Let the Water Carry Me Away

Два года спустя Вода в ручье стала холодной — настолько, что Уилл решил рыбачить с берега. Обычно он не возражает против ледяных водоёмов: в этом есть своя особая прелесть. Но сегодня колени немного ноют, и ему хочется, чтобы в ближайшие дни это не усугубилось. Поэтому он остаётся на суше. Он по-прежнему наслаждается покоем, к которому так долго стремился. Температура держится около тридцати градусов ниже нуля, и Уилл видит, как при каждом выдохе изо рта вырывается облачко пара. Он стоит там, где озеро Арвидсьяур переходит в Арвидсьяурские пороги. Поппи и Терренс играют на опушке леса прямо у него за спиной, а Уилл дышит медленно и глубоко, позволяя журчанию воды приносить то спокойствие и утешение, которые он всегда здесь находит. Это не лучшее место для рыбалки в округе — Тролл-Рэпидз находятся в тридцати милях к северу. Обычно Уилл не против проехать так далеко и провести там целый день, но в это время года рыбалка в Тролл-Рэпидз запрещена: она разрешена только летом. Озеро Арвидсьяур, напротив, открыто для рыбалки круглый год, а пороги богаты хариусом, сигом и форелью — даже несмотря на то, что осенью, с понижением температуры, клёв заметно ослабевает. Уилл решает, что на сегодня хватит. В холодильнике его ждут две крупные форели — результат нескольких часов забрасывания удочки. Он знает, что Ганнибал скоро будет ждать его дома, а поскольку Уилл пообещал заехать за продуктами, самое время собираться. — Терренс! Поппи! Пора идти, папа ждёт! — зовёт он и тут же улыбается, поймав себя на том, что называет Ганнибала «папой». Он никогда не считал себя «собачьим папой», но однажды Ганнибал обмолвился этим словом — и оно прижилось. Это кажется Уиллу одновременно смешным и неожиданно тёплым. Поппи и Терренс радостно подбегают, высунув языки. Машина припаркована примерно в полумиле отсюда. Закончив укладывать вещи в багажник, Уилл пристёгивает собак и направляется на север. Колено слегка ноет — впрочем, уже не так сильно, как пару лет назад. Соблюдение режима физиотерапии, который Ганнибал для него составил, действительно помогло, даже если Уилл любит поворчать по этому поводу — просто по привычке. Поселиться здесь навсегда было не самым очевидным решением. Но теперь, когда у них получилось, и Уилл, и Ганнибал ощущают покой, о котором раньше даже не подозревали — и которого им так не хватало. Осень сменилась зимой, и Новый год наступил прежде, чем Уилл и Ганнибал успели осуществить свои планы по отъезду в Европу. Отчасти задержка объяснялась кошкой Ганнибала: ей нужно было подрасти, учитывая правила путешествия с домашними животными из США в Европу. Отчасти это было связано с тем, что ни один из них не хотел нарушать ту жизнь, которую они уже создали в доме на утёсе. Вопреки ожиданиям Уилла, они легко вошли в привычный ритм семейной жизни, будто между ними никогда не было конфликтов. Они просыпались вместе, завтракали, отдыхали в гостиной или на участке, обедали, немного читали или выводили собак на пробежку, Ганнибал готовил еду или рисовал портреты Уилла и их питомцев, затем они снова ели и в большинстве случаев проводили вместе один-два часа — потные, обнажённые, обезумевшие от желания, прежде чем засыпали. Для Уилла это было похоже на медовый месяц. Однажды утром, примерно через месяц после того, как Ганнибал поселился у него, Уилл стоял перед зеркалом в ванной с триммером в руке. Он разглядывал своё отражение, наблюдая, как начинают формироваться кудряшки — с тех пор, как они упали с утёса, он не мог так долго их расчесывать. Ганнибал подошёл сзади и нежно провёл рукой по коротким кудрям. Их взгляды встретились в зеркале, и Ганнибал улыбнулся, положив одну руку Уиллу на талию. Уилл задумался на секунду, может быть, две, затем отложил триммер и потянулся за бритвой. — Ты не обязан, Уилл. Я люблю тебя в любом виде, — прошептал Ганнибал ему на ухо. Но Уилл покачал головой: — Я знаю. Но я снова начинаю чувствовать себя Уиллом Грэмом. Возможно, пришло время показать это. Он не сбрил бороду полностью, а лишь слегка подстриг её, почти настолько, чтобы сквозь неё можно было разглядеть шрамы. Той ночью Ганнибал провёл добрых два часа, любуясь каждым шрамом на теле Уилла.

