Мой генерал

Уже несколько дней Лицзянь терзался унынием. На ближнем холме солдаты и крепкие мужчины из местных рыли укрепления, а старики готовили убежище в овраге. С внутренней стороны крепостной стены складировали камни и бревна, женщины же тем временем трудились над заготовкой масла, которым планировалось поливать джурджений. Но тревожные вести о ранении генерала Цзю омрачали настроение жителей – теперь защита города ложилась на плечи молодого генерала Вэй Ди. Главнокомандующий Вэй Шао, тем временем, находился с небольшим отрядом у проклятого ущелья, на случай, если кочевники решатся прорываться через него на земли Великой Джоу. Чтобы умиротворить и вселить надежду в сердца простого народа, Вэй Ди повелел собрать всех жителей города на центральной площади. Там, под ненастным небом, он обратился к ним. — Жители Лицзяня! Не ведайте страха! Все идет по замыслу моего брата. Действительно, весть о ранении генерала Цзю омрачила наши надежды, ведь он должен был встать плечом к плечу со мной на защиту нашего города. — Вэй Ди старался, как мог, успокоить встревоженных горожан. — Однако мой брат уже предпринял решительные шаги… Он лично возглавил отряд Цзю Юнли, который спешит на выручку в Лицзянь. Но, увы, снежные потоки, сковавшие дороги, могут замедлить продвижение нашего войска. Поэтому нам предстоит самим дать отпор джурдженям. Слова Вэй Ди, словно двойственный луч света, принесли и утешение, и новый повод для тревоги. Но теперь в глазах его слушателей, помимо страха перед неумолимыми джурдженями, зажегся и священный огонь — желание сокрушить вражеские полчища так, чтобы навсегда уничтожить в них саму мысль о посягательстве на земли Великой Джоу. Два дня томительного ожидания пронеслись, словно миг, и вот, на самой заре, когда первые лучи солнца ещё не успели прогнать ночной холод, на горизонте замаячило войско джурджений. Оно предстало во всей своей грозной мощи, но ни одного воина, стоявшего дозором на стенах города, ни сам Вэй Ди, не дрогнули перед этой громадой. «Подпустим их ближе к укреплениям, – отдал приказ Вэй Ди, – и осыплем градом стрел. Приготовьте кипящее масло, камни и бревна – всё это обрушится на вражеские головы!» Солдаты, как один, молчаливым согласием подтвердили готовность исполнить волю генерала. Вэй Ди не забыл и о скрытой в овраге засаде, приказав готовить удар деревянными копьями. Едва джурдженская рать достигла края оврага, как земля словно ожила под копытами их коней. В рядах кочевников началась невиданная сумятица. Их боевые скакуны, напоровшись на острые древка, стали сбрасывать своих всадников, повергая войско в хаос. Этого Вэй Ди и ждал. «Лучники, огонь!» – прозвучал его голос. И в тот же миг, словно осенний листопад, стрелы, заслонив собой хмурое небо, полетели в стан врага. Стрелы находили свои цели с жутким свистом, заставляя джурдженей падать словно подкошенные. В то же время, сверху, с крепостных стен, на осаждающих обрушился настоящий апокалипсис. Кипящее масло обжигало кожу, камни дробили кости, а тяжелые бревна с треском ломали щиты и пробивали панцири. Хаос и паника охватили ряды врага, их грозная мощь таяла на глазах, превращаясь в жалкие остатки некогда грозного войска. Вэй Ди, наблюдая за разыгравшимся побоищем, чувствовал, как в груди разгорается огонь не только ярости, но и гордости за своих воинов. Они сражались с беспримерным мужеством, защищая свой дом и свои семьи. И враг, пришедший с разрушением и смертью, теперь сам лежал в грязи, растерзанный и сломленный. Лязг металла о металл, крики раненых и предсмертные хрипы сливались в единый, жуткий реквием. Джурджени, еще недавно уверенные в своей победе, теперь бились за свои жизни, пытаясь хоть как-то вырваться из смертельной ловушки, которую им подготовил хитрый и