Мой генерал

В поместьях кланов Линь и Вэй царил несмолкаемый гомон. По велению Вэй Шао, знатным родам Лицзяня было приказано открыть двери своих обителей для раненых. Он предвидел, что павших в битве будет великое множество. Линь Миюэ, однако, была возмущена внезапной суматохой, нарушившей покой их прежде уединенного дома, который теперь, по её словам, стал похож на проходной двор. Вскоре поместье наполнилось страдальцами, и тишину пронзил коллективный стон раненых воинов. Именно в эти дни до слуха обитателей поместья донеслась весть: генерал Цзю Юнли тяжело ранен. На его место, чтобы возглавить войско и встать на защиту города, двинулся сам генерал Вэй. Известии о ранении своего новоиспеченного супруга юная госпожа была повергнута в смятение. Миюэ смолкла, забыв о прежнем недовольстве, и с головой погрузилась в заботы лазарета. Такое разительное изменение в поведении дочери не ускользнуло от внимания госпожи Линь Юэ. Сама она тоже пребывала в тревоге: её супруг, доброволец, самоотверженно помогал сражающимся воинам. Подойдя к дочери, она обняла её за плечи, отчего та слегка вздрогнула. — Миюэ, милая, успокойся, — мягко, стараясь придать голосу уверенность, произнесла Линь Юэ. — Всё образуется, ведь… — Мама, а что, если он навсегда останется калекой или вообще не выживет! — сорвалась на крик Миюэ, и слёзы хлынули из её глаз. — Я не хочу становиться молодой вдовой или провести жизнь, ухаживая за инвалидом! — Взгляни на Линь Лан, — с легким оттенком поучения заметила Линь Юэ. — Она добровольно вышла за калеку и живёт, можно сказать, припеваючи. Разве она превратилась в сиделку рядом с Вэй Шао? Более того, она умудрилась подарить ему дочь. А у твоего мужа лишь нога пострадала. Подумаешь, будет хромать. Линь Юэ, храня в сердце тревогу, умолчала о том, что раны Цзю Юнли были куда серьёзнее, чем казалось: одна из стрел врага вонзилась молодому генералу в самую грудь. Однако послание от Вэй Шао гласило, что жизни Цзю Юнли ничто не угрожает. — Вэй Шао прислал весть, что с твоим мужем всё в порядке, и ему уже лучше, — успокаивающе произнесла Линь Юэ. Эти слова матери, словно луч света, пронзили собой тьму отчаяния молодой девушки. Вдохновлённые надеждой, мать и дочь отправились в храм, чтобы вознести молитвы о здравии Цзю Юнли и о победе доблестных воинов армии Вэй. Но ровно в тот момент, когда их сердца наполнились умиротворением, до храмовых стен донеслась весть: джурджени обрушили свой яростный натиск на городские укрепления. Вместе с тем стало известно, что генерал Вэй Ди и его верные воины с беспримерной отвагой сражаются против несметных полчищ кочевников. Монахи, с тревогой осознавая опасность, решили, что для женщин и детей, пришедших сюда в поисках утешения, безопаснее оставаться под сводами храма до рассвета. Большая же часть братии, монахи и послушники, оставив свои кельи, молниеносно направились к городским стенам, призвав на помощь святые реликвии и приготовившись разделить участь защитников в этой отчаянной битве с кочевниками. Лишь утром в храм прибыл монах и сообщил радостную весть - Джурджени были наголово повержены воском семьи Вэй. Что сейчас у стен города покоится почти все войско кочевников. Но самой главной новостью стало известие о том, что джурдженский вождь погиб в битве, а его сын стал военнопленным. Лишь теперь, когда стены храма остались позади, женщины и дети смогли вздохнуть свободно. Достигнув поместья Линь, Линь Юэ вместе с дочерью застали там главу семьи. Он выглядел изможденным, его тело покрывали грязь и пот, а одежда несла на себе отпечаток чужой крови. — Мы одержали великую победу, дамы! — Линь Тан с любовью обнял жену и дочь. — Я видел Вэй Шао верхом на коне. Невероятно, как ему это удалось! — Не может быть! — воскликнула Линь Юэ, отрицательно качая головой. — Он парализованный калека! Как он мог оседлать коня? — Для меня это тоже загадка, — задумчиво ответил Линь Тао. — Ах да, чуть не забыл. Доченька, твой муж пришел в сознание и уже держит путь в Лицзянь вместе с воинами, что