Пепел прошлого

      Джейк просыпается от звука голоса на заднем плане. У него болит все тело, глаза горят. Он проводит рукой по лицу, затем закрывает уши и переворачивается на другой бок. Еще пять минут. Если бы дети могли еще немного помолчать...       Нет. что-то не так. Его нет в деревне. Нейтири нет рядом с ним. Детей здесь нет.       Он в аду.       Он моргает, сбитый с толку, затем его взгляд натыкается на Куоритча, который сидит на корточках у входа и разговаривает с кем-то по рации. - С кем, черт возьми, ты разговариваешь?       Куоритч поворачивается к нему вполоборота, явно раздраженный. - Подожди, принцесса наконец-то проснулась.       Он выпрямляется и начинает приближаться, но чем ближе он подходит, тем больше Джейка подводит зрение. Животное над ним, его вкус все еще на языке, потребность и голод, свернувшиеся клубком глубоко в животе... - Скажи что-нибудь, - просит Куоритч, поднося коммуникатор ближе ко рту Джейка. - Какого хрена ты пользуешься моей связью? - Ты слышал это, тигр? - Куорич продолжает, демонстративно игнорируя его. - Живой и разговорчивый.       Пауза. - Нет, он не связан.       Еще одна. - Нет, нет, это не... - Он снова подносит трубку ко рту Джейка. - Скажи что-нибудь еще.       Джейк медленно выдыхает, проводя рукой по волосам. Еще одно утро. Еще один день. Еще одна гора работы, если он вообще хочет что-то исправить. - Я в порядке, Паук. - Видишь? Живой, как олень… Слушай, я просто хотел сказать, что я имел в виду то, что сказал тебе ранее. Каждое слово. Хорошо, малыш? И… Мне жаль.       Пауза. - ...Хорошо. Конец связи.       Джейк слишком грубо вырывает у него наушники и микрофон на шее и толкает его в плечо. - Не трогай мои вещи. - Куоритч не дает ему отойти, следуя за ним по пятам. Так близко, что у Джейка сжимается желудок от такой близости. - Ага, точно так же, как ты не трогал мои, - рявкает Куоритч и хватает Джейка за запястье, впиваясь когтями в плоть. Он знает, что тот имеет в виду его сломанный коммуникатор, который Джейк сам разобрал на части, но за этими словами кроется что-то еще, то, о чем Джейк не хочет думать, обдумывать, вспоминать.       Но он вынужден это сделать из-за того, что запах метки засел у него в голове, из-за того, что прикосновения Куоритча не дают ему покоя, и все это неправильно. Этого не должно было случиться. Он не должен был ничего чувствовать к человеку, который разрушил все. - Послушай, - выплевывает Джейк, высвобождая запястье. Он встает перед полковником, высоко подняв голову, чтобы компенсировать разницу в росте. - Я не знаю, что за дурацкую игру ты затеял, но тебе нужно прекратить. Я не знаю, чему еще научила тебя эта ведьма, - говорит он, дотрагиваясь до повязки на шее, - но это должно прекратиться. Это должно закончится.       Взгляд Куоритча прожигает дыры в глазах Джейка, золотистые оттенки становятся все ярче. - Игра? Что это за игра? - Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю.- Он не отступает, даже не вздрагивает, когда Куоритч подходит ближе. -Неужели? - На него снова смотрит хищник, но он не собирается проигрывать в этой схватке. Только не снова. -Это шутка, правда? Все, что я пытаюсь здесь сделать, для тебя шутка, но у меня нет времени на твою чушь. Эти люди нуждаются во мне! Я мог бы вернуться к своей семье, но нет, я здесь, делаю все, что в моих силах, чтобы дать тебе второй шанс. И что же ты делаешь? Тебе плевать на мои усилия, ты даже не пытаешься, ты играешь со мной в эти психологические игры! -Психологические игры?! - Куоритч обиженно рычит ему в лицо. - Насколько я помню, в последний раз это ты морочил мне голову своим гребаным хвостиком. Твой запах...-… твой... -Мой запах?       