Let the Water Carry Me Away

Тихий стон Ганнибала действует на Уилла как афродизиак. Он почти физически ощущает, как его член становится ещё твёрже, и невольно стонет в поцелуй. Руки Ганнибала скользят по его спине: одна поднимается, зарываясь в короткие волосы, другая сжимает задницу Уилла. Уилл улыбается ему в губы, но ничего не говорит. Ганнибал обычно сдержан и элегантен, каждое движение выверено. Но в такие моменты, когда дело доходит до прикосновений, эта сдержанность исчезает, оставляя лишь чистые эмоции. Мимолётная мысль пронзает Уилла: а был ли он таким с Аланой и Беделией? От этого он вздрагивает и невольно чуть отстраняется. — Уилл? — Ганнибал внимательно смотрит на него, замечая перемену. — О чём ты только что подумал? Он берёт Уилла за бёдра и слегка откидывается назад, вынуждая встретиться взглядами. Уилл пытается отвести глаза, но Ганнибал не позволяет — крепко удерживает его за подбородок. — Уилл. Скажи мне. В его голосе звучит та интонация, которую Уилл слишком хорошо знает, чтобы сопротивляться. — Я подумал, что… — ему стыдно. Он знает, что Ганнибал уверен в них, что он считает Уилла особенным, что их связь — нечто иное. И всё же… — Я подумал, не путался ли ты в своих чувствах, когда был с Аланой и Беделией. Ганнибал не двигается, но напряжение ощущается почти физически. Уилл чувствует жар его гнева. — Нет. Я не испытывал к ним ничего подобного тому, что чувствую к тебе. — Его взгляд ясен и прям. — Они были… пешками, за неимением лучшего слова. Мне могло нравиться их общество, но я не любил их. Его хватка на талии Уилла становится крепче. Голос смягчается, но в нём появляется настойчивость. — Не сомневайся, Уилл. Я люблю тебя так, как никогда и никого не любил. Я сделаю всё, чтобы ты остался со мной. — Он переплетает их пальцы. — Я уничтожу всё, что встанет между нами. Ты — единственный. В его глазах горит огонь, и по спине Уилла пробегает холодная дрожь. Он твёрдый, мучительно твёрдый, и ему необходимо овладеть Ганнибалом, заявить на него права. Он притягивает его ближе и шепчет на ухо: — Покажи мне, какую позу выдержит твоя спина. Потому что сейчас я тебя трахну. Ганнибал ничего не отвечает, но осторожно ложится на кровать. Уилл сразу понимает: ему больнее, чем он показывает. Это заставляет его решить быть мягче. Ганнибал лежит на спине, подложив под голову подушку. Ноги согнуты, взгляд направлен на Уилла — чуть неуверенный, но доверчивый. Уилл тут же склоняется над ним и начинает целовать. Одна рука скользит в штаны Ганнибала, освобождая его твёрдый член и медленно сжимая его. Уилл прокладывает дорожку поцелуев от губ вниз, другой рукой стягивает футболку, находит сосок и осторожно прикусывает его. — О, Уилл… — Ганнибал дрожит. Из его члена выступает преякулят, и Уилл использует его, ускоряя движение руки. Потом вдруг останавливается. — Подожди… я сейчас вернусь. Ганнибал хмурится, его взгляд падает на банку с кокосовым маслом на тумбочке. Когда Уилл возвращается с большой прозрачной бутылкой, он выглядит слегка смущённым. — Я принёс это… — на бутылке яркая надпись. — Я взял самую большую, какую они продавали. Чувствовал себя извращенцем. Он краснеет. Ганнибал смеётся. — Дорогой Уилл. Это прекрасно. Он приподнимается на локтях; его член прижимается к животу, с головки медленно стекает капля. Он выглядит счастливым. Возбуждённым. Почти беззаботным. Не прежний Ганнибал — новый, сломленный, травмированный… но всё ещё опасный. Только не для Уилла. Никогда больше — не для Уилла. — Правда? Я просто попросил силиконовую смазку, а продавец указал на эту… — Уилл улыбается, поворачивая помпу и ставя бутылку на тумбочку. — Значит, я не извращенец? Он наклоняется ближе. — Если это так, — отвечает Ганнибал, — то и я тоже. И ни с кем другим я не хотел бы быть. Они целуются. Уилл тихо стонет, устраиваясь между ног Ганнибала и начиная тереться членом о его