**

Прошел еще один месяц. За день до Рождества Уилл отправился обратно в «Вулф Трап», чтобы забрать свои личные вещи. На самом деле, дом был не в Вулф Трапе — настоящий дом был там, где был Ганнибал, как бы банально это ни звучало. По дороге Уилл проезжал через Балтимор и решил навестить Джека. — Ты хорошо выглядишь, Уилл, — сказал Джек, когда они оказались в его кабинете. Уилл улыбнулся. — На этот раз я действительно думаю, что ты это имеешь в виду, — ответил он. Джек рассмеялся. Уиллу показалось, что он немного устал, но он не собирался ничего комментировать. Он пришел не за этим. — Ну, ты больше похож на того Уилла Грэма, которого я знал, — сказал Джек, слегка поколебавшись. — Как… — Маятник окончательно остановился, Джек, — перебил Уилл, глядя ему прямо в глаза. — Я покончил с этим местом. Я уезжаю из страны. Джек сначала не ответил, затем кивнул, скрестив руки на груди: — Здесь слишком много воспоминаний. — Да, — спокойно согласился Уилл. Они еще немного поговорили, и Джек сказал, что если когда-нибудь окажется в Европе, обязательно навестит Уилла. Уилл надеялся, что этого никогда не случится, но сделал вид, что это отличная идея. Перед прощанием Уилл спросил о Беделии. Джек кивнул: — Она иногда связывается со мной. Уехала из города сразу после побега Ганнибала. Когда стало известно, что он мертв, она позвонила и спрашивала, правда ли это. На линии были помехи, и у меня создалось ощущение, что она была где-то далеко. В последний раз, когда я слышал о ней, она вернулась в Балтимор, но у нее не все в порядке. Уилл вопросительно поднял брови: — Что значит «не все в порядке»? Джек морщится: — Она отказывается поверить, что Ганнибал действительно мертв. Ждет, когда ее «съедят», и утверждает, что он где-то в засаде, просто выжидает удобного момента. Я разговаривал с ней пару недель назад. Она готовилась навсегда уехать из города в следующем году. Думаю, у нее тоже слишком много воспоминаний. Уилл постарался сохранить невозмутимое выражение, смешав сочувствие с долей недоверия. — Ганнибал оказал влияние на многих людей. Мне жаль, что Беделия не может принять реальность. — Он надел куртку. На улице дул сильный ветер, и казалось, что вот-вот пойдет снег. — Я надеюсь, она найдет свое счастье, где бы она ни оказалась. Джек пожал ему руку: — Береги себя, Уилл. Надеюсь, в Европе с тобой будет все хорошо.

**

Перед отъездом из Балтимора Уилл зашел в магазин, чтобы купить одноразовый телефон для Ганнибала он хотел, чтобы тот мог связаться с Чио. Уилл попросил Ганнибала поблагодарить её за спасение его жизни, на что Ганнибал ответил, что они оба обязаны ей всем. Ганнибал заперся в спальне на целый час. Когда он вернулся, выглядел так, будто полностью порвал связь с прошлым. Он не стал рассказывать Уиллу, о чем говорил с Чио, лишь сказал, что больше не увидится с ней и что между ними не осталось никаких обид. Уиллу пришлось с этим смириться. Он понимал, что отношения между Чио и Ганнибалом были, мягко говоря, сложными. И всё же, перед их поездкой в Европу оставался ещё один вопрос, который нужно было решить.

