Let the Water Carry Me Away

Прошло почти четыре часа, прежде чем Ганнибал вышел из спальни и обнаружил Уилла на диване: в одной руке у него был планшет, в другой маленький котёнок, а у ног спали собаки. — Привет. Ты хорошо спал? — Уилл улыбается, глядя на Ганнибала, на его растрёпанные волосы и след от подушки на щеке. — Похоже, ты отлично выспался. — Я действительно очень хорошо спал, спасибо. — Ганнибал приподнимает бровь. — Это мой планшет? Уилл кивает. — Да. Я вывел собак и нашёл коттедж, в котором ты жил. Принёс твои вещи. — Он кивает в сторону двух сумок у стеклянной стены. — У тебя там было не так уж много. Я забрал всё из холодильника, выключил его и прибрался, чтобы дом снова выглядел заброшенным. Как только Уилл решил попытаться найти убежище Ганнибала, его мысли сразу вернулись к маленькому домику, который он видел в тот день, когда нашёл котёнка. Поиграв с собаками около часа, он отвёз их обратно и спустился по дороге на машине. И, как он и подозревал, коттедж оказался жилым. Жизнь Ганнибала трудно было назвать роскошной. Немного одежды, спальный мешок, холодильник, полный свежих фруктов и овощей, различные крупы. Плитка с подогревом, пара кастрюль. Вода и туалет — но без душа. Хотя было очевидно, что Ганнибал спал там, Уилл решил, что тот, вероятно, пользовался душами на шоссе. Учитывая всё, что он знал о нём, такая жизнь казалась странной — и в то же время совсем неудивительной. Ганнибал садится на край дивана, и Поппи тут же подходит к нему. На нём пижамные штаны и футболка, и, по мнению Уилла, он выглядит прекрасно. — Спасибо, Уилл. Я собирался спуститься туда сегодня вечером, когда стемнеет, чтобы забрать свои вещи. Уилл смотрит на планшет. Он искал в сети любые упоминания о Ганнибале Лектере — любые признаки того, что кто-то снова вышел на его след. Ничего. Даже от Фредди Лаундс. — Похоже, тебе всё-таки удалось сбежать. Ганнибал откидывается на спинку дивана. Он всё ещё двигается осторожно — спина, похоже, даёт о себе знать, — но самодовольное выражение лица от боли не меняется. — Да. Я был очень скрупулёзен. — Земля под утёсами, где стоит коттедж, принадлежит этой собственности. — Уиллу искренне любопытно. — Что бы ты сделал, если бы я тогда спустился туда, осмотреться, посмотреть домик? — Я видел тебя в тот день, когда ты нашёл крошечного Ганнибала. — Ганнибал смотрит на него открыто и честно. — Я был в доме и наблюдал за тобой из окна. Я подумал, что ты можешь прийти. Но котёнок отвлёк тебя. Я собирался навестить тебя в ближайшее время… но у меня не хватило духу. Уилл смотрит на него с нежностью. Конечно, Ганнибал следил за ним. Несмотря на грусть о потерянном времени, он чувствует благодарность. — А если бы я не отвлёкся? — Я бы вышел к тебе. И надеялся, что ты меня не убьёшь. Они оба знают: учитывая их прошлое, это был вполне возможный исход. Уилл откладывает планшет. Котёнок свернулся клубком у него на ладони. Когда он нашёл его, тот легко помещался в руке — теперь он заметно подрос. — Думаю, это девочка. Ганнибал на секунду выглядит озадаченным, затем понимает. — А… котёнок. Тогда тебе придётся подобрать другое имя. Уилл качает головой. — Нет. Она всё равно Ганнибал. Она очень на тебя похожа. Ганнибал мягко улыбается. — Я рад, что ты её нашёл. Похоже, она тебе очень нравится. Уилл осторожно укладывает котёнка обратно в коробку. Та переворачивается на бок, поджав хвост. — Мне всегда нравилось приводить домой бездомных животных. — Он смотрит на другого, более крупного Ганнибала. — И, кажется, теперь я нашёл ещё одного. Что мы будем делать? Он садится рядом и обнимает его. Что бы ни ждало их впереди, сейчас приятно быть так близко после долгой разлуки. — Нам не нужно торопиться. Никто не знает, что я здесь. У нас есть ворота, забор, и неожиданных гостей не будет. Мы можем оставаться здесь столько, сколько нужно, и решить, куда поедем дальше. Уилл вздыхает. — Значит, мы согласны, что нам нельзя оставаться в США? Он смотрит на собак. Куда бы они ни поехали, собаки и кошка поедут с ними — это не обсуждается. — Да. В конечном счёте было бы глупо оставаться здесь. Хотя мне трудно представить, как нас могли бы обнаружить. Если ты