Куоритч не отвечает на этот вопрос, на его лице отражается разочарование, уши опущены. - Бедный Джейк Салли, - говорит он вместо этого. - Вынужден сжалиться над своим врагом, чтобы еще больше подпитать свой комплекс спасителя. Я знаю тебя как свои пять пальцев, парень. - Ты ни черта обо мне не знаешь, - говорит он, толкая Куоритча в грудь, заставляя его отступить на несколько шагов. - Ты даже не представляешь, что мне приходится нести, - говорит он, прикладывая ладонь к сердцу. - К чему привела ваша война. Тысячи! Тысячи смертей На'ви на моей совести... Мои сестры, мои братья, и я тот, кто должен нести их всех! И-нгх...       В его глазах стоят слезы, которые он никогда раньше не проливал. Он снова ударил Куоритча, но у него так и чесались кулаки нанести еще больше урона. -А как же люди, которые погибли из-за тебя, Джейк? Хорошие люди, верные люди. Ты когда-нибудь задумывался о них? -Они сами это выбрали.       Куоритч смеется, отталкивая Джейка назад, достаточно сильно, чтобы тот потерял равновесие. - Салли, ты вообще слышишь, что ты несешь? Ты притворился, что перевоплотился в своего покойного брата, нашел узкую пизду, и - бум! - миллиарды людей на Земле для тебя ничего не значат. - Как будто они для тебя тоже что-то значат, - выплевывает он в ответ и царапает грудь Куоритча когтями. - Ты просто злишься, потому что провалил свою миссию. Единственный человек, о котором ты когда-либо заботился, был ты сам. - По крайней мере, я все еще играю за правильную команду. - Да что ты? - спрашивает Джейк, коротко фыркнув. - Ты показался мне довольно местным, когда я притащил твою задницу сюда. - Джейк уворачивается от первого же удара кулаком в лицо. - Не говоря уже о сучке, с которой ты связался.       Он не успевает увернуться от второго, и костяшки пальцев ударяют его в челюсть. Он тоже наносит удар, увеличивая дистанцию между ними, ударяя Куоритча по ребрам.       Но через секунду мужчина снова набрасывается на него, весь такой разъяренный, и Джейк бьет его прямо в лицо кулаком, движимый горем, удар отбрасывает Куоритча назад, к одной из опорных балок маруи, с такой силой, что вся конструкция стонет. - Послушай меня! - кричит Джейк, голос его хрипит, когда он хватает Куоритча за плечи и снова толкает его. - Ты продолжаешь принимать их сторону, и эта война — твоя война — уничтожит все, что любит Паук!       Куоритч отвечает с еще большей яростью. Он заезжает Джейку кулаком в бок, костяшки пальцев врезаются между ребер, и Джейк кряхтит, но не отпускает его. Теперь они стоят грудь к груди, дыхание, пот и кровь смешиваются между ними. Может быть, только может быть, они начнут говорить на одном языке. - Он любит это место! - Кричит Джейк, тряся его. - Лес. Риф. Людей. Он любит их больше всего на свете. Ты сожжешь этот мир дотла и сожжешь его вместе с ним!       Куоритч рычит и пытается высвободиться, но Джейк бьет Куоритча предплечьем в челюсть, заставляя его запрокинуть голову. На долю секунды Джейк может безошибочно прочесть его мысли. Он видит панику, ужас, беспомощную ярость. Хорошо. - Он выбрал их, - безжалостно продолжает Джейк, слова льются, как кровь из раны, которую он слишком долго держал закрытой. - Ты слышишь меня? Он выбрал их песни, их путь. Он выбрал Эйву. Без Пандоры, без них, у него ничего не осталось. Ничего!       В конце концов Куоритч отталкивает его, да так сильно, что Джейк натыкается спиной на ящик. - Не смей говорить о моем сыне!- ревет он, и его голос разносится по маруи, как выстрел.       