Мой генерал

Когда первые листья начали желтеть и медленно опадать, а ночи заметно похолодали, в воздухе повисло то особенное чувство перелома. Лето с его щедрой расточительностью красок и звуков окончательно отступило, уступив место времени подведения итогов. Свет, ещё яркий в полдень, теперь стелился косо и долго, окрашивая всё в густой, почти осязаемый янтарь. Именно в это время, семьи Вэй и Линь принялись с жаром готовиться к свадебной церемонии. Для Вэй Шао сшили роскошное ханьфу из яркого нанкинского красного шёлка, расшитое золотым фениксом, чьи крылья словно трепетали в лучах заходящего солнца. В доме невесты не только приготовили свадебное одеяние, но и ярко выкрасили главные ворота поместья в традиционный красный цвет. Так вся округа узнала: вот-вот старшая дочь семьи Линь станет женой и перейдёт в семью Вэй. В день свадьбы слуги семьи Линь стояли на ушах. Одни носились с поручениями, другие заканчивали украшать поместье алыми лентами и золотыми фонариками. Больше всего хлопот выпало на долю Сяомин, верной служанки Линь Лань. Она помогла госпоже тщательно омыться ароматными водами, затем облачила её в роскошное платье из нежного шёлка цвета крови дракона, переливающегося, точно закатное пламя. После этого Сяомин уложила волосы невесты в традиционную причёску, венчая её тиарой с рубинами, и вставила в уши изящные серьги, искрящиеся в лучах утреннего света. И вот, когда слуги возвестили, что скоро прибудет жених, дабы забрать невесту, Линь Лан поспешила в главный зал, чтоб проститься с отцом. Оказавшись в помещении, она увидела усыпанную цветами табличку покойной матери. Чуть поодаль от мужа, облачённая в блистательное одеяние, сидела Линь Юэ, вся её суть кричала о радости от скорого ухода падчерицы. Рядом с матерью, в светло-голубом наряде, застыла Сюин. В её глазах затаилась зависть к красоте сестры, и ещё больше – недоумение: как можно радоваться браку с немощным калекой? — Отец, — Линь Лан склонила голову перед ним, затем с благоговением поцеловала протянутую руку. Только после этого девушка обратилась к поминальной табличке матери, — Матушка… — Жених прибыл! — возвестил слуга. Именно тогда семья Линь проводила Линь Лан к воротам. Там её ждал празднично украшенный паланкин. Возле него, в сияющем свадебном облачении, в инвалидном кресле восседал Вей Шао. Его длинные волосы, часть из которых была собрана шпилькой, украшенной рубинами, ниспадали на спину до самой поясницы. На груди, на ленте, красовался пион – символ семьи. Отвесив поклон родителям невесты, Вей Шао проследил, чтоб его невеста села в паланкин, только после этого он сел в свой паланкин. Только после этого они отправились в поместье Вей, именно там пройдёт основное торжество. Пока они ехали, горожане кидали под ноги лошадей и колёс паланкинов рис и орехи. Это было необходимо для того чтоб у молодожёнов хорошо сложилась жизнь, а в браке родились дети. Когда они достигли поместья Вей, молодожены направились прямиком в главный зал. Там их ожидала старшая госпожа, и рядом с ней — табличка ушедшего Хоу Вей И Чэня. В зале также находились вдовы братьев Вей Шао и Вей Ди. Рядом с двумя скорбящими женщинами сидели трое детей. Семилетний мальчик — сын покойного Вей Бао, а пятилетняя и трехлетняя девочки — дети покойного Вей Хао Ю. Когда прибыла семья невесты, началась подготовка к церемонии преклонения предкам. Один за другим молодые совершали поклоны. Сначала – глубокий поклон Небу и Земле, благодарность за миропорядок. Затем – почтительный поклон табличкам предков, молчаливое прошение о благословении и согласии на вхождение новой женщины в род. Третий поклон – родителям жениха, знак уважения и принятия их власти. Каждое движение было отточенным, медленным и полным внутреннего смысла. Звук соприкосновения