член. Он полон решимости доставить только удовольствие. Спина не станет проблемой. Он знает анатомию, знает, как работают мышцы, как вести себя осторожно. Если не спешить — всё будет хорошо. — Я собираюсь… — шепчет он, целуя Ганнибала под челюстью. — Заставить тебя почувствовать… — ещё ниже, намёк на зубы, резкий вдох. — Как это чертовски приятно… — язык скользит по животу, к пупку. — Так, что ты никогда не… — поцелуи вокруг напряжённого члена, по коже течёт влага. — Захочешь ничего другого. Уилл берёт член Ганнибала в рот. Он вдруг понимает, что ему действительно нравится это делать. Возможно, просто именно его член. Он не собирается сейчас это анализировать. Он стягивает штаны и боксеры до бёдер и пытается взять его глубже, но задыхается раньше, чем получается. Однако реакция Ганнибала — резкий вдох — заставляет его попробовать снова. И он делает это намеренно, позволяя себе подавиться, потому что Ганнибалу это нравится. Ноги Ганнибала слегка дрожат, когда Уилл наконец отпускает его член. Он бережно удерживает его рукой, облизывая и посасывая тугие яйца, другой ладонью массируя округлую ягодицу. Уилла накрывает отчаянное желание раздеть Ганнибала полностью, увидеть его целиком. Он совсем не похож на человека, который год провёл в бегах, да ещё и с травмами — он выглядит потрясающе. Намного лучше, чем в тюремной камере, с мрачной уверенностью подсказывает разум Уилла. Мысль о Ганнибале в камере приносит неприятные воспоминания: белый комбинезон, лекарства, которые ему давали — Уилл это знает. Он рад, что Ганнибал теперь на свободе, и готов сделать всё возможное, чтобы так было и дальше. Он откидывается назад, опираясь на спинку кровати; больное колено неприятно ноет. Они смотрят друг на друга. Ганнибал раскраснелся, волосы растрепались, когда он запрокидывал голову от удовольствия. Уилл тоже раскраснелся; его член твёрдый до боли. Он поднимается с кровати, чтобы раздеться. — Уилл… ты прекрасен, — говорит Ганнибал, позволяя взгляду медленно скользить по его телу: широкие плечи, гладкая грудь, слегка округлившийся живот. Когда Уилл стягивает боксеры, его член тут же подпрыгивает, и Ганнибал тянется к нему, но Уилл делает шаг назад. — Пожалуйста… — Пожалуйста — что, Ганнибал? — Уилл усмехается. — Пожалуйста, трахни меня? Это ты хочешь сказать? Ганнибал улыбается и кивает, пытаясь раздвинуть ноги, но ему мешают пижамные штаны, всё ещё застрявшие на бёдрах. Оставшись полностью голым, Уилл помогает ему избавиться от штанов в сине-белую полоску и боксеров. Затем помогает Ганнибалу сесть, снять футболку и снова лечь на спину. — Ты самый красивый, Ганнибал. Уилл возвращается на кровать, устраиваясь между длинными ногами своего любовника. Он опускается ниже, обхватывает колени Ганнибала и в итоге закидывает их себе на плечи. Раздвинув ягодицы, он нежно проводит языком по входу — широкий, влажный язык скользит по напряжённым мышцам. Ганнибал вскрикивает и раздвигает ноги ещё шире. Очевидно, ему это нравится. Уилл повторяет движение, снова проводя языком по входу, а затем начинает лизать, медленно и методично. Судя по стонам, резким вдохам и дрожи в теле Ганнибала, ему это нравится по-настоящему. Уилл позволяет своему языку расслаблять мышцы, делая всё это место мягким, влажным и манящим. Он пробует проникнуть кончиком языка внутрь — совсем чуть-чуть — затем заменяет его пальцем. Кончик указательного пальца входит внутрь, и Ганнибал выкрикивает его имя. — Да? — Уилл прижимается лицом к коже Ганнибала. От него пахнет сексом, и это опьяняет. — Ты можешь… пожалуйста, Уилл, я просто… — Ганнибал задыхается, говорит сбивчиво, и Уиллу это нравится — он знает, что причина в нём. — Скажи, чего ты хочешь, Ганнибал. Просто скажи, — Уилл целует его бедро; мягкие волосы щекочут губы. — Я сделаю для тебя всё, что угодно. Хочешь, чтобы я трахнул тебя языком? Ганнибал стонет. — Да… но нет. Я