дальновидный генерал. Но засада в овраге продолжала свое дело. Каждый удар копья был точным и смертоносным, превращая стремительную конницу в беззащитную толпу. Лошади, обезумевшие от боли, топтали своих хозяев, усиливая хаос и смятение. Вэй Ди дал знак отряду артелерии, стоявших в засаде за холмом, начать атаку по кочевникам огненными шарами. И это был последний, завершающий удар, который должен был окончательно сломить волю врага. Ветер разносил запах крови и страха, а солнце, поднявшись выше, освещало поле битвы, где враг был разгромлен. Вэй Ди с мрачным предчувствием наблюдал, как джурджени, загнанные в ловушку, отчаянно метались, пытаясь вырваться из западни. Но тишину хаоса разорвал пронзительный зов горна, и перед взором бравого молодого полководца вновь возникла мерцающая на горизонте стена всадников – половина несметного вражеского войска. Стало очевидно: вождь джурдженской орды разделил свои силы, и теперь, пока остатки одной его части добивали последние жалкие остатки, другая, не тронутая, готовилась обрушить всю свою ярость на город. «Всем быть наготове! Готовьтесь к осаде крепостных стен!» – разнесся звонкий приказ Вэй Ди. И вправду, вражеское войско, словно неукротимая стихия, обрушило всю свою мощь на неприступные стены. Джурджени, вооруженные осадными лестницами и крючьями, цеплявшимися за каменные выступы, ринулись вверх. Но защитники города, отбивая натиск, скидывали их вниз градом стрел, копий и даже обрушивая на головы осаждающих тяжелые топоры. С высоты стен на врага вновь полился смертоносный поток кипящего масла, камней и бревен. Осада джурдженской орды безжалостно терзала стены до самого вечера, но долгожданного подкрепления – войск Вэй Шао – все не было видно. Именно тогда Вэй Ди поступил тревожный доклад: у защитников города закончились стрелы. «Тогда используйте то, что у нас еще есть! Камни! Бревна! Кипящее масло!» – заревел Вэй Ди, пылающий решимостью. Так, под неумолимым натиском врага, в город спустилась ночь. Но даже в этом положении Вэй Ди не знал покоя. Он обошел город, осматривая оборонительные укрепления. Он видел измученных женщин, продолжавших с героическим упорством кипятить масло, мужчин и стариков, с невероятным трудом перемещавших бревна и камни. Он посетил лазареты, переполненные стонущими от ран. И его взору предстала жуткая гора трупов – среди павших солдат были и мирные жители, ставшие жертвами безжалостной войны. «Генерал! Беда! Джурджени пробрались к северным воротам, что находятся со стороны реки! Охрана там не так сильна, как у главных ворот города! Боюсь, они могут попытаться прорваться в город оттуда!» – донесся встревоженный голос дозорного. «Я этого не допущу!» – выкрикнул Вэй Ди, в его глазах загорелся огонь решимости. «Приказываю собрать тридцать воинов. Мы постараемся удержать северные ворота до прихода моего брата!» Преодолев в себе усталость и страх, Вэй Ди, облаченный в потрепанные доспехи, помчался к северным воротам. За ним, словно призраки в ночи, спешили три десятка воинов, чьи лица, освещенные факелами, отражали такую же мрачную решимость. Каждый из них знал: промедление смерти подобно. Прибыв на место, Вэй Ди увидел, как джурдженские воины, словно голодные волки, уже пытаются подступиться к воротам. Слышался треск дерева, скрежет металла, предвещающий скорый прорыв. Вэй Ди, не теряя ни секунды, выстроил своих бойцов. Он знал, что их мало, но верил в их стойкость и отвагу. «За мной! За наш город!» – прокричал Вэй Ди, и его голос, полный ярости и надежды, вдохнул в воинов невиданную силу. С криком они ринулись навстречу врагу. Началась жестокая схватка. Каждый метр земли, каждая трещина в стене стали ареной для смертельной борьбы. Воины под командованием Вэй Ди сражались как львы. Им приходилось отбивать