Джейк смеется, и этот резкий, прерывистый звук причиняет больше боли, чем насмешки. Он выпрямляется, глаза его сверкают, слезы упрямо повисают на ресницах. У них обоих снова кровоточат раны, сердца и души. - Я здесь единственный, кто может говорить о нем, - огрызается Джейк. - Потому что я тот, кто все это видел. Я тот, кто видел, как он истекал кровью, видел, как его трясло, видел, как он ненавидел себя только за то, что у него такое же имя, такая же кровь как у тебя!       Вот эта стрела попала в цель. Стрела, смоченная ядом.       Правда причиняет боль. Она приносит такие сильные страдания, что разум исчезает, и другой инстинкт берет верх над всем, чем они являются. Им легко проливать кровь, рвать плоть когтями, кусаться, наносить удары по любому кусочку кожи, который попадается им на пути. Они катаются по земле, плюются, бьют друг друга кулаками, превращаясь в клубок ярости.       В конце концов они выкатываются на улицу, падают на песок, размахивая кулаками направо и налево, пока жажда борьбы не начинает медленно покидать их усталые и израненные тела. Джейк оказывается сверху, оседлав его бедра, прижимая к земле за запястья, кровь из его носа капает на губы Куоритча. - Ты думаешь, это закончится тем, что ты уедешь в закат? - Джейк рычит, переводя дыхание. Куоритч обмякает под ним, но Салли все еще держит его изо всех сил, которые еще остались в его костях. Проливной дождь смывает кровь с открытых ран, смешивая ее с песком. - Ты думаешь, люди, на которых ты работаешь, просто… оставят тебя в живых, когда все это закончится? Воздвигнут тебе памятник? Бросят лавры к твоим ногам?       Куоритч облизывает губы, глаза у него дикие, хищный взгляд, дыхание учащенное, как у добычи, которую вот-вот убьют. - Я все еще буду им нужен. - Ты лжешь сам себе, - парирует Джейк. Его нога горит от боли. Его глаза застилает туман от всех попаданий. - Ты для них всего лишь оружие. Пистолет, которое они могут направить и выстрелить. А когда война закончится, когда не останется На'ви, которых можно будет убивать, ты знаешь, что они сделают с таким оружием, как ты?       Куоритч тщетно пытается вырваться, но он слишком слаб, чтобы причинить еще какой-нибудь вред. Джейк шипит ему в лицо, приближая рот к двум маленьким точкам, где его клыки вонзились в шею Куоритча, заставляя его сосредоточиться на словах и оставаться неподвижным. - Они уничтожат тебя, - хрипло говорит Джейк. - Они посмотрят на тебя и увидят что-то слишком чужое, чтобы принести домой, слишком синее, чтобы стоять рядом с ними, слишком сильное, чтобы не считаться угрозой. Слишком много напоминаний обо всем, что они сделали неправильно. Обо всех жизнях, которые они забрали. И они тебя прикончат. И я готов поспорить, что это будет не расстрел. Нет. Это будет какой-нибудь парень-новичок с пистолетом и слишком большим мужеством, который, когда ты меньше всего этого ожидаешь, выстрелит тебе прямо между глаз.       Джейк ослабляет хватку, когда Куоритч на мгновение закрывает глаза и начинает дрожать. Он даже не знает, осознает ли этот ублюдок, что их хвосты в конце концов переплелись. - Ты не знаешь, чем это закончится. Никто не знает, - рычит Куоритч, но его слова звучат по-другому. Нет остроты. Теперь под ними что-то потрепанное. Что-то испуганное. - Я знаю, - тихо говорит он, и голос его невольно срывается. Он отпускает запястья Куоритча и опускает ладони на мокрый песок, зажимая голову мужчины между ними. - Я вижу это каждый раз, когда смотрю на Паука. Каждый раз, когда я смотрю на своих детей. Эта война длится до тех пор, пока не останется ничего, что можно было бы отдать, полковник. Она не оставляет победителей. Остаются только призраки.       Джейк протягивает руку за своим собственным куру и протягивает его вперед. - Что останется от тебя, когда твоя война унесет жизнь Паука? - Это заставляет Куоритча открыть глаза. - Ты не знаешь, каково это - потерять сына. Но я знаю.       