до сих пор несут стражу у того ущелья. Лицо Миюэ тут же расцвело. Ее муж жив — это уже было великим счастьем. Что, если он навечно останется хромым? Ничего страшного. Ведь ее супружеский долг — заботиться о нем. А это значит, что у нее есть все шансы завоевать его любовь. И тогда она сможет избавиться от его бездетной супруги и занять ее место. Ведь она, Линь Миюэ, не собиралась довольствоваться лишь положением наложницы. Через два дня, когда тела чжурчженских захватчиков и доблестных защитников Лидзяня нашли свой последний приют в земле, город вновь задышал полной грудью. Ремесленники и торговцы распахнули двери своих лавок, возвращая привычную суету улицам. В поместье Линь, однако, покой не царил. Линь Миюэ, предвкушая возвращение супруга, с лихорадочной энергией нагоняла нерасторопных слуг. Наконец, в вихре этих приготовлений, в поместье прибыл Цзю Юнли. Он был бледен и заметно исхудал, а его тело покоилось в инвалидном кресле. Изувеченная нога, зафиксированная шиной и туго обмотанная бинтами, выдавала тяжесть пережитого. Увидев мужа, Миюэ тут же бросилась к нему, встречая его наигранными слезами и тут же приказав немедленно вызвать лекаря. Старый врач, явившийся лишь спустя долгих двадцать минут, вызвал нешуточный гнев молодой госпожи. Однако, тут же начав оправдываться тем, что все его время занято множеством пациентов, среди которых преобладали раненые воины, он смог несколько смягчить ее пыл. Наконец, лекарь получил возможность приступить к своему профессиональному долгу, внимательно осматривая генерала. Он тщательно изучил рану на груди, но львиную долю времени посвятил осмотру поврежденной ноги. — Генерал, вам несравненно повезло, — изрек лекарь, пристально глядя на грудь Цзю Юнли. — Если бы стрела вошла чуть левее, она достигла бы самого сердца. — Его взгляд переместился к ноге. — А вот с ногой ситуация куда более серьезная. У вас раздробленная кость и полный разрыв ахиллова сухожилия. — И что это значит? Я смогу ходить? — с тревогой в голосе спросил Цзю Юнли, в его душе зародился страх оказаться в положении, подобном Вэй Шао. — Несомненно, вы сможете ходить, — заверил лекарь. — Но вам придется хромать. И, к сожалению, вам придется пользоваться тростью, ибо искалеченную ногу следует беречь. — Я понял, — буркнул в ответ Цзю Юнли, после чего протянул лечащему врачу мешочек с серебром. — Это ваша награда, лекарь. Некоторое время спустя до поместья Линь дошло известие: генералы Вэй Шао и Вэй Ди отправились в столицу. ********* Хаоцзин повстретил братьев Вэй пронизывающим, промозлым днем. Городские улицы превратились в ряды глубоких луж, а ливневые дожди, обрушившиеся на столицу, заставили многие лавки захлопнуть свои ставни. Немногочисленные прохожие, кутаясь в верхние одежды и зонты, спешили укрыться от непогоды. — Ну и денёк, брат, — посетовал Вэй Ди, направляясь к паланкину. — Хорошо, что не стали брать с собой твою жену и дочь. — Истинно так, — донёсся изнутри сиплый голос Вэй Шао. — Отвратительная погода. Она губительна для моих лёгких. — Тогда поспешим завершить наши дела в столице и вернёмся в наш солнечный Лицзянь, — усмехнулся Вэй Ди. Но тут Вэй Шао в очередной раз затрясся от приступов кашля. Вэй Ди прекрасно понимал, что битва у стен Лицзяня не прошла бесследно для его старшего брата. Видимо, болезнь вернулась, но брат, несмотря ни на что, упорно делал вид, что все в полном порядке. Утро следующего дня омрачилось величественной и скорбной картиной: Вэй Шао и Вэй Ди предстали перед императором в опустевшем тронном зале. Вместо пышных церемониальных одеяний, император облачился в белый траурный ханьфу, сотканный из тончайшего шёлка. На челе его не блистала корона, символ верховной власти, а лишь повязан венок — знак глубочайшей скорби. В одно мгновение братьям Вэй стало ясно: император погружён в траур. — Ушла из жизни вдовствующая императрица, — произнёс император, уловив в глазах братьев непонимание, отступившее перед внезапным осознанием. — Долгое время страдавшая от недуга, о котором