти способ помочь ему. Ты просто обязан это сделать».