Проклятье Синей Розы

Осень в Хогвартсе в тот год была не золотой, а серой, пропитанной запахом мокрой земли и страха. Присутствие дементоров на границах школы ощущалось как постоянная мигрень — тупая, ноющая боль в затылке, которая усиливалась каждый раз, когда Сильвер проходила мимо главных ворот. Для Сильвер Невермор этот год стал временем двойственности. С одной стороны, был Северус Снейп — её опекун, человек, который пах горькой полынью и старыми книгами. Его уроки всегда были борьбой. — Сожми свою силу, Сильвер, — шептал он на частных занятиях, его голос был подобен шелесту сухого пергамента. — Представь, что твоя магия — это ртуть. Запри её в стальной сосуд. Не дай ей дышать, иначе она поглотит тебя. Снейп учил её подавлению. Он видел в её магии угрозу, хаос, который нужно было заковать в кандалы окклюменции. Но потом появился Римус Люпин. Кабинет защиты от темных искусств был наполнен светом свечей и мягким запахом чая. Римус Люпин не требовал от неё возводить стены. — Магия — это не враг, которого нужно пленить, Сильвер, — говорил он, стоя перед старым платяным шкафом, который ходил ходуном от ударов боггарта. — Это твоя часть. Как дыхание. Как сердцебиение. Ты не можешь приказать сердцу не биться, но ты можешь научиться слушать его ритм. Когда настала очередь Сильвер подойти к шкафу, класс затих. Даже Гриффиндорцы, обычно шумные, затаили дыхание. Все знали, что Сильвер Невермор — «особенная», хотя никто не мог точно сказать, что это значит. Дверца шкафа распахнулась со скрипом. Сильвер ожидала увидеть Лорда Волдеморта. Она ожидала увидеть дементора или Снейпа с разочарованным взглядом. Но из темноты шкафа вышла... она сама. Это была Сильвер, одетая в ту же школьную мантию, с теми же черными волосами. Но её глаза... они были абсолютно пустыми, как две дыры в никуда, выжженные на лице. От её запястий, локтей и шеи вверх уходили тонкие, едва заметные серебряные нити. Они тянулись в бесконечную черноту потолка, и кто-то там, наверху, дергал за них. Сильвер-кукла дернулась в жутком, ломаном танце. Это был страх отсутствия воли. Страх того, что она — лишь инструмент в чьих-то руках. — Риддикулус! — выкрикнула Сильвер, и её голос дрогнул. Вспышка — и жуткая марионетка превратилась в тряпичного шута в нелепом колпаке с бубенчиками, который запутался в собственных нитях и повалился на пол под хохот класса. Но Сильвер не смеялась. Её ладони были мокрыми. После урока, когда ученики потянулись к выходу, в дверях её перехватил Драко Малфой. Его лицо, обычно полное презрения ко всему миру, сейчас выражало странную, почти болезненную заботу. — Ты в порядке? — он бесцеремонно схватил её за локоть и отвел в сторону, в нишу за доспехами. Драко никогда не признавал этого прилюдно, но в стенах Малфой-мэнора, где они проводили лето, он считал Сильвер своей сестрой. Не по крови, но по духу и по той негласной клятве, которую его мать, Нарцисса, дала когда-то Алессандре. Для Драко Сильвер была единственным человеком, перед которым ему не нужно было играть роль «наследника великого рода». — Я в порядке, Драко. Это просто боггарт. — Это был не «просто боггарт», — прошипел он, оглядываясь, нет ли рядом Поттера или его прихвостней. — Ты выглядела так, будто увидела собственную смерть. Отец говорит, что в этом году всё изменится. Блэк ищет Поттера, но я знаю, Сильвер... я знаю, что он имеет отношение к тебе. Если этот сумасшедший приблизится к тебе, я... — Что ты сделаешь, Драко? — мягко спросила она, глядя на его бледное, решительное лицо. — Я напишу отцу. Я вызову дементоров прямо в замок, плевать на правила. Ты под защитой Малфоев, слышишь? Не вздумай геройствовать. Он вложил ей в руку маленькую коробочку с мятными леденцами — его любимыми. Это был его способ проявить нежность, не теряя лица. — Иди в гостиную Слизерина. Я приду позже, принесу тебе конспекты по Зельеваре. Снейп сегодня в бешенстве, лучше не попадайся ему на глаза. Сильвер вернулась в кабинет Люпина, когда там уже никого не было. Профессор сидел за столом, перебирая старые, пожелтевшие пергаменты. В воздухе витал запах сухих трав и чего-то животного, дикого — запах, который Сильвер начала ассоциировать с ним. — Вы задержались, Сильвер, — не поднимая глаз, сказал Римус. — Шоколад? — Нет, спасибо, профессор. Я хотела спросить... о боггарте. — Твой страх уникален, — он наконец поднял на неё взгляд. — Большинство людей боятся смерти или боли. Ты боишься потери контроля. Боишься быть вещью. Это... наследственное, я полагаю. Он отложил перо и подался вперед. — Сильвер, Блэк на свободе. Министерство думает, что он охотится за Гарри. Но я знаю, что вы чувствуете это сильнее других. Ваше кольцо... ваша кровь. Она поет, когда он рядом? Сильвер вспомнила тот холод в поезде и лающий смех, который до сих пор отдавался в её костях. — Она кричит, профессор, — честно ответила она, и её голос прозвучал удивительно твердо. — Каждый раз, когда ветер дует со стороны Запретного леса, мне кажется, что я слышу его дыхание. Это как зов, от которого невозможно отмахнуться. Люпин долго молчал. Его пальцы коснулись старой фотографии, лежащей на столе рубашкой вверх. — Сириус не был злым, — тихо сказал он, и в его голосе Сильвер услышала такую нежность, от которой у неё перехватило дыхание. — В школе он был солнцем, вокруг которого вращались все мы. Он был... избыточным. Слишком много чувств, слишком много верности, слишком много ярости. Он не умел любить наполовину. Он встал и подошел к окну, за которым сгущалась тьма. — Не бойся его, Сильвер. Весь мир называет его убийцей, но мир не знал его так, как знал я. И как знала Алессандра. Если он найдет тебя... если он решится выйти из тени, он не причинит тебе вреда. — Он любил твою мать больше, чем саму жизнь. Ты для него — не цель. Ты — единственное, что осталось от того мира, который он потерял. Его «избыточность» теперь направлена на твою защиту, даже если методы его кажутся безумными. Сильвер вышла из кабинета с чувством, будто её мир раскололся надвое. С одной стороны был Драко с его защитой и Снейп с его запретами. С другой — изможденный профессор, говорящий о любви убийцы. Она шла по темному коридору в сторону подземелий, когда кольцо на её пальце внезапно стало обжигающе горячим. Сильвер остановилась, прижав руку к груди. В глубине замка, где-то за каменными стенами, раздался далекий, едва слышный вой. Это не был вой волка. Это был крик существа, которое нашло то , что искало двенадцать долгих лет.