слухи пресекались на корню, дабы не омрачать мир. — Примите наши глубочайшие соболезнования, государь, — промолвили братья, склонившись в земном поклоне, когда скорбное известие наконец обрело своих слушателей. Лишь после этого скорбного ритуала многолюдное заседание министров смогло продолжить свою работу. Вэй Шао отрапортовал о безоговорочной победе над джурдженями. Затем, под охраной, в тронный зал был приведён сын вождя — отныне особо важный пленник Великой Джоу. — Господа, генералы, вы — истинные герои своей страны, — торжественно возвестил император, довольный исходом битвы и преисполненный решимости вознаградить своих верных полководцев. — Скажите, какой награды вы желаете? — Ваше величество, ваш покорный слуга осмеливается молить вас о милости. Позвольте мне покинуть службу, — с надеждой обратился к императору Вэй Шао. — Генерал, я едва ли понимаю ваши слова. Вы только что одержали блистательную победу над ненавистными чжурчжэнями, — возразил император. — И просите отставки. — Ваше величество, если бы здоровье позволяло, я бы и не помышлял о столь дерзкой просьбе, — Вэй Шао вновь сотрясся от приступе кашля, и на белоснежной ткани платка вновь выступили багровые капли. — Но, увы, в моем нынешнем состоянии мне остается лишь удалиться на покой, дабы посвятить оставшиеся дни семье и мирной жизни. — Хорошо, я смирюсь с вашим решением, но лишь при одном условии: войско Вэй должно обрести достойного преемника. - обьявил император. - Можете ли вы, генерал Вэй, назвать имя того, кто, по вашему мнению, достоин такой чести? - Мой младший брат, генерал Вэй Ди, более чем достоин занять пост командующего войсками Вэй, - представил своего преемника Вэй Шао. - Да, он ещё молод и бывает несдержан. Но его последняя битва доказала, что он уже закалённый полководец. Естественно, я буду давать ему советы, но лишь изредка. - Хорошо, генерал, - распорядился император, принимая отставку. - Желаю вам скорейшего выздоровления. - И, обратившись к собравшимся, провозгласил: - Генерал Вэй Ди назначается командующим войсками Вэй! Когда Вэй Шао, сопровождаемый своим молодым братом, покидал тронный зал, по залу прокатился его приглушенный кашель. Вэй Шао заметил, что большинство чиновников смотрят на него с жалостью. Ведь он, будучи ещё совсем молодым мужчиной, угасал от смертельной, неизлечимой болезни. Однако, среди сочувственных взоров он увидел и уважительные. А значит, в тронном зале нашлись и те, кто принял его отставку как должное. ******** Зима вновь окутала Лицзянь пушистым покрывалом. Вэй Шао, укрытый меховой накидкой из куницы, находился на смотровой башне крепостной стены, вглядываясь в заснеженную даль, где таилось будущее. Вся его жизнь прошла в битвах, и лишь сейчас он обрел возможность наслаждаться мирной жизнью рядом с любимой женой и дочерью. Болезнь, к удивлению лекарей, отступила, но Вэй Шао знал: он жив лишь ради них. Он знал и то, что брат его достойно несет бремя власти, готовя войско к новой войне с королевством Суй. Вэй Шао был рад, что семья их редко бывает в поместье Линь, ставшем таким шумным в последнее время. Цзю Юнли, хромой и опирающийся на трость, как и предрекал лекарь, все еще жил в поместье родственников, но и он был счастлив: Линь Миюэ носила под сердцем его ребенка. Вэй Шао тряхнул головой, осознавая, что жизнь его еще не окончена, и умирать ему еще рано. — О чем задумался, дорогой? — прозвучал голос Линь Лан, подошедшей сзади и ласково обнявшей мужа. — О своей жизни, — ответил Вэй Шао. — Я думал, что моя немочь сломала меня. Но теперь я вижу, что это было благословение. Ведь именно благодаря своей решимости я встретил тебя и обрел настоящее счастье и любовь. Вэй Шао чувствовал, как холодок ветра ласкает его щеки, но его сердце пылало теплом. Он был готов к тому, что принесет будущее, будь то мир или новые вызовы. Ему было достаточно того, что он снова почувствовал вкус жизни, что он окружен любовью самых дорогих ему людей. Это было его главное сокровище, его вечная сила. **** КОНЕЦ ****