лбов с циновкой в тишине казался значимым и весомым. После завершения обряда напряжение в зале сменилось на легкое, радостное оживление. Затем началась церемония обмена свадебным вином. Они осушили чаши напутствия. Завершив обряд вина, молодые отправились в свадебные покои. Внутри царила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием красных свечей в высоких подсвечниках. Алые занавеси кровати, украшенные вышитыми золотом фениксами и драконами, отбрасывали теплый, сгущающийся полумрак. Линь Лан сидела на краю ложа, опустив взгляд на собственные руки, сложенные на коленях. Тяжелый головной убор давил на виски, а густой аромат сандала и цветов, витавший в комнате, казался почти осязаемым. Она от нечего делать принялась оглядывать брачную постель. Ложе, наполненное ароматом белого атласа, было усыпано не только подушками и одеялами, но и рисом с орехами – доброй приметой, сулившей скорое продолжение рода. Линь Лан, окутанная невесомой фатой, сидела на краю ложа, сжимая в трепетных руках веер, и ее сердце, казалось, билось в унисон с тихим шелестом шелков. Жених появился лишь спустя два часа. Были лишь слышны скрипы, вызванные колёсами инвалидного кресла. Взгляд же его темных глаз был дымчат от вина. Вей Шао, плавно катя колеса инвалидного кресла, приблизился к своей избраннице. Его глаза, словно исследуя древний артефакт, остановились на Линь Лан, а затем, одним стремительным движением, он сорвал с нее фату, отбросив прочь ненужный более веер. Вей Шао взял супругу за руку, и её лицо мгновенно вспыхнуло румянцем. До этого дня, кроме отца, её никто не касался. Смущенная, девушка устремила свой взгляд на мужа. — Не бойся, я не стану делить с тобой ложе. Как только гости разойдутся, я отправлюсь в свои покои. А эти — будут в твоём полном распоряжении, — сообщил Вей Шао. Её сердце забилось чаще от облегчения. Такая щедрость со стороны мужа, казалось, выходила за рамки обыденности. Она знала, что браки часто заключаются по расчету, и нередко молодой жене приходилось мириться с непростыми реалиями семейной жизни. Но Вей Шао, казалось, вовсе не преследовал таких целей. Его речь была спокойной, лишенной всякого намека на принуждение, и это успокаивало её. - Не можешь же ты вот так просто оставить меня одну в нашу первую брачную ночь, — с непоколебимой уверенностью заявила Линь Лан. — Сегодня ты должен остаться. Позволь мне помочь тебе переодеться. - Надеюсь, ты об этом не пожалеешь, — с горькой печалью ответил Вэй Шао, осознавая, что его паралич обрекает его на неспособность исполнить супружеский долг и подарить ей наследника. Шаг за шагом, преодолевая невидимую преграду боли, Вэй Шао переместился с кресла на ложе. Линь Лан, чутко уловив каждое его усилие, затаила дыхание, но в её глазах не мелькнуло ни отблеска жалости, ни тени презрения. Это осознание, словно бальзам, утихомирило его терзания, смягчило остроту собственного несовершенства. С позволения жены, он позволил ей снять тяжесть свадебных одежд, символ вчерашних обрядов. Когда Линь Лан, облачая его в ночную рубаху, коснулась его плеча, их тела, совсем близко, соприкоснулись. В этот миг, обуреваемый неведомой силой, Вэй Шао, не в силах противиться внезапному порыву, склонил её на ложе. Упёршись одной рукой в мягкий матрас, он навис над ней, словно хищник, замерший перед добычей. В конце концов Вэй Шао решил остаться на ночь в брачных покоях. Они с Линь Лань уединились, и он вновь коснулся её губ — на что она ответила без сопротивления. А засыпала девушка уже в крепких объятиях своего мужа, унося с собой в сны сладкое дыхание только что отшумевшего поцелуя. И не важно, что между ними не было близости. Утро застало Линь Лань в полусне, её сознание медленно всплывало из глубин, но тело уже отдавало отчёт