хочу, чтобы ты был внутри меня. Пожалуйста. Уилл на мгновение задумывается, не помучить ли его ещё, заставив повторить это вслух, но желание взять Ганнибала прямо сейчас оказывается сильнее. Его собственный член оставил влажное пятно на матрасе; он такой твёрдый, что Уилл боится потерять контроль. — Всё, что угодно, Ганнибал. Он встаёт и тянется за смазкой, щедро покрывает ею два пальца и осторожно вводит их внутрь. — Скажи, если будет слишком, хорошо? Ноги Ганнибала раздвигаются сами, словно его тело принимает решение за него. Он сжимает простыни, из горла вырывается протяжный стон. Уилл двигает пальцами, ищет простату. Он не уверен, что смог бы определить её на ощупь, но когда он начинает тереть мягкое, гладкое место на глубине нескольких дюймов, реакция Ганнибала говорит сама за себя. Тот вздрагивает, вскрикивает, почти вырывается, но остаётся на месте. Уилл едва не смеётся, повторяя движение и получая ту же реакцию. Он продолжает, ритмично массируя, добавляя смазку, делая мышцы мягче и податливее. Его собственный член и яйца ноют; Уилл понимает, что кончит очень быстро, как только войдёт в него. — Тебе нравится, правда? — его голос низкий и спокойный. — Ты выглядишь невероятно, Ганнибал. Как никто другой. Чёрт… я так сильно тебя люблю. Голос слегка срывается. Уилл не может выдержать взгляд, полный желания и любви, поэтому вытаскивает пальцы, быстро наносит смазку на свой член и обхватывает его рукой. Потребность овладеть Ганнибалом становится непреодолимой. Ганнибал смотрит на него с приоткрытым ртом, зрачки расширены. Уилл больше не может ждать. Он отводит ноги Ганнибала назад, удерживая одну рукой, другой направляя член. — Скажи мне остановиться, если станет плохо, хорошо? Ганнибал кивает. — Господи… я так тебя хочу. Уилл медленно входит в него одним плавным толчком. Теснота и тепло сводят с ума. — О… — Уилл прикусывает губу, глядя на него. — Уилл, пожалуйста… — Ганнибал хватает его за ногу, раскрываясь навстречу. — Пожалуйста… Всхлипнув, Уилл начинает двигаться. Нога болит, но он находит удобный угол, перенося вес на другую, двигая бёдрами длинными, резкими толчками. Их кожа ритмично соприкасается. Он меняет угол, надавливая на ногу Ганнибала, и попадает точно в цель. Тот вздрагивает при каждом толчке, его член огромный, твёрдый, с него бесконечно течёт преякулят. Ганнибал начинает говорить что-то — Уилл не понимает слов, язык, кажется, литовский, но смысл ясен. Это грязно. Очень грязно. Уилл смеётся — высоким, хриплым смехом — и вбивается в него глубже. Ганнибал стонет громко, почти разрывая простыни. Уилл смотрит вниз, туда, где его член непристойно раздвигает Ганнибала, и теряет контроль. — Чёрт… Ганнибал, я сейчас кончу. Я не могу… Пожалуйста, давай вместе? Ганнибал издаёт глубокий, почти животный стон и заливает свой живот спермой, кончая в такт беспорядочным толчкам Уилла. Его мышцы сжимают Уилла почти до боли, и тот кончает, вбиваясь так глубоко, что кажется — он уже никогда не сможет выйти. — О… чёрт… о, Ганнибал… Это звучит нелепо, но ничего больше не имеет значения. Уилл теряет равновесие, почти падая на Ганнибала. Его член всё ещё внутри, угол меняется, и Ганнибал вскрикивает, раздвигая ноги шире, затем тянется к Уиллу, притягивая его к себе, позволяя ему рухнуть сверху и отдышаться, лёжа в тёплой луже спермы на своём животе. Они остаются так лежать, пока Уилл не обмякает настолько, что может осторожно выскользнуть, а потом остаются рядом ещё долгое время. Ганнибал продолжает целовать его — в висок, в лоб, в каждое место на лице, до которого может дотянуться. Его поцелуи такие нежные, что Уилл не выдерживает и начинает плакать, и тогда Ганнибал ловит его слёзы кончиком языка. Сильные руки Ганнибала удерживают и укрывают его, и Уилл думает, что, возможно, это единственное место в мире, где он действительно может чувствовать себя в безопасности.

