9.
2 февраля 2026 г., 17:58
Когда наступает утро, Уиллу удаётся выскользнуть из постели и вывести собак на прогулку так, что Ганнибал этого не замечает. Уилл не уверен, но если бы его спросили, он бы поспорил, что прежний Ганнибал спал чутко и всегда оставался настороже. Новый же Ганнибал спит как убитый.
Да, лекарства, безусловно, играют в этом свою роль, но Уилл подозревает, что дело ещё и в том, что Ганнибал чувствует себя в безопасности.
Он оставляет записку на прикроватном столике — на случай, если Ганнибал проснётся до их возвращения, — а затем выводит собак за ограду, позволяя им побегать по полям.
В груди Уилла поселяется лёгкость, которую он боится признать. Всю жизнь он жил настороже. Ему кажется, что счастье нужно держать под контролем — иначе оно обязательно причинит боль. И всё же, думая о мужчине, спящем в кровати, которую он только что покинул, Уилл не может сдержать улыбки. Может быть, на этот раз всё по-настоящему?
Утро холодное — осень определённо приближается, — но свежий воздух придаёт ясности и бодрости. Уилл забыл сигареты, и, когда они возвращаются домой, ему до смерти хочется закурить.
Ганнибал уже выбрался из постели и сидит во внутреннем дворике, закутавшись в тёплое пальто. Его ноги лежат на втором стуле, который он пододвинул ближе. Он улыбается Уиллу и жестом приглашает его присесть, пока сам впускает собак в дом и наливает им воды.
Уилл колеблется, но колено пульсирует, поэтому он подтягивает к себе ещё один стул и осторожно устраивается так, чтобы боль немного отпустила.
Когда Ганнибал возвращается, в одной руке у него чашка кофе, в другой — сигареты и зажигалка Уилла.
— Вот, держи. Тебе нужно что-нибудь для колена?
Уилл благодарно принимает кофе и сигареты, но от обезболивающего отказывается.
— Я… нет, спасибо. Я в порядке.
Он делает глоток кофе и улыбается Ганнибалу.
— Мне нужна эта боль. Чтобы помнить, что всё это — настоящее.
Он закуривает, наблюдая, как Ганнибал делает то же самое.
— Возможно, когда ты отпустишь ситуацию, ты перестанешь мучить себя, — говорит Ганнибал как бы между прочим. — Я никогда не стану осуждать тебя за то, как ты относишься к своему телу. Но мне бы хотелось, чтобы ты был с ним добрее и не причинял ему вреда.
Уилл понимает, что это, вероятно, последний раз, когда Ганнибал поднимает тему курения, и ценит это. Когда-нибудь он бросит, но сейчас ему приятно делить эту привычку со своим возлюбленным.
Они возвращаются в дом, и Уилл завтракает уже второй день подряд. Он думает, что это может стать приятной привычкой. Ганнибал готовит простую яичницу-болтунью с болгарским перцем и грибами, но она получается невероятно вкусной, и на этот раз Уилл просит добавки.
Улыбка на лице Ганнибала, когда он снова ставит сковороду на плиту, такая тёплая, что Уиллу почти больно на неё смотреть. Он отводит взгляд, понимая, что ему придётся учиться принимать и дарить любовь, не ожидая удара в ответ, не сжимаясь заранее.
Он уверен, что Ганнибал знает о его страхе. И что они справятся с этим вместе. Уилл не единственный, кто всю жизнь был настороже.
После завтрака они устраиваются в гостиной. Ганнибал говорит, что хотел бы купить принадлежности для рисования — он хочет нарисовать Уилла и животных. Уилл предлагает позировать обнажённым. Ганнибал криво усмехается и отвечает, что в таком случае ему будет трудно сосредоточиться на рисунке.
Уилл смеётся и обещает, что в следующий поход за покупками они обязательно купят всё необходимое.