ходишь за продуктами, а я остаюсь дома… Уилл откидывается назад, чтобы посмотреть на него. — И ты прекратишь убивать? — Я должен. Это цена за то, чтобы быть с тобой. Уилл прищуривается. Он не уверен, что действительно хочет этого. В мире так много жестоких людей. — Ты не сможешь продолжать в том же духе. — Возможно. — Ганнибал пожимает плечами. — Но я попробую. — А если я скажу, что, возможно, однажды хотел бы… присоединиться к тебе? Он говорит это небрежно, хотя знает, что Ганнибала это удивит. Глаза Ганнибала широко раскрываются. — Уилл… тогда нам придётся быть очень осторожными. И выбирать добычу с умом. Они улыбаются друг другу. Сейчас нет нужды строить планы — всё это можно оставить на потом. Живот Уилла урчит, и он встаёт с дивана. — Хочешь принять душ? Уже поздно, и я проголодался. Он идёт на кухню. — Обычно я готовлю курицу с рисом. Это вкусно… или ты хочешь приготовить сам? Ганнибал поднимается и осторожно следует за ним, прислушиваясь к спине. Он улыбается. — Ты бы приготовил для меня? Уилл опирается на кухонную стойку, скрестив руки на груди. Он знает, что Ганнибал старается не привлекать внимания, но вопрос всё равно болезненно отзывается внутри. — Ганнибал, я бы сделал для тебя всё. Всё, что угодно. Улыбка Ганнибала меркнет — и тут же сменяется выражением, которое Уилл видит нечасто. Уязвимостью. Ганнибал открыт перед ним, как книга. — Я знаю. И я отчаянно надеюсь, что ты понимаешь: я чувствую то же самое, Уилл. Уилл кивает. Всего несколько часов назад член Ганнибала был глубоко в нём, они открылись друг другу, показав самое сокровенное. И всё же этот момент кажется куда более глубоким. Он сглатывает. Когда Ганнибал подходит ближе, берёт его за плечи и притягивает к себе, Уилл утыкается лицом в изгиб его шеи и глубоко вдыхает знакомый запах. — Ты пахнешь кокосом, сексом и сном. Это… чудесно, — бормочет он, уткнувшись в кожу Ганнибала. Тот тихо усмехается. — Мне нужно принять душ. А потом я с удовольствием съем всё, что ты для меня приготовишь. Они остаются так ещё какое-то время, а затем мягко расстаются, обменявшись нежным поцелуем. Уилл думает, что мог бы привыкнуть к этому — к домашнему уюту, к жизни с Ганнибалом под одной крышей. Он смотрит ему вслед, когда тот уходит в душ — всё ещё немного скованный из-за спины, но морфий, похоже, немного помог. Собаки всё ещё спят, но Уилл знает, что скоро они проголодаются. Он ставит на плиту большую кастрюлю, засыпает рис, добавляет куриный фарш и замороженную морковь, заливает водой. Когда всё сварится, он разобьёт туда пару яиц — для дополнительного белка. Затем он принимается готовить еду для себя и Ганнибала. Нарезает кубиками две куриные грудки и начинает обжаривать их в глубокой кастрюле. Когда мясо подрумянивается, он добавляет свежий болгарский перец, чеснок, лук и сельдерей. Из ванной доносится шум воды. Уилл на секунду задумывается, не стоит ли проверить Ганнибала, но дверь в спальню открыта, а дверь в ванную приоткрыта — если понадобится помощь, он обязательно услышит. Мясо с овощами источает чудесный аромат. Уилл добавляет смесь сухих специй — паприку, кайенский перец, соль и дроблёный чёрный перец. Он мог бы использовать тот же фарш, что и для собак, но предпочитает белое мясо. Когда всё приобретает золотистый оттенок, он засыпает рис и заливает куриным бульоном. Тщательно перемешивает, доводит до кипения, затем накрывает крышкой и убавляет огонь. Он тихо смеётся, думая о том, как далеко отошёл от южной кухни: его вариант «грязного риса» имеет с ней мало общего. Но ему нравится именно так. Свежие продукты кажутся почти роскошью после недель, проведённых на сушёных специях. Из спальни слышится шорох. Еда Уилла далека от стандартов Ганнибала, но он уверен — тот не станет возражать. Его возлюбленный. Странно думать о Ганнибале так. Он больше, чем просто человек. Он — всё для Уилла. Еда для собак готова. Уилл снимает кастрюлю с плиты и даёт ей немного остыть, затем разбивает два яйца и быстро размешивает их, чтобы они приготовились от жара. Услышав тихие шаги, он оборачивается — и на мгновение просто любуется Ганнибалом Лектером. Волосы у того ещё влажные и слегка падают на лоб. На нём