***

— Думаю, за прошедший год я плакал больше, чем за всю свою жизнь. Уилл шепчет это, уткнувшись в разгорячённую кожу Ганнибала. Их сердцебиение наконец замедляется; Уилл чувствует удовлетворение, но всё равно остаётся немного напряжённым. Ганнибал продолжает водить руками по его телу — лёгкими, почти невесомыми прикосновениями, словно убеждаясь, что Уилл и правда здесь, что он не плод воображения. — Я тоже плакал. До того как нашёл тебя в «Волчьей ловушке», я испытывал тревогу такого уровня, какого раньше никогда не знал. Уилл хочет задать вопрос, но не уверен, готов ли услышать ответ. И всё же он решается: — Ты помнишь то падение? Руки Ганнибала замирают. Его дыхание едва заметно сбивается, и Уилл понимает — он помнит. — Да. А ты? Уилл слегка качает головой, его борода щекочет грудь Ганнибала. — Я пытался вспомнить, когда был в больнице. Помню, как мы стояли рядом. Помню, как мне было безопасно в твоих объятиях. А потом — темнота. Ганнибал тихо вздыхает. — Я помню всё, Уилл. Ты не сказал ни слова. Ты просто подтолкнул меня к краю. А потом заговорил. У Уилла наворачиваются слёзы. Он знает, что у него были причины довести всё до крайности, но чувство, которое он испытал, узнав о смерти Ганнибала — вина, облегчение — останется с ним навсегда. — Что я сказал? — Ты говорил, что тебе жаль. Снова и снова, пока мы не упали в воду. Потом ты замолчал. Уилла начинает трясти. Отчаяние и тревога борются внутри него. — Ганнибал… Он подползает ближе, отчаянно обнимая его, не обращая внимания на болезненный вздох мужчины. Преодолевая боль в колене, Уилл притягивает его к себе. — Прости. Я… я не знал, как нам быть вместе. И я не смог бы вынести, если бы снова остался без тебя. — Уилл. Прощать нечего. Ганнибал приподнимается, чтобы уменьшить нагрузку на спину, и его губы оказываются у самого уха Уилла. — Я был счастлив. Счастлив, что наконец обнимал тебя — мужчину, которого люблю уже так давно. Если бы это были наши последние мгновения, я бы ни о чём не сожалел. — Мы могли бы сбежать, — говорит Уилл, понимая, насколько это неразумно. — Уехать в Южную Америку. Спрятаться. Быть вместе. Ганнибал качает головой. — Уилл. Всё произошло так, как должно было. Теперь мы свободны. Они считают меня мёртвым, а ты можешь жить своей жизнью. Один год — вот цена, которую мы заплатили. Уилл знает, что он прав. И всё же знает и другое: мысли о другом исходе будут возвращаться снова и снова. — Тебе было страшно? Когда мы упали? Ганнибал кивает. — Да. Больше всего я боялся, что выживу я, а не ты. Нас разделило водой. Я пытался плыть, но мне было слишком больно. Я держался на поверхности, но не видел тебя. Течение уносило меня, и выбора не было. Он дрожит, словно воспоминания возвращают боль. — Я решил сдаться, пойти ко дну, отказаться от жизни. И тогда появилась Чио. Она вытащила меня. Я не смог сопротивляться. И теперь я рад, что не смог. Он притягивает Уилла ближе, чтобы поцеловать его. Уилл думает, что хотел бы снова почувствовать Ганнибала внутри себя, но они оба слишком устали. Они липкие от спермы, и Уилл говорит, что им стоит принять душ. Ганнибал улыбается и соглашается, добавляя, что ему нравится пахнуть Уиллом. — Завтра я снова помечу тебя, — говорит он тихо. — Чтобы было ясно, кому ты принадлежишь. Он слегка вздрагивает, но с готовностью берёт Уилла за руку, и они идут в душ. Позже, переодевшись в любимые пижамы — Ганнибал в мягкие штаны, Уилл в футболку и боксёры, — Уилл впускает собак в спальню. — Ты не против, если они будут спать здесь? Они привыкли быть рядом со мной… Ганнибал улыбается. — Я