Собаки спят — все, кроме Джорджа, который, похоже, назначил себя ответственным за знакомство с котёнком. Он следует за ней по пятам и каждый раз, когда она пищит, опускается на её уровень и внимательно смотрит на неё.
Уилл улыбается и толкает Ганнибала локтем. Почти час они просто сидят рядом, соприкасаясь бёдрами, и наблюдают, как Джордж возится с крошечным существом, стремящимся исследовать мир.
Уилл никогда за последние годы не был так близок к счастью.
К обеду Ганнибал снова готовит. Уилл просит чего-нибудь лёгкого — он привык есть всего два раза в день и не особенно голоден, но готов порадовать своего возлюбленного.
Он ловит себя на мысли, что хочет как можно скорее затащить Ганнибала в постель. Между ними чувствуется напряжение — знакомое, всегда присутствовавшее, — но теперь у него наконец есть выход.
Ганнибал готовит чудесную брускетту. Он мимоходом замечает, что помидоры, созревшие на солнце, особенно хороши. Уилл замечает, как в голове на мгновение мелькает мысль об Италии — и тут же отпускает её.
Беделия больше не имеет значения. И никогда больше не будет иметь.
Пока Ганнибал наносит последние штрихи, Уилл подходит сзади и обхватывает его за бёдра.
— После обеда я отведу тебя в постель, хорошо? — шепчет он ему на ухо. — Тебе решать, кто кого будет трахать. Я в любом случае готов.
По шее Ганнибала расползается очаровательный румянец. Он улыбается, поворачивается и целует Уилла.
— Я всё утро ждал, когда ты сделаешь первый шаг, дорогой Уилл.
Уилл улыбается в ответ, встречаясь с его любящим взглядом.
К этому он определённо мог бы привыкнуть.
**
Брускетта оказалась на редкость вкусной, но Уилл этому не удивился. Он несколько раз похвалил блюдо, чем привёл Ганнибала в искренний восторг. Уилл не мог оторвать от него взгляда — от того, насколько тот изменился теперь, когда стал свободным. Свободным от тюрьмы, свободным от роли, которую он придумал, чтобы скрыть Потрошителя. Даже вспышки боли, пробегающие по спине Ганнибала при движении, теперь ощущались как часть этой свободы. После завтрака Уилл моет посуду. Ганнибал помогает, стоя слишком близко: он кладёт руку Уиллу на спину, медленно и нежно проводит ею от затылка к бедру, слегка сжимая. Этого более чем достаточно, чтобы Уилл стал твёрдым как камень. И всё же он не может решить, хочет ли он трахать сам или быть трахнутым. Он предполагает, что Ганнибал может сделать выбор — его спина, без сомнения, всё ещё болит. Когда они наконец уходят в спальню и закрывают за собой дверь, Уилл выпаливает: — Итак… кто с кем занимается? Он тут же смеётся, удивляясь самому себе, и Ганнибал сразу присоединяется к нему. Затем мужчина подходит ближе, берёт левую руку Уилла и сжимает её. Правой он медленно проводит вверх — по бицепсу, плечу — и, наконец, ложится ладонью на шею Уилла, притягивая его для поцелуя. Уилл тает в объятиях своего возлюбленного. Он стонет, облизывая губы Ганнибала, прижимает его к себе — их тела соприкасаются полностью. Его восхищает то, насколько Ганнибал твёрд. — Думаю, я буду заниматься с тобой сексом, как ты так изящно выразился, дорогой Уилл, — шепчет Ганнибал ему на ухо. — Однако моя спина довольно чувствительна, так что, возможно, тебе придётся поработать самому. Уилл откидывается назад и смотрит на него. Затем опускает руку и без колебаний засовывает её Ганнибалу в штаны, обхватывая член. Он несколько раз проводит крайней плотью по чувствительной головке — и Ганнибал стонет. — Тогда тебе лучше лечь на кровать, принцесса подушек. Ганнибал смотрит на него ошеломлённо, но