Глаза Куоритча следят за рукой Джейка, как будто сейчас он выхватит нож. - Нет, - выдыхает он слишком хрипло, и на секунду Джейку кажется, что он будет сопротивляться. Инстинкт вернется на место, зубы, когти и ненависть. Но этого не происходит. Он остается на месте, грудь его тяжело вздымается, глаза широко раскрыты, он готовится к тому, что должно произойти.       Джейк не дает ему времени передумать.       Он прижимает их куру друг к другу.       Реакция Куоритча мгновенна. Его тело дергается, словно в него ударила молния, спина с силой вжимается в песок, из горла вырывается сдавленный звук, прежде чем он успевает его проглотить. Его руки цепляются за песок, пальцы роют канавки, словно он пытается зацепиться за что-то твердое.       Джейк чувствует, как все это проникает через связь, и наблюдает, что это с ним делает. Он произносит слова сквозь связь громко и отчетливо, как будто говорит прямо над ухом Куоритча.       "Это не прекратится", - думает Джейк, и он видит, как у Куоритча сжимается челюсть, как дергаются мускулы, как будто слова сами по себе являются ударами. - "Люди думают, что время притупляет чувства. Они лгут"       Куоритч зажмуривает глаза. Его дыхание становится прерывистым, резкие вдохи, которые, кажется, никогда не наполнят его легкие. Его грудь вздымается, как будто он не может решить, дышать ли ему или полностью сдаться.       Дождь стекает по его лицу, смывая кровь, но это не скрывает того, как меняется выражение его лица: сначала замешательство, затем нарастающий ужас, когда тяжесть наваливается на него.       "Ты просыпаешься и на секунду" , - продолжает Джейк, наблюдая за тем, как движется горло Куоритча, как он сглатывает, задыхаясь. - "Тебе кажется, что он стоит прямо у тебя за спиной, что ты увидишь его, когда повернешь голову. А затем реальность снова обрушивается на тебя. И ты думаешь, что, может быть, если я просто зайду достаточно далеко в темноту, я найду его там".       Куоритч всхлипывает. Это вырывается из него, словно что-то оторвалось, и его руки сжимаются в кулаки так сильно, что когти впиваются в собственные ладони. Когда он открывает глаза, из них текут слезы, теряясь в каплях дождя, которые падают ему на лицо. - Я хотел последовать за ним, - признается Джейк и видит, как голова Куоритча резко дергается в сторону, словно эта мысль физически поразила его. В этой связи есть стыд, грубый и разъедающий душу. То, в чем он никогда не признается вслух. - Бывали ночи, когда я думал, что если я сдамся, если перестану бороться, то, по крайней мере, мне больше не будет больно. Это еще одна ложь.       У Куоритча перехватывает дыхание. Его грудь тяжело вздымается, раз, другой, а потом он начинает трястись по-настоящему, все тело дрожит, и Джейк трясется от этого движения. Его зубы неконтролируемо стучат, и он начинает всхлипывать. Безудержные рыдания.       Джейк не отводит взгляда. Ни на секунду.       "Единственное, что может быть хуже боли", - думает Джейк, и у него сжимается горло, —" это осознание того, что люди, которых ты любишь, - это единственное, что поддерживает в тебе жизнь, и ты ненавидишь их за это".       Вот тогда-то Куоритч и теряет остатки самообладания, которые у него еще оставались.       Его голова откидывается на песок, рот открывается в беззвучном вздохе, капли дождя заливают морщины на его лице. Его руки беспомощно свисают по бокам, силы покидают его, и впервые за все время Джейк видит, по-настоящему видит, что этот человек выглядит маленьким. Он не слаб. Просто... Обнаженным. Песок и кровь прилипли к бедрам Джейка, когда Куоритч схватил его, прижимая к себе, умоляя сквозь прикосновение.       