Мой генерал

Вей Ди, младший сын Вей И Чэня, находился в военном лагере. Именно ему, ещё юному, было поручено командовать дозором. Ни он, ни его отец ещё не подозревали о жуткой трагедии, разыгравшейся в ущелье. Вей Ди нетерпеливо вглядывался вдаль, его горячая кровь кипела от негодования. Он злился на отца за то, что тот не отпустил его, как братьев, на поле брани. И вот тогда он заметил приближающуюся к лагерю небольшую группу людей. Все они выглядели ужасно: ободранные, окровавленные. Приглядевшись, Вей Ди с ужасом узнал в них воинов империи Джоу. — Открыть ворота! — приказал юный командующий гарнизоном. Деревянные створки распахнулись. Пропустив израненных солдат, Вей Ди бросился к ним с расспросами. — Что стряслось? — Вопросил Вэй Ди, обводя взглядом молчаливых воинов. — Где мои братья? Где солдаты? Безмолвие. Солдаты, не зная, как ответить юному наследнику великого полководца, лишь потупили взоры. Вдруг из рядов израненных бойцов, спотыкаясь, выступил молодой воин. Оборванная, истерзанная форма выдала в нем пехотинца из третьего легиона, того, что под командованием его третьего брата. Парень, шатаясь, рухнул на колени, а затем и вовсе распростерся на земле. — Молодой господин, — прохрипел он, — мы, как и было велено, приняли бой с конницей джурдженей. Но их было несравненно больше, чем мы ожидали. В пылу сражения генерал Вэй Шао Ю пал, сраженный врагом. Тогда генерал Вэй Нин приказал войскам отступить в ущелье, согласно плану. Но, оказавшись на месте, мы угодили в засаду… — Как это в засаду? — в недоумении спросил Вэй Ди, до него ещё не дошли вести о гибели полководца. — По приказу генерала мы отступили в ущелье, но, едва мы вошли, как со скал на нас обрушился град стрел и копий. У нас не было шанса. К тому же генерал Вэй Нин был тяжело ранен. Он уже собирался отдать приказ об отступлении, но в тот же миг вражеская стрела настигла его сердце. Умирая, генерал приказал нам пробиваться и сообщить о случившемся. И тут до Вэй Ди донеслись слова воина о гибели двух его братьев. Юный полководец пошатнулся, и выскользнул из его ослабевших пальцев меч. Губы его задрожали, словно от холода, и из груди вырвался крик, полный всепоглощающего отчаяния. — Нет! — вырвалось из пересохшего горла, душа его отказывалась принять чудовищную весть. Братья… погибли? Невероятно! Невозможно! В яростном порыве он вновь схватил выпавший клинок и, резким, неистовым движением, приставил его к горлу воина. — Ты лжешь! Этого не может быть! Ты дорого заплатишь за эту ложь! — Молодой господин, я… я клянусь жизнью своих двоих детей, что говорю вам сущую правду. Генералы Вэй Нин и Вэй Шао Ю погибли… — Я убью тебя! — в приступе безумия, раздираемый горем, Вэй Ди вознес меч над человеком, который лишь принес ему весть. — Что здесь происходит? — раздался ледяной, властный голос Вэй И Чэна. Вэй И Чэн, словно грозовая туча, возвышался над сценой. Его глаза, холодные и острые, сверкнули гневом, когда он увидел, как его младший сын, юный полководец, сжимает меч, готовый нанести удар. Мгновенно оценив ситуацию, он бросился вперед. — Опусти меч, Вэй Ди! — его голос был подобен удару хлыста, прорезающему воздух. — Ты слышишь меня? Опусти немедленно! Слова отца, произнесенные с такой властной решимостью, заставили Вэй Ди на мгновение замереть. Его рука, все еще сжимающая рукоять меча, задрожала. Он повернул голову, и в его глазах, полных боли и гнева, мелькнуло узнавание. — Отец… — прошептал он, но голос его сорвался. — Братья… они… — Я знаю, — прервал его Вэй И Чэн, его тон стал чуть мягче, но все еще оставался непреклонным. — Весть ужасна. Но ты не можешь поддаться безумию. Ты – полководец. Ты должен быть сильным. Вэй Ди посмотрел на меч в своей руке, затем на воина, чье лицо исказилось от страха. Крик отчаяния, рвавшийся из его груди, постепенно утих, уступая место опустошающей скорби. Он медленно, с невероятным усилием, опустил клинок. — Мои братья… — повторил он, и на этот раз в его голосе не было ярости, только безмерная печаль. — Они погибли… Но тут в голову юноши пришла ошеломительная идея — он должен найти всех своих братьев, живыми или мёртвыми. — Отец, прошу, разрешите мне собрать отряд и отправиться на поиски братьев и выживших! — со слезами на глазах выкрикнул Вей Ди. — Дозволено, — раздался голос Вей И Чэна, но он отвернулся от сына и солдат. Никто не должен видеть его слёз, боли, отчаяния. Сегодня у него страшный день. Он потерял почти всех сыновей. Такой ужасной, невыносимой боли он не пожелает испытать никому — разве что врагу. Медленными, тяжёлыми шагами великий генерал направился в свою палатку. Никто не видел, как воин, войдя внутрь, рухнул на землю, схватившись рукой за грудь в области сердца. Отряд собрали быстро — дюжина верных воинов закаленных во множестве сражений, каждый из которых потерял в бою родных или друзей. Они знали: миссия безумна, но в глазах юноши горел огонь, который не угасить даже рекой крови. - Мы найдём их, отец. Живыми или мёртвыми, — прошептал он, сжимая кулаки, и повёл людей в ночь, где луна пряталась за тучами дыма. Когда полная луна взошла, окутав ночное небо серебристым сиянием, небольшой отряд во главе с Вэй Ди достиг подножия ущелья Тяньшень. Перед их взором предстало ужасающее зрелище – бесчисленное множество павших. Вэй Ди, подобно своим воинам, принялся среди мертвых искать родные черты. На поле брани лежали лишь тела героев Великой Джоу. Ни одного джурдженя – видимо, враги унесли своих павших, прежде чем отступить. Вскоре Вэй Ди нашел тело своего брата, Шао Ю. Тот лежал лицом в земле, а из спины, в области сердца, торчало вражеское копье. Вэй Ди приказал воинам извлечь оружие и завернуть тело брата в погребальный саван. Солдаты беспрекословно выполнили приказ. Наблюдая, как брата укрывают тканью, юноша упал рядом, гладя его холодные щеки. — Прости, брат… Я опоздал, — прошептал Вэй Ди, и слезы хлынули из его глаз. Воины, храня молчание, поместили тело погибшего генерала на повозку. Сын хоу Вея приказал с честью похоронить всех павших в братской могиле, воздвигнув на месте гибели курган. Лишь после этого отряд продолжил свой путь к ущелью. Но то, что открылось им там, было еще более ужасной картиной. Ущелье Тяньшень встретило их леденящим душу безмолвием. Лунный свет, с трудом пробиваясь сквозь теснины скал, окрашивал сумрак в зловещие оттенки. Тягучий, густой воздух был пропитан запахом крови и смерти. В тенях, среди разбросанных доспехов и искореженного оружия, застыли тени, напоминавшие призраков. Это были остатки джурдженского войска, те, кто, словно неустанные жнецы, выволакивал тела павших. Увидев вражеский отряд, джурджены замерли в безмолвном, первобытном ужасе. — Убить всех! — хладнокровно отдал приказ Вэй Ди, в чьей груди клокотала жгучая ненависть к кочевникам. Воины немедля исполнили волю своего командира. Сами они жаждали мести за братьев по оружию, павших в этой кровавой бойне. Лишь когда последние из врагов были повержены, Вэй Ди и его воины приступили к осмотру. Вскоре был обнаружен и четвёртый павший брат. Он лежал среди осколков мелких камней, залитый собственной кровью, на боку. Из его груди торчала джурдженская стрела, а подбородок был залит кровью, которая, судя по всему, некогда истекала из угла его рта струйкой. Младший сын Хоу Вея, содрогаясь от скорби, отдал воинам приказ извлечь стрелу из бездыханного тела брата и завернуть его в погребальный саван. Солдаты безропотно исполнили волю своего вождя. Вей Ди, превозмогая горе, приказал тщательно осмотреть всё ущелье, особое внимание уделив каменистому спуску, где, по замыслу отца, старшие братья Вей Шао и Вей Бао должны были устроить засаду врагу. Воины стали карабкаться на непроходимый склон, и вскоре раздался радостный возглас одного из них: — Командующий, здесь выживший! Это генерал Вей Шао! Услышав, что его старший брат жив, младший сын главнокомандующего бросился вверх по камням. Преодолев препятствие, он увидел несколько сгрудившихся воинов. Когда он подошел, Вей Ди оцепенел. Вей Шао лежал на спине среди грозных камней в неестественной, искореженной позе. Несколько стрел, глубоко вонзившись, пронзили его тело насквозь. Было очевидно, что он почти весь переломан, изранен и покрыт жуткими кровоподтеками. Вей Ди уже протянул руку, чтобы коснуться брата, но именно тогда раздался голос лекаря, которого он пригласил присоединиться к его небольшому отряду. - Не трогайте его! — воскликнул лекарь, стремительно приближаясь. Его слова прозвучали как удар бича, и Вей Ди отдёрнул руку, словно обжёгшись. Глаза лекаря, опытного и внимательного, уже сканировали тело Вей Шао, выискивая признаки жизни или, наоборот, подтверждение окончательной смерти. Взгляд его остановился на ранах, на позе, и на бледном, почти прозрачном лице. - Он жив, — наконец произнёс лекарь, и его голос был полон удивления и осторожной надежды. — Несмотря на всё… он жив. Но его состояние крайне тяжёлое. Эти стрелы… они невероятно глубоко вошли. И переломы… их слишком много... Он осторожно прикоснулся к одной из ран, затем к