Уилл смеётся и целует его до тех пор, пока лёгкая хмурость не исчезает, уступая место лихорадочному желанию. Они помогают друг другу раздеться, касаясь обнажённой кожи, по очереди целуя чувствительные места. В какой-то момент Ганнибал опускается на корточки перед Уиллом и нежно целует улыбающийся шрам на его животе, бормоча, что Уилл прекрасен и что он сожалеет о боли, которую причинил ему. Уилл поднимает Ганнибала, велит ему заткнуться и лечь на кровать. Пока Ганнибал устраивается, Уилл размышляет, как именно всё провернуть. Он жаждет ощутить член Ганнибала внутри себя, и если бы не боль в колене, он был бы сейчас сверху, оседлав своего любовника. Но у него есть идея. — Ты можешь присесть? На край кровати. Это сработает? Ганнибал кивает, встаёт и принимает нужную позу. Уилл тянется за смазкой, становится рядом и, не говоря ни слова, щедро выдавливает её на руку, затем тщательно смазывает член Ганнибала. — Мы попробуем так и посмотрим, что получится, хорошо? Он смотрит на Ганнибала с лёгкой неуверенностью, но выражение желания в глазах возлюбленного заставляет его хотеть сделать всё, чтобы доставить ему удовольствие. Ганнибал сидит на краю кровати. Матрас достаточно жёсткий, чтобы обеспечить опору. Уилл надеется, что этого хватит. Он раздвигает ноги Ганнибала шире и поворачивается к нему спиной. — Тебе придётся помочь мне прицелиться. У меня нет глаз на затылке, Ганнибал. Уилл шарит у себя за спиной, пытаясь нащупать член Ганнибала, упирается одной рукой в его бедро и слегка направляет его. Когда он чувствует, как головка касается его сжатого входа, он вздрагивает. — Уилл… сначала мне нужно тебя подготовить, любовь моя. Уилл качает головой. Член Ганнибала плотно прижат к его дырочке, руки старшего мужчины лежат на талии Уилла, накрытые его собственными ладонями. Там жжёт, но это приятно. — Нет… мне не нужно. Я хочу этого, Ганнибал. Он начинает медленно опускаться, позволяя напряжённому члену растянуть себя. Одновременно он гладит собственный член, и волна удовольствия прокатывается по телу. Его не удивляет, что боль только усиливает ощущения. Боль вспыхивает по всему телу, и Уилл стонет. Ганнибал целует его между лопаток, оставаясь неподвижным, позволяя Уиллу задавать темп. — Уилл. Любимый, тебе больно. Я не хочу… Руки Ганнибала сжимаются на его бёдрах, пытаясь удержать его вес. — Мне очень хорошо, Ганнибал. Пожалуйста… Последнее слово срывается с губ, когда он чувствует, как Ганнибал полностью входит в него. Это восхитительно, болезненно и опьяняюще — всё сразу. Уилл замирает на минуту или две, сосредотачиваясь на дыхании, позволяя мышцам привыкнуть. Ганнибал тянется вперёд и обхватывает его напряжённый член. — О… — голос Ганнибала звучит поражённо. Он сидит на краю кровати, широко расставив ноги, а Уилл — на корточках между ними, опираясь руками о его колени, с напряжёнными от усилия бёдрами. Затем Уилл медленно приподнимается. Боль сменяется ослепляющим удовольствием, когда член Ганнибала задевает простату. Он вскрикивает и снова опускается. — Чёрт, Ганнибал… чёрт! Каждое движение вниз — пытка, каждое движение вверх — блаженство. Контраст сводит Уилла с ума, и он двигается целеустремлённо, жадно. Стоны Ганнибала потрясающи. Его руки не перестают скользить по заднице Уилла, сжимая, лаская, словно он пытается навсегда запомнить это ощущение. Единственное, чего Уиллу не хватает, — возможности видеть лицо своего любовника. Он слышит звон флакона со смазкой. Два пальца массируют его, помогая двигаться легче. Затем рука Ганнибала снова