Здесь тишина и дождь, рыдания Куоритча и мысли Джейка, и это самая громкая и самая тихая атмосфера, которую он когда-либо испытывал.       "Это яма" , - заканчивает Джейк, теперь уже тише, и тело Куоритча снова дергается. Он держится за Джейка изо всех сил, и Джейк, наконец, сжаливается над ним и накрывает его руку своей. - "Она не просто хочет тебя убить. Она хочет заставить тебя поверить, что ты заслуживаешь смерти" .       Между ними возникает связь, крепкая и трепещущая. Куоритч не произносит ни единого слова, он просто продолжает плакать. Джейк наблюдает за всем этим. Наблюдает, как его покидает решимость бороться. Наблюдает, как что-то фундаментальное дает трещину. - Вот что ты будешь чувствовать, если продолжишь идти по этому пути. - Тихо говорит он, бросая еще один взгляд на сломленного человека под собой.       Когда он разрывает тсахейлу, мир вокруг него взрывается. Сначала в ответ доносятся звуки: дождь, дыхание, отдаленное шипение моря, затем запах, резкий и ошеломляющий, затем свет. Всего этого слишком много сразу. Он позволяет себе упасть на бок, прижимаясь спиной к холодному шершавому песку, и смотрит в небо, находясь плечом к плечу с Куоритчем.       Краем глаза он наблюдает за ним. Наблюдает, придет ли он в себя сразу, захлопнутся ли ставни, или что-то задержится. Действительно ли эмоции Джейка что-то сломали.       Он выдыхает, когда видит, что Куоритч все еще плачет. Тихий, напряженный, но, несомненно, плачущий, он время от времени проводит рукой по лицу, шмыгает носом, как будто злится на собственное тело за то, что оно его предало.       Вот и начало.       Какое-то время они лежат так, не отрывая глаз от затянутого тучами неба, дождь омывает и кожу, и разум. Буря внутри Джейка пугающе утихла. В какой-то момент ему кажется, что он мог бы заснуть прямо здесь, на песке.       Долгий вздох нарушает тишину. - Я так сильно ненавижу тебя, Салли, - бормочет Куоритч, с ладонями, полными мокрого песка, вытирая лицо, смешивая песок, кровь и слезы. - Я тоже тебя ненавижу, - отвечает Джейк. Но он сам в это не верит. Слова, слетающие с его губ, кажутся пустыми.       Чем дольше они так лежат, тем слабее становится дождь, пока не превращается в лёгкую морось. Джейк переворачивается на бок, поворачивается к нему лицом и подносит внутреннюю сторону запястья ко рту мужчины, чье дыхание наконец выровнялось. - Плюнь.       Куоритч смотрит на него так, словно тот внезапно забыл английский. - Плюнь мне на запястье.       Он неохотно подчиняется. Слюна с прожилками крови окрашивает кожу. Джейк быстро подносит ее к горлу и растирает по железе, пока дождь не успел ее смыть. Запах становится более насыщенным, уже знакомым, успокаивающим, и он достигает другого состояния спокойствия. - Я залез к тебе голову, - тихо говорит Джейк. - И, как я и обещал, я перед тобой в долгу. Я тоже держу свое слово.       Они пристально смотрят друг на друга. На секунду кажется, что Куоритч вот-вот дотянется до него. Его рука поднимается, колеблется в пространстве между ними, затем опускается обратно на песок.       Джейка охватывает внезапное, ноющее желание снова соединиться, вернуться в тсахейлу, просто чтобы увидеть, что творится в глубине этих глаз. Мужчина перед ним теперь выглядит как незнакомец. Куоритч смотрит на Джейка, но ему кажется, что он смотрит сквозь него.       Когда холод, наконец, начинает проникать слишком глубоко, когда его раны начинают пульсировать так сильно, что требуют внимания, Джейк выпрямляется. - Может быть, нам стоит вернуться в дом? - предлагает он.       Куоритч снова переворачивается на спину, устремив взгляд в небо. - Давай.       