в переменах. Она чувствовала тяжесть мужской руки на талии и тёплое дыхание в своих волосах. Первым порывом было смущение, но оно быстро растворилось в непривычном, тихом спокойствии. Она не стала шевелиться, боясь нарушить этот хрупкий миг, когда она принадлежала ему полностью, а он — ей. Ведь теперь они законные супруги. Вэй Шао проснулся чуть позже. Его первым движением было не отстраниться, а притянуть её ещё ближе, как бы проверяя реальность ночи. В его обычной жёсткости появилась какая-то новая, созерцательная мягкость. Он молча наблюдал, как солнечный луч, пробившийся сквозь щель в ставнях, золотил её ресницы и разбросанные по подушке пряди тёмных волос. Эта картина казалась ему теперь его неотъемлемой собственностью. Позавтракав, новоиспечённые супруги отправились в павильон Шиин — резиденцию вдовы Вэй Ичэна. Линь Лан предстояло пройти церемонию подношения чая новой матушке. Оказавшись в покоях, они почтительно поприветствовали старшую госпожу. Затем, со всей подобающей торжественностью и соблюдением древних обрядов, Линь Лан преклонила колени и поднесла чашку ароматного чая старшей госпоже — отныне своей названой матери. — Поднимись, дорогая, — мягко проговорила госпожа Вей, и её взгляд, тёплый и проницательный, скользнул по безмятежному лицу сына. С тех пор как случилась та беда, старший её сын изменился до неузнаваемости: улыбка покинула его, а душа будто застыла в тени полученных ран. Но теперь, глядя на него, мать чувствовала — эта девушка, будто луч света в долгой ночи, вернула ему веру в себя и снова наполнила жизнь тихой радостью. — Присядь, выпей со мной чаю. И ты, Вей Шао, присоединяйся к нам. - продолжила свою речь старшая госпожа. — Конечно, матушка, — сразу отозвался Вей Шао, бережно взяв за руку свою супругу. — Надеюсь, матушка, вы себя хорошо чувствуете? — Да, — просто ответила немолодая женщина, и в её глазах мелькнула твёрдая, но не лишённая тепла серьёзность. — Сейчас, Линь Лан, я не стану обременять тебя заботами. Но как жена старшего сына нашего рода ты примешь на себя немало обязанностей. И главная из них — быть Вей Шао опорой, верной и любящей женой. — Конечно, матушка, — тихо произнесла девушка, и на её губах расцвела улыбка — светлая, без тени сомнения. Да, в этом доме, в этой семье, её ждёт совсем иная жизнь. Здесь к ней будут относиться с почтением и достоинством, а не как в отчем доме — с холодным равнодушием. Она найдёт в семье Вей то долгожданное счастье, о котором прежде лишь мечтала. И даже если ей не суждено стать матерью, этот факт уже не омрачит её существования. Она обязательно будет счастлива. Твёрдо, безоглядно — будет. ******* Через три дня, согласно обычаю, Линь Лан и Вэй Шао отправились в дом жены. В главном зале поместья Линь их встретили с подчёркнутой, холодной вежливостью. Лан тщетно искала глазами табличку матери — её на привычном месте не оказалось. В резном кресле рядом с хозяином дома восседала Линь Юэ. Её взгляд скользнул по падчерице с безразличием, словно та перестала для неё существовать. Молодые отвесили церемониальные поклоны и присоединились к чаепитию. Тогда в зал, с лёгким опозданием, вошла Линь Сюин. Она, как всегда, бросила на старшую сестру взгляд, тлеющий завистью. «Удивительно, — пронеслось в голове Сюин, — но сестрица, кажется, счастлива с этим калекой. А ведь по городу ползут слухи, будто Вэй Шао совсем лишён мужской силы и ни на что не годен в постели». — Вэй Шао, я рад, что мою дочь хорошо приняли в твоей семье, — произнёс Линь Тао, всё же признав, что замужество Лан оказалось удачным. — Надеюсь, ты будешь достойным зятем. — Разумеется, господин Линь, — с той же нарочитой вежливостью ответил Вэй Шао. Едва церемония подошла к концу, молодые поспешили покинуть неприветливые стены поместья Линь.