обхватывает его член, дроча быстро и умело. Уилл понимает, что Ганнибал пытается довести его до оргазма, чтобы сократить боль. Но Уилл решает иначе. — Я не кончу, пока ты не кончишь, Ганнибал. Он тяжело дышит, колено и задница болят, но он близко. Он чувствует напряжение в яйцах и сжимает мышцы. — Так что, чёрт возьми, кончай. Ганнибал глухо стонет. Его рука ускоряется, используя смесь смазки и преякулята. — Почти… Уилл… почти… с тобой так хорошо… о… Уилл делает несколько коротких движений, почти не поднимаясь, сжимает ягодицы — и рука Ганнибала замирает, когда Уилл кончает. Его тело сжимается вокруг любовника, и они вскрикивают одновременно. Сперма Уилла попадает ему на грудь. В оцепенении он чувствует, как Ганнибал пульсирует внутри него. мужчина дрожит под ним, а Уилл сидит у него на коленях, переполненный удовлетворением. Он замирает, и Ганнибал обнимает его, медленно отклоняясь назад. В итоге они оказываются на кровати, лёжа на боку. Член Ганнибала постепенно опадает и выскальзывает из Уилла, сопровождаемый тонкой струйкой спермы. Уилл стонет. Сейчас ему больно — но не слишком. И он сам не знает, почему надеется, что эта боль задержится. — Жаль, что у нас нет ванны. Тебе бы стоило намазаться маслами, — шепчет Ганнибал ему на ухо, совсем не звуча расстроенным. — Мне это не нужно. Уилл отстраняется, морщась, когда его измученная задница отвечает вспышкой боли. — Со мной всё будет в порядке. Просто… в следующий раз я трахну тебя. Ганнибал прижимается щекой к его вспотевшему лбу. Уилл не видит его лица, но чувствует улыбку. — Могу я спросить… ты исследовал эту часть своего тела раньше? Уилл понимает, о чём речь. Он задумывается, хотя удовольствие от боли его не удивило, он не ожидал, насколько сильным оно окажется. — Нет, — отвечает он просто. Ганнибал издаёт тихий, мурлыкающий звук — радостный и одновременно неуверенный. — Тебе не понравилось? Уилл приподнимается на локте, глядя на него. — Я не думал, что ты будешь возражать, если я причиню себе немного боли. Ганнибал переворачивается на спину, осторожно устраивается на подушках и притягивает Уилла к себе, прежде чем заговорить: — Думаю… часть меня не может смириться с мыслью о том, чтобы сново причинить тебе боль любым способом — даже приятным. Он перекатывается, перекидывая ногу через Уилла, упираясь в его вялый член, который, возможно, скоро захочет сново встать. — Но я никогда не откажу тебе в удовольствии. Ни при каких обстоятельствах. — И тебе было хорошо. В голосе Уилла звучит неуверенность, но он позволяет себе быть честным. Он знает, что Ганнибал инсценировал свою смерть ради них — и всё же им ещё многое предстоит узнать друг о друге. — Это было очень хорошо, Уилл. Просто невероятно — иметь возможность наблюдать, как твоя красивая попка раскрывается передо мной. Уилл покраснел, подумав, что, возможно, ему стоило бы извиниться за свою просьбу. Но, несмотря на это, похвалой он наслаждался. Некоторое время они молчат. Если прислушаться, можно услышать, как собаки бродят по гостиной. Спальня напоминает кокон — место, куда никто не может вторгнуться. Уилл решает, что Ганнибал засыпает, и позволяет себе сделать то же самое, позволяя сну укутать его, как мягкое одеяло. Он едва просыпается, когда Ганнибал встаёт с кровати и натягивает одежду. Тот на мгновение замирает у постели, нежно улыбаясь, глядя на Уилла — на ресницы, лежащие на щеках, на то, как он выглядит моложе и спокойнее во сне. Ганнибал выходит в гостиную, и его тут же окружают собаки, выжидающе глядя на него. Он