Джейк поднимается на ноги, прикусывая язык, когда его нога, ребра и голова начинают болеть одновременно. Он делает несколько шагов, затем останавливается. Что-то тянет его назад. Он чувствует, как влажный ветерок шевелит его волосы. Чувствует, как чья-то рука направляет его, совсем как в тот день, когда он, не задумываясь, бросился спасать демона. - Возьми меня за руку.       Куоритч в мгновение ока ухватился за нее и позволил Джейку поднять себя. Они возвращаются к маруи, поддерживая друг друга, чтобы не упасть.       На улице дождь почти полностью прекратился. - Не двигайся.       В груди Джейка вспыхивает ревность, когда он смотрит, как игла с ниткой проходят через кожу на лбу Куоритча, а тот не издает ни звука. Не вздрагивает. Не шипит. Он даже продолжает жевать кусочек мяса, как будто Джейк просто похлопывает его по спине, а не зашивает. - Нам нужно прекратить это делать. -В кои-то веки мы с тобой на одной волне, - отвечает Куоритч, пытаясь вернуться к своему самоуверенному тону. Это не совсем получается. Даже близко не похоже. - Как бы мне ни нравились наши маленькие ссоры, я не планирую гнить на этом острове до конца своих дней. - Ты поставил условия, полковник. - Конечно же я, черт возьми, так и сделал.       Джейку хочется рассмеяться над тем, как раздраженно это звучит. - Тогда... перемирие? Скажем так… на один день, - спрашивает он, завязывая узел и перерезая нитку. - Двадцать четыре часа без новых открытых ран, - отвечает Куоритч с набитым мясом ртом.       Джейк слабо кивает, затем его руки перемещаются к следующему повреждению. Глубокая рваная рана на животе полковника, достаточно широкая и глубокая, чтобы она все еще кровоточила. - Черт. Когда я это сделал? - Ты этого не делал. Это сделал тот камень, когда мы упали на песок.       Джейк, не говоря ни слова, принимается за работу, сначала протирает место влажной тряпкой. - Тебе нужно что-нибудь съесть, Салли, - В его голосе слышится беспокойство, и Джейк раздраженно вздыхает. - Немного тяжело, когда мои руки в твоей крови.       Он едва успевает закончить фразу, как к его губам подносят маленький кусочек мяса. - Открой.       Он начинает протестовать, но в тот момент, когда его губы приоткрываются, эти длинные пальцы скользят мимо них, кладя мясо ему на язык. Джейк бросает на него взгляд, затем смягчается и начинает жевать. Куоритч закатывает глаза. - Перемирие, - повторяет он, отрывая еще кусочек.       Им действительно нужно было прекратить избивать друг друга до полусмерти. С каждым днем они оба выглядели все хуже, и, казалось, что-то уже не заживало должным образом. С момента прибытия их серьезные раны пропитались кислым, неприятным запахом. Инфекция была последним, что им сейчас было нужно. Вдобавок ко всему, Джейк был совершенно измотан. Еще одна настоящая схватка между ними, и он проиграет. И он не хотел знать, на что будет похоже поражение от демона.       Куоритч делает глубокий вдох только тогда, когда игла снова вонзается в него. - Ты думаешь, мы сможем продержаться двадцать четыре часа? - Спрашивает Джейк, в основном, чтобы поддержать разговор. Это лучше, чем оставаться наедине со своими мыслями, особенно после того эмоционального шторма, через который он заставил их обоих пройти. Он никогда не позволял себе так глубоко задумываться о том, что сделала с ним смерть Нетеяма. - Я бы сказал, что у нас больше шансов на это, чем на то, что этот чертов дождь наконец прекратится.       Джейк чувствует легкую дрожь каждый раз, когда его пальцы касаются кожи Куоритча, едва заметную, как будто он пытается это скрыть. Его хвост беспокойно подергивается. - Ну, - полушутя говорит он, - ненависть должна как-то покинуть тело.       