другой, морщась от увиденного. Вей Ди, словно очнувшись ото сна, приказал солдатам ни в коем случае не сдвигать брата с места. - Принесите носилки. Мягкие, покрытые самым лучшим покрывалом. Каждый шаг должен быть осторожным, словно мы несём хрустальный сосуд. Никакой спешки, никаких резких движений. - приказал лекарь. Воины выполнили все указания лекаря в точности. Весть о выживании Вей Шао, пусть и в столь плачевном состоянии, казалось, принесла с собой неуверенный проблеск надежды в это мрачное ущелье. Тем временем, солдаты, продолжившие поиски, наткнулись на следы иного, более жестокого сражения. На том самом уступе, под которым недавно был обнаружен Вэй Шао, воины нашли среди разбросанных щитов и обломков оружия тела ещё нескольких павших. Рядом покоился и сам Вэй Бао. Он лежал навзничь, окровавленное горло свидетельствовало о безжалостной гибели от руки врага. Смерть очередного павшего брата пронзила Вэй Ди, и он больше не в силах был сдерживать бурю эмоций. Падая на колени, он отдался рыданиям, не заботясь о том, как выглядит в глазах воинов. Горе захлестнуло его целиком. Собравшись с силами, измученный, он отправился в обратный путь, лично ведя под уздцы лошадь, что тащила повозку с тяжело раненым, едва дышащим Вэй Шао. В другой повозке находились тела троих погибших братьев. Мысль о том, как он предстанет перед отцом, леденительным холодом сковала его душу. Скорбь сжала сердце Вэй Ди, когда он, явившись в военный лагерь, предстал перед отцом. С дрожью в голосе он поведал, что Вэй Шао едва жив, хотя жизнь его висит на волоске. Но слова сына достигли ушей Вэй И Чэня, лишь когда он, превозмогая боль, обратил взор на повозку, привёшую тела его трех сыновей. Спотыкаясь, словно ведомый невидимой силой, он направился к ним, недоверчиво протягивая дрожащую руку к хладным телам. — Нет! Мои бедные сыновья! — взревел генерал, подобно раненому зверю, и тут же, словно подкошенный, рухнул на землю. Седые волосы, выбившись из-под шпильки, рассыпались по его плечам. — Этого быть не может! Вы не могли погибнуть! Все в один день! — Отец, я понимаю, троих братьев уже не вернуть, но Вэй Шао жив, — попытался вразумить его Вэй Ди, но слова его тонули в бездонной пропасти горя — главнокомандующий уже не слышал сына. Вэй И Чэнь, чье лицо некогда сияло силой и решимостью, теперь было искажено невыносимой болью. Слезы, прежде не знавшие его лица, теперь текли бурным потоком, смешиваясь с пылью дороги. Он гладил окаменевшие лица своих погибших сыновей, шепча их имена, словно пытаясь оживить их своим прикосновением. Каждый вздох генерала сопровождался приступами невыносимой муки, обнажая глубину его отчаяния. Вэй Ди, стоявший рядом, чувствовал себя беспомощным. Его собственный гон, смешанный с чувством вины, грыз его изнутри. Он принес отцу новость о спасении одного сына, но эта весть, казалось, лишь углубила рану, открыв бездну между жизнью и смертью, между надеждой и безнадежностью. Он видел, как тяжесть потери сломала его отца, генерала, который никогда не знал поражений на поле боя. Военный лагерь, обычно наполненный шумом и движением, погрузился в тишину, нарушаемую лишь скорбными вздохами и всхлипами. Солдаты, верные своему главнокомандующему, стояли понурив головы, их лица отражали сочувствие и скорбь. С трудом оторвавшись от тел сыновей, генерал внезапно рухнул на землю. Затылком он уже готов был удариться о твердь, но младший сын успел подхватить его голову. В глазах юношу плескалась тревога, когда он испуганно взглянул на отца. Мужчина тяжело дышал, в отчаянной попытке коснуться щеки своего милого дитя, он не смог. Рука больше не слушалась своего повелителя. Великого, некогда непобедимого полководца, сразило горе, такое огромное, что само существование казалось непосильным. Сердце его болезненно сжималось. Слезы, наконец, прорвались, и, глядя на дитя, в объятиях которого он теперь оказался, генерал почувствовал, как уходит жизнь. Дыхание стало насущной потребностью, которой не хватало. — Ди, дитя мое, — прошептал Вэй И Чэнь, — похоже, тебе придется похоронить не только братьев, но и отца. — Отец, нет, не говорите так, — с неверием в голосе воскликнул Вэй Ди. Он был совершенно не готов к тому, что отец тоже покинет их с Вэй Шао, оставив их одних наедине с таким непостижимым горем. — Прости меня, дитя мое, — пронесся последний вздох великого генерала, сопровождаемый его последними словами. — Нет! — пронзительный крик Вэй Ди прокатился над военным лагерем. И в тот же миг каждый понял – случилось непоправимое.