присаживается, гладит каждого по очереди, затем выпускает их на улицу, а сам устраивается на диване, играя со своим тёзкой. Его накрывает глубокое облегчение. Прошедший год был почти полностью соткан из боли и тревоги — чувств, которые он не позволял себе испытывать уже много лет. Тот первый час после падения — в воде, затем в машине, когда он терял сознание и снова приходил в себя, когда над ним склонилась Чио, — всё было пропитано болью и неизвестностью: жив ли Уилл? Ожидание. Надежда. Планирование. Благодарность судьбе за то, что его старый коллега был примерно его роста, и за то, что спустя месяцы он всё же смог найти Уилла после падения со скалы. Облегчение от того, что он жив. Отчаяние от невозможности быть рядом. Решимость придерживаться плана. Ганнибал держит на руках котёнка. Та с любопытством смотрит на него своим крошечным личиком. «Я чуть не потерял его», — эта мысль наконец по-настоящему доходит до него. Ганнибал всегда был уверен, что Уилл каким-то образом будет рядом — в тени, на периферии, но рядом. Но всё оказалось на грани срыва. «Он почти сдался. Я чувствую это по нему — он был готов отпустить. Твои братья и сёстры спасли его для меня». Ганнибал смотрит сквозь огромные стеклянные стены на собак, бродящих во дворе. Они действительно спасли Уилла. Без них его давно бы уже не было, и у Ганнибала не осталось бы ничего. Котёнок ещё раз смотрит на него, затем сворачивается калачиком и засыпает у него на груди, словно это самое безопасное место в мире. Ганнибал осторожно возвращает её в загон, понимая, что из-за неё и собак переезд в Европу станет сложнее. Тем не менее, у него нет ни малейших сомнений, что они поедут вместе. Он направляется на кухню, роется в холодильнике и морозильнике, достаёт пару куриных грудок и кладёт их под проточную воду, чтобы быстрее разморозить и нарезать ломтиками. Он знает, что ему следовало бы принять душ — запах секса и смазки почти невыносим для его чувствительного обоняния. Но, с другой стороны, этот запах напоминает о новом, неожиданном аспекте его отношений с Уиллом, и Ганнибал решает, что душ может подождать. Похоже, он открывает для себя многое новое. Например, ему нравится запах никотина на Уилле. Он подчёркивает естественную сладость молодого мужчины, и хотя Ганнибал предпочёл бы, чтобы Уилл не курил, он считает, что пока это допустимо. Он и сам не прочь присоединиться. Близость к смерти, которую он пережил, определённо изменила его. Изменила их обоих. Ганнибал занят нарезкой овощей, когда слышит тихие шаги на кухне. Он оборачивается и видит мягкую улыбку на лице Уилла. Уилл подходит и обнимает его сзади, кладёт голову ему на плечо и просто остаётся так, ничего не говоря. Ганнибал продолжает резать овощи. Сейчас слова не нужны.**
Уже было поздно, ужин остался позади. Они сидели во внутреннем дворике, пили кофе и курили — на этот раз вместе — и наблюдали, как собаки носятся по двору. Ночь окончательно вступила в свои права, и они начинали готовиться ко сну. Ганнибал до сих пор так и не принял душ — как, впрочем, и Уилл. Постель пахла сексом, но Ганнибал всё равно собирался попросить Уилла взять его с собой. Он решил, что утром они примут душ и сменят простыни. Уилл был в ванной, чистил зубы, а Ганнибал уже устроился в постели. Он не стал накрываться одеялом, вместо этого откинулся на спинку кровати, закинув одну руку за голову, а другую положив рядом со своим вовсе не таким уж расслабленным членом. — Как много людей… — начинает Уилл и тут же сбивается, увидев эту откровенную «сцену» на