**

В первый день Нового года, когда Беделия открыла входную дверь и увидела стоящего там Уилла, она выглядела слегка раздражённой. Пять минут спустя, когда он впустил Ганнибала во внутренний дворик, её выражение стало испуганным. Несколько часов спустя они, наконец, сели за накрытый стол. Беделия умудрилась уколоть Уилла в руку вилкой, которую прятала на коленях, но в целом выглядела смиренной. Она молча ела свою ногу, лишь однажды отметив, что мясо оказалось нежнее, чем она ожидала. Уилл улыбнулся Ганнибалу и сказал, что это было восхитительное блюдо. Когда Беделия фыркнула, он перевёл взгляд на неё и напомнил о том времени, когда заявлял, что мясо снова появилось в меню. Она не ответила. По просьбе Уилла именно он оборвал её жизнь. Глаза Ганнибала были широко раскрыты и блестели, когда он наблюдал, как гаснет свет в глазах Беделии, а руки Уилла обвиваются вокруг её шеи. Они избавились от тела и молча убрались в её доме, не закончив до позднего утра. Перед возвращением домой Уилл прижал Ганнибала к стене в душе и взял его — жёстко и безжалостно, смазав его изысканным оливковым маслом, которое использовали в качестве смазки. Он прошептал Ганнибалу на ухо, что ему лучше знать, кому он принадлежит. После этого они покинули дом Беделии, предварительно избавляясь от всего, что она могла бы забрать с собой, если бы уехала. Они так и не узнали о её последующем исчезновении. Уилл знал, что никогда не узнают, и обрел покой, осознав, что на земле стало на одного человека меньше, кто знал, каково это — чувствовать прикосновение Ганнибала Лектера. Через пару недель после их пира Ганнибал уехал в Европу. Он хотел покончить с Аланой перед отъездом, но Уилл сказал, что с этим придётся подождать. Ганнибал поворчал, но согласился, объяснив, что должен сдержать обещание, данное Алане. Уилл не возражал — он хотел, чтобы она покинула этот мир, но сейчас это было слишком рискованно.

**

После того как Ганнибал уехал, они договорились встретиться в его доме под Парижем менее чем через две недели. Уилл привел всё в порядок для своей новой жизни: он раздобыл паспорта для собак и для кошки, которая за это время заметно подросла — её густая шерсть стала такой же пепельно-коричневой, как у её тезки. Он снова сдал свой дом в Вулф-Трапе соседу. Дом на утёсе оставался на всякий случай, если они когда-нибудь захотят вернуться. Ганнибал путешествовал под именем Клода Мишеля, гражданина Франции. Сначала Уилл отправился один. Проведя пару месяцев в Европе, он начал использовать другой паспорт — на имя Гийома Мишеля, гражданина Канады и мужа Клода. Собаки и кот также получили новые удостоверения личности, выданные во Франции (по крайней мере, так казалось). И впервые за многие годы Уилла и Ганнибала можно было увидеть вместе на публике.