Его рот снова открывается, когда рука Куоритча приближается к нему, забирая кусок мяса. - Есть и другие способы, - тихо говорит Куоритч, - выплеснуть ненависть наружу.       Джейк замирает.       Его пальцы не разжимаются. Рука Джейка, сжимающая иглу, дрожит, сердце учащенно бьется, хотя он и не просил об этом. Ему приходится высунуть язык из пальцев. - Больше так не делай, - говорит он, торопливо заканчивая шить. — Не заставляй меня... - Не заставлять что? - Вмешивается Куоритч. - Ненавидеть меня еще больше?- В глазах полковника вспыхивает искра, но она слабая и неуверенная. Его голос звучит так же потерянно, самоуверенности в нем как не бывало. - Возможно, это именно то, чего я хочу. Чтобы ты возненавидел меня так сильно, что перестал задумываться о том, какие границы мы пересекаем.       Джейк качает головой. Его рука дрожит сильнее, но он заканчивает, завязывает узел, обрезает нитку. - Опять эта чушь, - бормочет он. - Поверь мне, на что бы ты ни намекал, на самом деле ты этого не хочешь.       Куоритч смеется, и это застает Джейка врасплох. Полковник откидывает голову на плетеную стену, закатывает глаза, каждый мускул его тела напрягается так, что Джейку становится больно. - Не льсти себе, Салли, - шепчет он. - Дело не в тебе. Дело в этом проклятом теле, в которое они меня запихнули.       Он проводит рукой по лицу, по волосам и зарывается в них у корней. - Это проклятое тело, которое постоянно на грани. Всегда слышит. Постоянно чувствует запахи. Чувствует... желает... - Из него вырывается резкий, почти истерический смешок. - Ради Бога, у меня есть хвост. - Смех внезапно стихает, когда он снова переводит взгляд на Джейка. - И прежде чем ты начнешь ненавидеть меня за то, что я с тобой сделал, - тихо добавляет он, - я уже ненавижу себя за то, во что превратился.       Джейк остается на месте, скорчившись. Просто послушай. Постарайся понять, говорит он себе. - Инстинкты, - продолжает Куоритч сквозь стиснутые зубы. - Вот к чему это привело. И я не могу их заглушить. Он рычит и закрывает глаза. - Мне нравятся эти запахи. Твой чертов запах. У меня это с первого дня, как я его почувствовал. - С каких это пор? - Спрашивает Джейк, пораженный тем, как мягко звучит его голос. - С тех пор, как я пришел в лес. - С детьми? На болоте?       Куоритч снова открывает глаза, и Джейк жалеет об этом. Холодок пробегает у него по спине. - Нет, - говорит Куоритч. - Задолго до этого. Когда все твои дети были еще живы. Эта мысль пришла мне в голову и никогда не покидала.       У Джейка внутри все переворачивается. Куоритч пытается сказать что-то еще, но снова и снова запинается. Джейк пытается прочитать правду на его лице, за опухшими, красными глазами, за фиолетовыми синяками. Он не находит лжи, это точно. Хвост Куоритча обвивается вокруг лодыжки Джейка. - Моя смерть на твоей совести. На твоей совести и твоей жены, - выплевывает он. — Так что, да, я бы все равно взял одну из тех стрел, которые ты хранишь в ящике, и всадил тебе прямо в горло, - он делает паузу. - Но в то же время...       Он отрывает еще один кусок мяса и медленно подносит его ко рту Джейка. Разум Джейка замирает, как никогда раньше. Воинственные инстинкты исчезли. Инстинкты На'ви исчезли. Только пустота. -В то же время, - продолжает Куоритч, - во мне достаточно ненависти, чтобы забыть, что я вынужден делить с тобой этот маленький ад. И что бы здесь ни происходило из-за этой ненависти...- Его вторая рука поднимается так же медленно. Один палец касается нижней губы Джейка, затем оттягивает ее вниз, ровно настолько, чтобы он снова приоткрыл рот. -. ..здесь она умрёт.       