кровати. Он улыбается. — О. Ты выглядишь потрясающе. Дай мне секунду… Он возвращается в ванную, прополаскивает рот и, едва вернувшись, сразу же ложится поперёк кровати, обхватывая член Ганнибала губами. Ганнибал резко вдыхает, полностью отдаваясь моменту. И хотя обычно он человек глубокомысленный, Уилл каким-то образом умеет заставить его сосредоточиться исключительно на ощущениях — и перестать думать вообще. В течение следующего часа Ганнибал почти ни о чём не думает, кроме: «О, пожалуйста… ещё, Уилл, любовь моя, это так приятно». Верный своему слову, Уилл трахает Ганнибала основательно — то медленно, то быстро, то жёстко, то удивительно бережно. И когда они кончают, это происходит одновременно — беспорядочно, громко и по-своему красиво. После они лежат, переводя дыхание, и Ганнибал возвращается к разговору, начатому ранее. — Ты спрашивал… сколько человек. Ты хотел закончить вопрос? Уилл прижимает ухо к груди Ганнибала. Ему важно слышать подтверждение того, что этот человек жив. — Я хотел спросить, сколько людей знают, что ты жив. Ганнибал на мгновение замолкает, обдумывая ответ. — Тебе нужно знать, кто может представлять угрозу для нашей совместной жизни. — Он говорит это спокойно. — Трое точно знают, что я жив. Четвёртый мог бы догадаться, если бы распознал фотографии, которые я ему предоставил. Ни один из них никогда не выдаст секрет — в этом я абсолютно уверен. Уилл не отвечает сразу, но Ганнибал чувствует, как напряжённо работает его мысль. — Значит… мы с Чио — это двое. Четвёртый, полагаю, тот, кто делает тебе поддельные паспорта. А третий — кто он? Ганнибал притягивает Уилла чуть ближе, крепче. — Человек, который занимается моими финансами. Уилл приподнимается и смотрит на него. — Я думал, твои деньги пропали, когда тебя объявили мёртвым. Ганнибал слегка улыбается. — Они знали о счетах и собственности. Но у меня есть средства и в других местах. Нам не придётся об этом беспокоиться. Никогда. — Да… — Уилл снова устраивается удобнее. Он не удивлён. Ганнибал Лектер — из тех, кто всегда готов ко всему. Он почти засыпает, когда Ганнибал снова заговаривает: — Мы не можем поехать в Европу вместе. Уилл окончательно просыпается. Он знает, что Ганнибал прав, но мысль о расставании с ним пугает до боли. — Я уеду первым. А потом приедёшь ты — с собаками и котом. — Думаю, мне понадобятся паспорта для всех них, — задумчиво говорит Уилл. — И прививки. И котёнку нужно немного подрасти. Ганнибал отпускает его и мягко переворачивает так, что Уилл оказывается спиной к нему. Ему нравится быть старшим, нравится ощущать себя защитой. — Да. Мы останемся здесь на пару месяцев, всё подготовим. Потом я уеду. У меня есть дом под Парижем. И французский паспорт. Уилл прижимается к нему ближе. Он всё ещё волнуется, но решает довериться Ганнибалу. — Правда? Я бы хотел увидеть этот дом. Ганнибал хмыкает. Он хочет разделить с Уиллом слишком многое. Сначала им придётся быть осторожными, но однажды мир забудет о Ганнибале Лектере — и тогда они смогут жить свободно. — Ты увидишь его. Ты, собаки и кот приедете ко мне. И это будет потрясающе, Уилл. Уилл прижимается ещё крепче. — Мне жаль, что нам потребовалось так много времени, чтобы начать жить этой жизнью вместе. Он говорит это почти шёпотом, но с огромным чувством. — Уилл… — Ганнибал нежно целует его в шею, замечая, как по коже пробегает дрожь. Он улыбается. — Неважно, сколько времени это заняло. Главное — что эта жизнь у нас будет. Так они и засыпают, уверенные в том, что всё происходит именно так, как должно.