**

Уилл паркует машину возле супермаркета. Он выпускает Поппи и Джорджа на улицу и привязывает их поводки к фонарному столбу у входа. Он уверен, что, когда вернется, их окружат дети: будут гладить собак и тихими голосами спрашивать, как их зовут. За время пребывания здесь Уилл достаточно выучил шведский, чтобы отвечать детям, к их большому удовольствию. А ещё у него ужасный акцент, который всегда вызывает у них смех. Уилл рад, что может их рассмешить. Он заходит внутрь и направляется прямо в отдел деликатесов. Арне, как обычно, стоит за прилавком, и Уилл приветствует его улыбкой. — Боже правый, Арне. Пожилой мужчина улыбается в ответ. — Бонжур, Гийом. Уилл улыбается. Его шведский звучит чуть более нелепо, чем французский Арне. Они немного общаются, на этот раз по-английски. Его легенда о бывшем профессоре из канадской провинции Квебек, женатом на эксцентричном любовнике искусства, пока срабатывает. За почти год, прошедший с переезда в Европу, они с Ганнибалом сумели стать частью маленького городка. Кажется, их все знают. И хотя Уилл всё ещё немного боится находиться на виду, он доверяет Ганнибалу. По реакции людей он может понять, что никто ничего не подозревает. Во время их первого лета в Европе Ганнибал сказал Уиллу, что им нужно увидеть полуночное солнце. Они сели на поезд до Швеции, взяли напрокат машину и приехали в Кируну за день до летнего солнцестояния. В течение нескольких дней солнце практически не заходило. Собаки и кот были слегка сбиты с толку, а Уилл был так потрясён этим явлением, что не был уверен, нравится ему это или нет. Но, возможно, Ганнибал заметил что-то в глазах Уилла, когда они лежали там, переплетённые и умиротворённые, голые и потные. Следующей осенью Ганнибал купил Уиллу дом в Арвидсьяуре — не так далеко на севере. Солнце летом там заходит всего на час и не становится темно, а рыбалка, как выяснил Уилл, значительно лучше. — Кстати, звонил Пер-Эрик из «Системет». Клод заказал пару бутылок очень дорогого вина, тебе стоит забрать их, прежде чем идти домой, — улыбаясь, сказал Арне. — Я не удивлён, — ответил Уилл. Он взял корзину и направился к кассе. На улице рядом с собаками сидела маленькая девочка в ярко-розовом комбинезоне и аккуратно гладила слегка раздражённую Поппи. Она улыбнулась Уиллу и спросила как у него дела. Девочку не смущал его акцент, но она продолжила спрашивать по-шведски, почему собаку зовут Поппи, если она не рыжая. В это время подошла её мама и извинилась перед Уиллом. Он сказал, что всё в порядке, позволил девочке ещё немного погладить собак и разговорился с матерью на смеси английского, французского и шведского, чтобы поддерживать видимость. Затем он взял Поппи и Терренса, перешёл улицу и привязал их у «Системболагет». В этом маленьком городке всё нужное находится в шаговой доступности. Иногда это кажется ограничивающим, но Уилл полюбил такой ритм жизни. А после того как Ганнибал подружился с местными продавцами спиртного и еды и узнал, что всего в 80 милях есть отличный оперный театр, Уилл тоже стал ценить это место. Поначалу местные жители проявляли любопытство. Ганнибал и Уилл, или Клод и Гийом, как их знали здесь, были из другого города, даже другой страны, женаты, у Клода был шрам на лице, а Гийом слегка хромал. Вскоре Ганнибал сплёл свою «паутину» и рассказал историю: как они попали в автомобильную аварию, поняли, что жизнь слишком коротка, чтобы откладывать любимое дело, и как это в конечном итоге привело их к женитьбе и переезду в Арвидсьяур. Жизнь здесь текла медленнее, и город постепенно принял их. Комфорт, который они здесь обрели, удерживает Уилла и Ганнибала от возвращения, чтобы раз и навсегда разобраться с Аланой. Они знают, что после этого придётся бежать, и хотя Ганнибал всегда выполняет свои обещания, ради мира, который они обрели, он готов отложить всё. Пер-Эрик был в восторге от вина, заказанного Ганнибалом. Уилл немного поболтал с ним, а когда вернулся на улицу, сцена с собаками повторилась — теперь с двумя маленькими мальчиками с голубыми глазами и светлыми волосами. Уилл узнал их отца — владельца местного отеля — который пригласил Клода на «Хестквалль по-Лапониакритан», тематический вечер с блюдами из местных продуктов: оленины, форели, морошки и черники. — Я уверен, что Клод будет рад прийти, — сказал Уилл, попросив забронировать для него столик. Ганнибал удивился, что в таком маленьком городке готовят блюда, достойные лучших ресторанов Балтимора. Затем Уилл извинился, сказав, что нужно вернуться домой с рыбой и вином. Отец позвал детей, они попрощались, и Уилл, запрягнув собак в машину, поехал домой, к Ганнибалу.