белая футболка и тёмно-синие пижамные штаны в тонкую белую полоску. Уилл улыбается: прежний Ганнибал Лектер ни за что не стал бы ужинать в пижаме. Ганнибал, похоже, понимает его мысли — пытается строго взглянуть, но быстро сдаётся и улыбается. — Я понимаю, что это неподходящий наряд для ужина. Но спина всё ещё беспокоит меня, и я заметил, что сегодня узкие брюки — не лучшая идея. Уилл смеётся. Его накрывает волной счастья: Ганнибал здесь, рядом, такой спокойный и домашний. — Тебе не нужно ничего объяснять. Я никому не скажу, что ты ужинаешь в пижаме, обещаю. — Он заглядывает в кастрюлю. — Нужно ещё несколько минут. Это, конечно, не те ужины, что ты готовил для нас. Взгляд Ганнибала наполняется искренним восхищением. — Уилл, я ценю то, что ты готовишь для меня. По запаху уже ясно, что это будет прекрасно. Может, мне выбрать вино? Уилл слегка хмурится. — Тебе точно стоит пить, если, возможно, понадобится морфий? Ганнибал кивает. — Ты прав. Я только пригублю. Остальное придётся допить тебе. Он подходит ближе, мягко прижимаясь своим большим телом, обнимает Уилла и притягивает его к поцелую. Улыбаясь прямо ему в губы, он шепчет: — Вино, без сомнения, сделает тебя достаточно податливым, чтобы я смог уговорить тебя вернуться со мной в постель после ужина. Они оба уже возбуждены, и вопрос лишь в том, выдержит ли курица на плите столько времени. Но спина Ганнибала и голод берут верх, и Уилл с сожалением отстраняется. — После ужина. Если со спиной всё будет в порядке. Ганнибал позволяет ему отойти, с выражением притворной тоски. — Я уверен, мы найдём способ дать мне отдохнуть. Уилл слегка краснеет, но кивает. Он тоже в этом уверен. Пока Ганнибал идёт за бутылкой вина, Уилл раскладывает еду по мискам. Она уже достаточно остыла, и собаки будут есть вместе с ними. Вернувшись, Ганнибал убирает приготовленные Уиллом винные бокалы и заменяет их фужерами для шампанского. — Прекрасное розовое шампанское. «Вдова Клико», 2012 года. Оно отлично сочетается со специями. — Не слишком ли изысканно для простого риса? — приподнимает бровь Уилл. Ганнибал наливает совсем немного, передаёт бокал. Они нюхают аромат и делают по глотку. Вкус поражает. — Изысканно, — улыбается Ганнибал. — Как и ты, Уилл. — Это действительно потрясающе. Но всё равно кажется слишком шикарным для такого ужина. Они садятся. Уилл приносит им по стакану воды. — Спасибо, — говорит Ганнибал тихо. — За всё. Уилл не может ответить — ком в горле мешает. Он просто сжимает руку Ганнибала. Они едят молча. Ганнибал негромко одобрительно мычит. Уилл следит, чтобы тот не пил слишком много. После ужина Уилл отправляет Ганнибала на диван, сам принимаясь за посуду. Он видит, как тому больно, и чувствует вину — и вместе с ней желание всё повторить. Собаки тут же окружают Ганнибала. Уилл улыбается, слыша, как тот тихо говорит с ними.  Может быть, у нас получится. Должно получиться. Перед тем как мыть посуду, Уилл готовит еду для крошки Ганнибала — смешивает молочную смесь с кормом. Он ставит миску и улыбается, видя, как та ест. — Ты говорил по-литовски? — спрашивает он. — Это звучало… очень нежно. — Да. Я говорил им, какие они хорошие собаки и как рад заботиться о них. Уилл садится рядом, осторожно обнимая его. — Я не хочу причинять тебе боль. Ганнибал снова и снова гладит его по спине, словно убеждаясь, что Уилл действительно здесь. — Всё в порядке, Уилл. Близость с тобой никогда не причинит мне боли. Но твоя борода щекочет, — с лёгкой улыбкой говорит Ганнибал. Уилл хихикает и ещё немного трётся бородой о его шею, прежде чем отстраниться. — Я могу её сбрить, если хочешь? — он проводит пальцами по щетине. Борода всегда казалась ему щитом между ним и реальностью, между старой жизнью и новой. Возможно, теперь этот щит ему больше не нужен. Но Ганнибал качает головой. — Это не мне решать. Ты прекрасен. Он тянется к Уиллу, проводит пальцем по изогнутой брови, затем по коротким волосам, за ухо, вниз по шее — и в конце концов касается бороды. — Ты такой же, как прежде, и в то же время совершенно новый. Уилл закрывает глаза. Нежное прикосновение ощущается как бальзам для души. — Я не был готов к тому, насколько это