готов уложить их с нами, если это значит, что ты будешь рядом. — Нет, — смеётся Уилл. — Кровать — для нас. Он целует Ганнибала, который уже устроился под одеялом. Из-за боли в спине тот принимает половину таблетки морфия. Уилл расставляет собачьи лежанки на полу; котёнок тоже там, в своей маленькой кроватке. Через несколько минут все успокаиваются. Собаки засыпают, а котёнок перестаёт беспокоиться, когда Джордж свешивает хвост, чтобы она могла к нему прижаться. Ганнибал остаётся в сознании — он предпочёл половину дозы, потому что держать Уилла в объятиях всё ещё кажется ему слишком ценным, чтобы проспать это. — Мы могли бы поехать в Европу, — говорит он задумчиво. — Не в Италию, конечно. Но есть другие места, где можно затеряться. — А можно нам пока остаться здесь? — сонно спрашивает Уилл, прижимаясь к его руке. — Я просто хочу быть с тобой. Ганнибал целует его в висок. — Да. Но не навсегда. Мне понадобится новый паспорт. И, возможно, борода. — Ты уже делал так раньше? Ганнибал кивает. — Немного отрастил волосы, перестал бриться. Быть незаметным — несложно. У меня это хорошо получается. — Я в этом не сомневаюсь. Уилл придвигается ближе, прижимаясь возбуждённым членом к бедру Ганнибала — не как приглашение, а как обещание. — Есть ли что-нибудь, в чём ты не силён? Ганнибал некоторое время молчит. Уилл не знает, пытается ли он придумать достойный ответ или действительно обдумывает вопрос. Затем его рука опускается между ними и хватает Уилла за трусы. — Я не умею сдерживать себя, когда дело касается тебя. Он притягивает Уилла ближе и двигает бёдрами ему навстречу, ясно показывая, что тоже возбужден. — Не знаю, хватит ли у меня сил ещё на один раз. Лекарства наверняка повлияют на мои способности. Но я с радостью предложил бы тебе свои услуги. Уилл усмехается. — Нет, Ганнибал. Но… о… Он на мгновение закрывает глаза, когда рука Ганнибала проводит тканью по чувствительной головке его члена. — Мы отложим это на завтра, хорошо? Уилл слегка отстраняется и мягко подталкивает Ганнибала локтем, давая понять, что тому стоит перевернуться. Это занимает некоторое время: движения Ганнибала становятся вялыми из-за лекарств, спина затекла, но вскоре он устраивается на боку, спиной к Уиллу. Уилл прижимается ближе, поднимает свой член и укладывает его в ложбинку красивой задницы Ганнибала. Искушение заняться сексом почти непреодолимо, но он остаётся неподвижным, наслаждаясь осознанием того, что может овладеть Ганнибалом, когда захочет. — Куда бы мы поехали? В большой город или куда-нибудь подальше? Ганнибал хватает Уилла за руку и крепче прижимает её к своей груди. — Тебе не придётся прятаться. Ты сможешь жить открыто, быть самим собой. Нам не нужен город — мы можем поехать куда захотим. Уилл задумывается. — Может быть, домик на севере. Норвегия, Швеция. Где хорошая рыбалка, много ручьёв и лесов. Ганнибал кивает. — Да. Именно это мы и будем искать. Так они и засыпают, прижавшись друг к другу, два фрагмента головоломки, наконец нашедшие своё место. Уиллу снится, что он стоит в ручье. Место незнакомое: деревья не похожи на те, что растут возле его ручья в «Волчьей ловушке». Вокруг тихо, и если он смотрит налево, то видит Ганнибала, сидящего в кресле у воды. Ганнибалу снится Уилл — как и в любую другую ночь за прошедшего года. Но на этот раз сон не заканчивается тем, что Уилл оказывается недосягаем. Ганнибал может обнять его и притянуть к себе. Он вздыхает во сне, и когда реальный Уилл целует его в шею, Ганнибал на мгновение просыпается от дрожи рядом — и улыбается. Уилл тоже улыбается и снова засыпает.