**

Их дом находился всего в паре миль к северу от города. Участок был обширным, с собственным лесом и ручьем. Дом стоял на холме, откуда открывался вид на ручей и единственную дорогу, ведущую к нему. Это была мера безопасности. Этого было недостаточно, чтобы Уилл полностью расслабился, но он справлялся. С тех пор как они переехали, Ганнибал публично говорил только по-французски. Его аккуратные усики, по его словам, были вполне достаточны. Уилл почти полностью с этим согласен. Единственное, что могло бы нарушить покой, — если бы Джек действительно приехал в Европу и попытался разыскать Уилла. В Лондоне у Уилла есть квартира, но мужчина, живущий там, уже не он. Уилл надеется что Джек никогда об этом не узнает. Уилл выпускает собак во двор. Там есть забор, поэтому они могут свободно бегать. Он никогда не выпускает их в лес без присмотра — там почти круглый год водятся дикие животные и охотники. Поппи и Терренс бегут исследовать участок, и вскоре Уилл слышит взволнованный лай четырех собак, пока направляется внутрь за холодильником. Кошка Ганнибал отдыхает на крыльце, поднимает голову и тихо мяукает, когда он проходит мимо. Уилл гладит её, почесывает за подбородком, и она мурлычет. Солнце уже начало садиться, и Уилл обнаружил, что любит длинные зимние ночи почти так же, как короткие, ведь они живут недалеко от Полярного круга. Когда он входит в дом, Ганнибал появляется почти сразу: — Уилл, любовь моя, у тебя есть мое вино? На нём великолепная красная шелковая рубашка и тёмно-серые брюки, и Уилл не может сдержать улыбку, чувствуя, как его сердце наполняется радостью. — У меня есть твое вино. Но тебе придется поцеловать меня, чтобы получить его. Ганнибал улыбается, целует его и забирает сумку с вином. Ему потребовалось время, чтобы привыкнуть к тому, что алкоголь в Швеции продают только в государственном магазине, и выбор ограничен. — Проходи. Можешь почистить рыбу перед душем. Уилл приступает к работе, пока Ганнибал открывает бутылку «Тримбах» — рислинг 2013 года, того года, когда они впервые встретились. Вино идеально охлаждено. Уилл пробует и улыбается: оно великолепно. После чистки рыбы Уилл идёт в хозяйскую спальню принимать душ. Он слышит, как Ганнибал готовит форель на сковороде, одновременно рисуя. Уилл знает, что у Ганнибала сейчас особое желание — охота и вкус крови, но он доверяет ему и планирует короткую однодневную поездку на запад, к границе с Норвегией. Когда Уилл почти закончил мыться, дверь открылась. Ганнибал, обнажённый, вошёл к нему, прижался, и их поцелуй быстро перерос в страсть. Они оба тяжело дышат, когда трутся друг о друга, теряя счёт времени. Ганнибал переворачивает Уилла, аккуратно проникает в него и стимулирует простату, зная, где и как доставить максимальное удовольствие. Уилл вскрикивает от наслаждения. Усы Ганнибала теперь не щекочут, а усиливают удовольствие. Их близость длится долго, а в конце Ганнибал остаётся там, где нужно Уиллу. Они оба кончают, обнимая друг друга, вода смывает остатки, пока сердца успокаиваются. Уилл моет волосы Ганнибалу, замечая в них седину, и обожает её. Он сам находит пару седых волосков в своей кудрявой шевелюре, но это его не тревожит. Борода по-прежнему густая, и он намерен сохранить её такой. Когда они выходят из ванной, Уилл слегка краснеет после похвалы Ганнибала, а тот лишь смеётся: — Мне нравится, что я всё ещё могу смутить тебя, мой дорогой Уилл. — Я не смущён, — отвечает Уилл, фыркая. Ганнибал удивлён, но улыбается. Уилл выходит на улицу, чтобы забрать собак. На улице холодно, первый снег ещё