удары алебард, парировать мечи, уклоняться от стрел. Но они не отступали. Они знали, что за их спинами – спящий город, обреченный на гибель, если они не выстоят. Вэй Ди, орудуя мечом, сам служил примером мужества, отважно сражаясь в самой гуще боя. Время тянулось мучительно медленно. Каждый миг казался вечностью. Но вот, когда силы защитников были на исходе, и казалось, что воротам не устоять, с поля боя донесся радостный крик: «Подкрепление! Это генерал Вэй Шао!» Появление свежих сил вдохнуло новую жизнь в ряды защитников. -Вперед! К победе! - выкрикнул Вей Ди. После он приказал перегруппироваться всем войскам. Вей Ди вернулся к южным главным воротам, зная, что за северные ворота опасаться уже нечего. Воины старшего брата сделают свое дело. И тогда Вей Ди увидел своего брата: тот был облачен в доспехи, в руках меч... а сам он был верхом на коне. Вей Ди не понимал, как его брат, будучи парализованным ниже пояса, смог оседлать лошадь... С появлением Вэй Шао, который лично вел отряд опытных солдат, битва на северных воротах неуклонно стала меняться. Его появление, словно долгожданный рассвет, развеяло последние тени сомнения и страха у измотанных защитников. Воины Вэй Ди, увидев, что их жертвы не напрасны, обрели второе дыхание. Опытные солдаты Вэй Шао, с их слаженной тактикой и блестящей подготовкой, быстро восстановили строй. Они начали оттеснять джурдженских захватчиков, которые, потеряв внезапность и столкнувшись с организованным сопротивлением, замешкались. Треск дерева и скрежет металла сменились звоном стали и боевыми кличами. Вэй Ди, почувствовав прилив сил, удвоил натиск. Его меч мелькал с невероятной скоростью, отсекая врагов и открывая путь для своих воинов. Он увидел, как солдаты Вэй Шао, словно единый организм, действуют с безупречной координацией, их щиты отражают удары, а копья находят уязвимые места в обороне противника. Ночь еще не закончилась, и битва не была выиграна. Джурдженцы, несмотря на потери, продолжали упорствовать, их ярость лишь возрастала. Однако теперь защитники города были не одни. Благодаря своевременному подкреплению и мужеству обоих генералов, у них появился шанс не только переломить ход сражения и защитить свой дом, а так же раз и навсегда указать джурдженям их место. На рассвете стало очевидно: джурджени были разгромлены. Большая часть их орды теперь покоилась у стен Лицзяня, а те, кто выжил, сдались на милость Великой Чжоу. Вэй Шао приказал заковать их в цепи и отправить в лагерь военнопленных. Оставшихся в живых командиров джурдженей решено было казнить, отсекая головы от плеч. — Брат, вождь джурдженей погиб в битве. Его тело только что нашли, — сообщил брату Вэй Ди. — Пусть его похоронят с должными почестями, — ответил Вэй Шао, вновь сидящий в инвалидном кресле у жаровни. — Его сын – наш главный пленный. Его я доставлю в столицу императору. — Тебя хорошо наградят! Это твоя великая, великая победа! — восторженно воскликнул Вэй Ди. — А что там с Цзю Юнли? — Жив, но останется хромым, — ответил Вэй Шао, но в тот же миг он зашёлся кашлем. — Тебе нездоровится? Или прежняя болезнь вернулась? — встревоженно спросил Вэй Ди. — Лишь напомнила о себе, — отмахнулся Вэй Шао, а затем серьёзным тоном заявил: — Я собираюсь просить императора отпустить меня в отставку. Хватит с меня воин. Хочу остаток своих дней прожить в покое с женой и дочерью. — Брат, ты так говоришь, будто собрался помереть, — настороженно заметил Вэй Ди. — Не бойся, я не умираю. Но моё здоровье уже не то, — ответил Вэй Шао, успокаивая брата. — К тому же чахотка рано или поздно вернётся. А до того я хочу прожить счастливо. Но Вэй Ди неожиданно понял: его старший брат просто-напросто устал от жизни в военных походах. Он жаждет тихой семейной жизни. И в этом нет ничего плохого.