И мясо, и палец задерживаются на ней. Это выбор. Приглашение. - И после вчерашнего, - тихо добавляет Куоритч, - я знаю, что ты способен на такую же ненависть, как и я, Джейк.       Он придвигается ближе. Резкий цитрусовый аромат врезается в Джейка с такой силой, что ему приходится собраться с силами, прижав ладонь к колену Куоритча, чтобы удержаться на ногах. - Если ты хочешь, чтобы я изменился, - бормочет Куоритч, - тогда мне нужно куда-то деть всю ту ненависть, которую я испытываю к тебе. И ты хочешь отомстить за своих лесных друзей, за их дерево, за ту пулю...       "Есть черта" , - кричит тихий голосок в глубине сознания Джейка."Ты уже переступил её" , - кричит другой в ответ. И даже зная, насколько неправильно было бы переступить ее снова, почти немыслимо, где еще ему представится такая возможность?       Переступил черту, которая позволила бы ему ненавидеть и причинять кому-то боль, как никогда раньше, без последствий. Чтобы никто не наблюдал за ним, не осуждал, не ждал от него праведности и величия. Шанс получить удовольствие, жестокое и кровавое, о котором он никогда бы не попросил Нейтири. Может быть, вот так, в порыве чистой ненависти, он не чувствовал бы, что предает ее. У него была бы только месть, ни капли радости. Он оставил бы позади все свои титулы и стал бы только морским пехотинцем. Сделал бы работу, выплеснул ее и двинулся дальше.       Получить возмездие за все, что он потерял, за все ошибки, которые он совершил, потому что этот бессердечный человек не знал, когда остановиться, не умел смотреть в будущее.       Это был бы шанс выпустить зверя на волю.       Это чистое безумие. Но это то же самое безумие, к которому он стремился после Венесуэлы, после травмы позвоночника, после того, как врачи разрушили его мечту о том, чтобы когда-нибудь снова ходить, за деньги, которых у него не было. Тогда, в этом теле, никто не предложил ему черного хода, где он мог бы выплеснуть все свое разочарование, всю ярость и боль. Тогда у него были только запреты и сожаления.       И все же Джейк позволяет своему языку скользнуть по кусочку мяса, отталкивая другую руку. Разочарование, мелькающее в глазах Куоритча, такое сладкое, что внутри Джейка что-то сжимается. Он медленно пережевывает, проглатывая пищу, как маленькую победу. - Ты действительно наслаждаешься звуком собственного голоса, полковник.       Затем его рука обхватывает горло мужчины, сжимая достаточно сильно, чтобы почувствовать, как бьется пульс под пальцами. Куоритч запускает руку в его волосы, хватая за основание куру, заставляя Джейка опустить голову.       Животные внутри них рычат. Они шипят, их тела не знают, что делать, пока они оба борются за доминирование, их запахи смешиваются в один. - Я не буду просить, - снова шипит Джейк. - Я не буду умолять. - Я тоже не буду.       Золотистые глаза светлеют. Джейк душит его еще сильнее. Куоритч сильнее дергает его за косу. В них все еще чувствуется напряжение, едва заметная неуверенность, пока Куоритч не переходит на другую сторону. Он еще раз резко дергает Джейка за косу и просовывает палец ему между губ, между зубами, надавливая, чтобы открыть рот. - Тогда давай, Джейк. Покажи мне, как сильно ты на самом деле меня ненавидишь. - Его голова опускается все ниже, ниже, ниже. Джейк отпускает его горло и обхватывает бедра мужчины. Они оба не отрываются друг от друга, не сводя глаз. Слюна стекает у него изо рта на набедренную повязку, в то место, где дергается член демона. - Покажи мне.       Зверь вырывается наружу, когда он тянет за ткань, чтобы ослабить ее, когда он перестает сопротивляться руке, опускающей его голову ниже, когда он сжимает губы в знак возмездия.       Линия оборвалась.