не выпал, но собаки сразу приходят по зову. Кошка Ганнибал поднимается со своего места и присоединяется к ним. Уилл думает, что её густой мех идеально подходит для таких зим. Все возвращаются в дом. Уилл кормит животных, а Ганнибал сидит на корточках, гладит их, говорит, какие они хорошие девочки и мальчики, и как сильно их любит папа. От этого у Уилла щемит сердце — в самом лучшем смысле. Пока собаки ели, Ганнибал закончил готовить форель на сковороде. Уилл прислонился к столу и наблюдал, как его возлюбленный творит чудеса у плиты. Он заметил, что у Ганнибала немного болит спина — сейчас намного лучше, чем раньше, благодаря строгому графику тренировок, но после интимной близости небольшая боль всё равно появлялась. Они консультировались с хирургом в Германии, который предлагал сращивание нескольких позвонков, чтобы облегчить дискомфорт. Побочные эффекты были значительными, поэтому ни Уилл, ни Ганнибал не сочли это разумным. На небольших дозах обезболивающих Ганнибал чувствует себя хорошо, и это никак не мешает их жизни. Ганнибал жестом предложил Уиллу сесть за стол. Блюдо пахло восхитительно. Пока они ели, Уилл рассказывал о дне, рыбалке и встречах с людьми, а Ганнибал подтверждал, что пойдет на “Хестквалль по Лапониакритан”, и что Уилл присоединится к нему. Хотя Ганнибал хорошо говорил по-шведски, на публике он этого не показывал. Ему доставляло тихое удовольствие подслушивать разговоры, и Уилл всегда замечал его самодовольное выражение, невольно улыбаясь. — Это действительно вкусно, Ганнибал. Как всегда, — сказал Уилл с улыбкой. Он доел всё на тарелке и почувствовал себя сытым и довольным. Ганнибал улыбается, радуясь, что может обеспечить любимого человека, но Уилл чувствует, что за этим скрыто нечто большее. — Что не так? — спросил он. Ганнибал молча посмотрел на него, а затем встал, подошел к буфету, открыл ящик и вернулся с маленькой коробочкой. — Уилл… у меня кое-что на уме. Уилл уставился на коробку, не понимая, чего ожидать, и молча позволил Ганнибалу говорить. — Когда мы переезжали в Европу, мы волновались о подготовке и о людях, с которыми нужно было разобраться… — Ганнибал слегка нервничал. — Я говорил, что мы будем путешествовать как мужья, и мы купили кольца. Он показал простые золотые кольца, которые они носили как часть своей легенды. Ганнибал выглядел неуверенно, и Уилл не удержался: он встал и обнял возлюбленного. Они оба знали, что это символично. Ганнибал одной рукой держал Уилла, другой сжимал коробку. Потом он опустился на одно колено: — Грэм, будь добр, стань моим мужем, пожалуйста. В этом жесте было что-то традиционное и невероятно искреннее. Ганнибал открыл коробочку и показал два кольца из белого золота, усыпанные крошечными бриллиантами, словно звездное небо, которое они видели с того момента, как переехали сюда. Уилл выдохнул всхлип. Он никогда не считал себя романтиком, но с Ганнибалом понял, что любовь проявляется по-разному. Он протянул руку, и Ганнибал надел кольцо на его палец. — Я люблю тебя, Уилл. Я говорил это много раз и буду повторять. Уилл молча достал другое кольцо и надел его Ганнибалу. Он смотрел на мужчину перед собой и понимал: они вместе навсегда. — Я тоже люблю тебя, Ганнибал. Уже давно люблю и всегда буду любить. Уилл опустился на колени, несмотря на лёгкую боль, и крепко обнял Ганнибала. Прошлое было тяжёлым, но теперь будущее принадлежало им. Они целовались, бриллианты мерцали в свете свечей. Собаки подбежали к ним, думая, что пора играть. Уилл смеялся, вытирая слезы радости, и шептал на ухо: — Это прекрасно.