Мой генерал

Первое время после свадьбы между Вей Шао и Линь Лан витала неловкая тишина. Им даже в голову не приходило, о чём можно было бы заговорить. Ночи Лан проводила в одиночестве, и лишь изредка Вей Шао оставался в её покоях — да и то без всякой близости. Но всё перевернулось в одно мгновение. Как-то утром Линь Лан без предупреждения вошла в комнату мужа и застала его с обнажённым торсом. Руки, грудь и живот были испещрены шрамами. Пусть эти отметины и не выглядели устрашающе, Линь Лан вдруг ясно осознала: перед ней настоящий воин, прошедший и огонь и воду. Вей Шао не торопился прикрыться, лишь медленно повернул к ней голову. Его взгляд был спокоен, будто он уже давно ожидал этого момента — момента, когда тайное станет явным. Ведь долго скрывать от жены многочисленные шрамы на теле он не смог бы. — Прости, — наконец выдохнула она, но не сделала шага назад. — Я не знала. — Теперь знаешь, — его голос прозвучал неожиданно мягко. — Это цена которую я заплатил за безопасность империи. За тишину в этих стенах. Она сделала шаг вперёд и легонько дотронулась рукой до шрамом. — Болит? — спросила она тихо, и этот простой, почти детский вопрос сорвался с её губ сам собой. Вей Шао взглянул на неё поверх плеча, и в его глазах мелькнуло что-то неуловимое — удивление? — Болит, — честно признался он. — Иногда. Особенно когда погода меняется. — Он сделал паузу. — Но не эти раны причиняют настоящую боль. А то, какую цену платят простые солдаты, которые по большей части являются простыми крестьянами. В тот день они говорили до полудня. Не о многом и о самом главном. Он не стал рассказывать подробностей сражений, а она не выпытывала. Но неловкость между ними сошла на нет. Линь Лан поняла, что её муж — человек, привыкший нести груз в одиночестве, потому что так было безопаснее для тех, кто рядом. А Вей Шао, в свою очередь, увидел в жене не просто юную невесту из знатной семьи, далекой от военной стези, но того, кто может не отвести взгляд от его прошлого. С тех пор их сумеречная жизнь начала меняться. Линь Лан стала приносить в его кабинет чай, а он порой делился с ней обрывками мыслей о текущих делах в казармах. Однажды ночью, когда за окном бушевала гроза, Вэй Шао остался ночевать в её комнатах. Они разделили ложе, хотя близости между ними не случилось. Линь Лан, обняв мужа, долго не согла уснуть — ещё с детства её пугали молнии. Именно тогда среди раскатов грома она услышала приглушённый стон. Вэй Шао лежал рядом, скованный кошмаром. Не раздумывая, она осторожно притянула его к себе, положив ладонь на самый длинный шрам у него на боку. Он вздрогнул и открыл глаза, но не отстранился. С этого мгновения между ними проросло доверие. ******** Когда жёлтые и коричневые листья, словно медная монета, густо посыпались с деревьев, а воздух заострился ледяным дыханием, жители города осознали: до зимней стужи — рукой подать. Жрецы предрекали, что зима в нынешнем году наступит рано. Именно в это смутное время Вей Шао и Вей Ди получили новый императорский указ. Братьям надлежало без промедления явиться в столицу. Император намеревался лично разобраться в деле о поражении в битве с чжурчженями. Эта катастрофа обошлась Великой Чжоу дорогой ценой: пришлось отдать врагу несколько приграничных крепостей и цветущую провинцию Хаян, а также согласиться на унизительную дань, которую предстояло платить три долгих года. Братья Вей отлично понимали, что гнев правителя, скорее всего, обрушится на них. Потому Вей Шао и не хотел везти с собой жену, хотя в Хаоцзине у них было родовое поместье. Ведь их с братом могли запросто бросить в темницу. К тому же при дворе хватало министров, враждебно настроенных к их семье. Вей Шао не желал подвергать опасности супругу, которую успел полюбить за столь недолгое время их брака. К тому же Линь Лан всегда была добра и внимательна к нему. Не изменила она себе и сегодня. По приказу госпожи Сяомин приготовила для генерала купальню с травами, что посоветовал лекарь — старые раны не давали Вей Шао покоя. Уже полностью обнажённый, он погрузился в тёплую воду, когда вдруг нежные пальцы коснулись его плеч. — Линь Лан? — удивился Вей Шао, почуяв присутствие жены. — Позволь мне позаботиться о тебе, — мягко, но настойчиво попросила она. Он не смог отказать. Сначала девушка принялась омывать ароматной водой длинные, раскинувшиеся по воде тёмные волосы супруга. Затем намылила и смыла пену. Подобрав волосы шпилькой, она открыла вид на мускулистую, но иссечённую шрамами спину. Позвоночник был искривлён в нескольких местах — видимо, там когда-то случились переломы. Сердце Линь Лан сжалось: какие же муки перенёс её муж на войне? Но отогнав мрачные мысли, она сделала то, чего от себя не ожидала — порывисто обняла Вей Шао сзади и прижалась щекой к его лопаткам. — Не хочешь присоединиться? — спросил он хрипловато и, не дожидаясь ответа, притянул её к себе, так что она очутилась в купальне рядом. — Я совсем не против, — прошептала Линь Лан и сама прильнула к его губам. Вэй Шао резким, но бережным движением притянул жену к себе. Близость их тел, это взаимное влечение опьяняло его, кружило голову. И сегодня, позабыв об осторожности, он готов был позволить себе больше, чем в их брачную ночь. Но в самый миг забытья он вспомнил: всё, что он может дать супруге — это нежные объятия, безграничную заботу, любовь, что вынуждена оставаться в границах, и страсть, лишённую последней полноты. Он не мог дать ей ни истинного соединения, ни ребёнка. Эта мысль обжигала, как раскалённое железо. Он был не просто калекой — он лишь полмужчины. Хуже кастрата, ибо желание в нём жило, мучительное и бессильное. — Скажи, Линь Лань, — голос его прозвучал сдавленно, когда он отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза, — ты правда счастлива со мной? Скажи честно: тебя действительно устраивает брак без… плоти? — Я правда счастлива. Меня всё устраивает, — искренне ответила Линь Лань. — Мне достаточно того, что ты любишь меня и добр ко мне. Но всё же я не хотела бы видеть рядом с тобой других женщин. Я не забыла, как было больно и обидно моей покойной матери, когда отец взял наложницу лишь по одной причине — матушка не могла дать ему сына. — Но и Линь Юэ не родила твоему отцу сына, — напомнил супруге Вэй Шао. — К счастью для меня. Иначе она стала бы совсем невыносимой, — ответила Линь Лань. После купальни супруги направились в покои Линь Лан. Она сама катила кресло своего мужа. Этой ночью он решил остаться с женой. Но едва они пересекли порог её комнат, как Линь Лан твёрдо заявила: она поедет в столицу вместе с ним. Она не позволит оставить её одну в Лицзао. Глядя на супругу, на её непреклонную волю, Вей Шао внезапно с ясностью осознал — он не сможет расстаться с ней надолго.