окажется… эмоциональным, — шепчет он. — За последний год я столько раз думал, что сделал бы всё, лишь бы ты вернулся. Отдал бы что угодно. И вот ты здесь. Ганнибал тихо напевает. Его рука скользит вниз по руке Уилла, и он переплетает их пальцы. Вторая рука покоится на колене Уилла. — Я был очень зол, — продолжает Уилл. — Когда ты впервые появился здесь, я хотел убить тебя. Хотел наказать за боль, которую ты мне причинил. Но теперь это не имеет значения. Ты здесь. — Он смотрит Ганнибалу прямо в глаза, так открыто, что тому кажется, будто он видит саму душу Уилла. — Я люблю тебя. Мы больше никогда не расстанемся. Ганнибал улыбается, и в его глазах блестят слёзы. — Я надеялся, что ты сможешь полюбить меня, Уилл. Моя любовь к тебе никогда не ослабевала. Долгое время она причиняла мне тревогу и боль. А сейчас… это самое прекрасное чувство, которое я когда-либо испытывал. Собаки сидят у их ног и внимательно смотрят на них. Уилл замечает это и начинает смеяться. — Эй, пушистики, не могли бы вы оставить нас наедине? — говорит он, утирая случайную слезу, которая теряется в бороде. — У нас тут личный момент. Ганнибал тоже смеётся. — Они очаровательны. Я рад, что ты привёл их сюда. Уилл встаёт и открывает дверь, выпуская собак. Рассеянно он хватает со столика пачку сигарет и кладёт её в карман — привычка, оставшаяся от вечерних прогулок. Осознав это, он смотрит на Ганнибала. — Ты хочешь, чтобы я бросил курить? Ганнибал пожимает плечами, поднимаясь с дивана. Он двигается почти свободно, хотя поясница всё ещё немного напряжена. — Я не возражаю. Запах никотина на твоей коже мне даже нравится. И я не в том положении, чтобы указывать тебе, что делать. — Он идёт в спальню и возвращается с двумя пальто. Ветер усилился, в воздухе появилась прохлада. — Но, пока ты куришь, я составлю тебе компанию. Некоторое время они сидят на улице. Собаки занимаются своими делами, а Уилл и Ганнибал курят вместе. Уиллу кажется это неожиданно интимным — взять сигарету в рот сразу после того, как она была между губами Ганнибала. Он ловит себя на желании затащить его обратно в дом, и по тёмному блеску глаз Ганнибала понимает, что это чувство взаимно. Но они заканчивают, Уилл зовёт собак, и все возвращаются в дом. Ганнибал снова садится на диван, пока Уилл принимается за посуду. Напряжение висит в воздухе. Уилл размышляет о том, как быть со спиной Ганнибала, как не причинить ему боли. Он настолько погружён в эти мысли, что вздрагивает, когда Ганнибал подходит вплотную и прижимается к нему сзади. — У меня может болеть спина, — шепчет он ему на ухо, и от его дыхания по коже Уилла бегут мурашки, — но не настолько, чтобы я не смог это вынести. Я бы с удовольствием взял тебя снова. Или… может быть, ты хочешь взять меня? Он прижимается пахом, и сквозь тонкую ткань пижамных штанов ясно ощущается его возбуждение. Уилл стонет. — Ганнибал… Он поворачивается, и они целуются. Уилл углубляет поцелуй, чувствуя вкус никотина, еды и чего-то сладкого — возможно, самого Ганнибала. — Да, — шепчет он. — Я этого хочу. Позволь мне овладеть тобой. Уилл покрывает поцелуями его подбородок, спускается ниже, приподнимая футболку, чтобы добраться до груди, посыпанной серебристыми волосками. Он щиплет один сосок и берёт другой в рот. Ганнибал резко выдыхает. Его рука ложится на голову Уилла, направляя. Уилл послушно следует этому движению. Он стягивает с Ганнибала пижамные штаны и боксеры и берёт его в рот, вызывая приглушённый стон. Он не собирается доводить дело до конца — лишь дразнит, запоминает реакции, изучает, что нравится Ганнибалу. Когда он проводит губами по чувствительной головке, Ганнибал вздрагивает, и Уилл запечатлевает это мгновение в памяти. Его язык скользит, слизывая капли, и он думает, что мог бы привыкнуть к этому вкусу. Неохотно отстранившись, он смотрит на Ганнибала, который неловко присел, щадя больное колено. — Давай я тебя трахну? Ганнибал кивает. — Конечно. Пожалуйста. Он протягивает руку и помогает Уиллу подняться. Уилл аккуратно приводит его в порядок, натягивает одежду, и они направляются в спальню. Он закрывает дверь, притягивает Ганнибала вплотную к себе и впивается в его губы страстным поцелуем.