Проклятье Синей Розы

Вечер в Хогсмиде дышал предчувствием беды. Снег, перемешанный с грязью, хрустел под ногами, а ледяной ветер, казалось, дул сразу со всех сторон. Сильвер чувствовала, как кольцо на её пальце раскалилось до предела. Оно больше не просто вибрировало — оно жгло кожу, требуя, чтобы она шла вперед, к обветшалому остову Визжащей хижины, возвышавшемуся на холме. Когда она проскользнула в потайной ход под Гремучей ивой — магия дерева почему-то замерла, пропуская её без единого удара, — крики уже доносились сверху. Сильвер взбежала по крутой лестнице, и её сердце замерло. Комната была пропитана пылью, сыростью и запахом дикого зверя. В центре, в полумраке, стоял Гарри Поттер. Его лицо было бледным, очки перекошены, а палочка дрожала в руке, направленная на человека, забившегося в угол. Рядом с Гарри застыли Гермиона и Рон; последний, вцепившись в свою сломанную ногу, испуганно прижимал к груди крысу. — Если ты хочешь убить его, тебе придется убить и нас! — выкрикнула Гермиона, загораживая Гарри. — Только один умрет сегодня, — прохрипел человек в углу. Это был Сириус Блэк. Он выглядел как оживший труп: ввалившиеся щеки, спутанные грязные волосы до плеч и глаза — лихорадочно блестящие, полные безумия и бесконечного страдания. Когда Сильвер сделала шаг в комнату, половица под её ногой скрипнула. Все обернулись. — Сильвер? — выдохнул Гарри, его глаза расширились от удивления. — Что ты здесь делаешь? Уходи, он опасен! Но Блэк не смотрел на Гарри. Его взгляд замер на лице девушки. В ту же секунду лающий смех, который преследовал её в поезде, затих. В хижине воцарилась тишина, такая глубокая, что было слышно, как падает пыль. — Алессандра... — прошептал Блэк. Его голос, надтреснутый и сухой, звучал так, будто он не разговаривал годами. Он подался вперед, вытягивая костлявую руку. — Нет... глаза. Глаза мои. Но лицо... Боже мой, это лицо. Сильвер не отступила. Она чувствовала, как внутри неё пробуждается то самое «понимание», о котором говорил Люпин. Её магия больше не была заперта в свинцовом ящике Снейпа — она текла по венам теплой, серебристой рекой. — Вы мой Отец — сказала она. Это не был вопрос. Блэк опустился на колени, не сводя с неё глаз. Его ярость, направленная на Рона и его крысу секунду назад, испарилась, сменившись щемящей, невыносимой нежностью. — Я любил её, — его голос дрогнул. — Она была единственным человеком, который видел во мне не Блэка, не предателя крови, а просто Сириуса. Сильвер... я искал не только Гарри. Я искал тебя. Чтобы ты знала... — Гарри, не слушай его! — крикнул Рон, хотя голос его дрожал. — Он сумасшедший! Он убил твоих родителей! — НЕТ! — Рев донесся от дверного проема. В комнату ворвался Римус Люпин. Его палочка была наготове, но, увидев Сильвер, стоящую между Блэком и Поттером, он замер. — Римус, — прошептала Сильвер, оглядываясь на профессора. — Он говорит правду? О моей матери? Люпин медленно опустил палочку. — Правду, Сильвер. Сириус никогда не предавал Лили и Джеймса. И он никогда бы не причинил вреда Алессандре. Он... он доверил ей самое ценное, что у него было. — И что же это? — спросил Гарри, переводя взгляд с одного взрослого на другого, чувствуя, как привычный мир рушится. Сириус Блэк поднял голову. В его взгляде на мгновение промелькнуло достоинство древнего рода, которое не смогли стереть даже годы в Азкабане. — Свою честь, Гарри. Себя. Воздух в комнате внезапно стал ледяным. Из тени, сбросив мантию-невидимку Гарри, выступил Северус Снейп. Его лицо было искажено маской чистой, концентрированной ненависти. — Трогательная сцена, — прошипел он, направляя палочку в грудь Блэка. — Предатель, оборотень и... — его взгляд на мгновение смягчился, когда он посмотрел на Сильвер, но тут же стал еще холоднее. — И моя подопечная, которая решила променять дисциплину на общение с преступниками. — Северус, выслушай! — попытался вмешаться Люпин. — Я достаточно наслушался в школе, Люпин! — Снейп сделал шаг к Сильвер, пытаясь отодвинуть её за свою спину. — Отойди от него, Невермор. Ты не понимаешь, во что ввязалась. Твоя кровь — это проклятие, а не повод для сентиментальности. Сильвер почувствовала, как кольцо на пальце сжало её кожу. Она посмотрела на Снейпа — человека, который защищал её все эти годы, и на Блэка — человека, который был частью её самой. — Нет, профессор, — твердо сказала она, не двигаясь с места. — Вы учили меня подавлять магию, потому что боялись её. Боялись того, что она напомнит вам о ней. Но я больше не буду прятаться. В этот момент за спиной Снейпа послышался писк. Крыса Короста в руках Рона начала отчаянно извиваться. Сириус Блэк вскочил на ноги, его глаза снова вспыхнули безумным огнем. — Отдай мне его, Уизли! Отдай предателя! Гарри, окончательно запутавшись, стоял между Снейпом и Блэком, его палочка металась от одного к другому. Сильвер сделала шаг к Сириусу. Она положила руку на его обтрепанный рукав. Его дрожь мгновенно утихла. — Покажите им, — прошептала она. — Покажите Гарри правду. Визжащая хижина, казалось, сама содрогнулась от напряжения. В этой маленькой комнате столкнулись прошлое и будущее. И Сильвер Невермор, стоя в самом центре этого шторма, знала: её жизнь уже никогда не будет прежней. Семья, которую она считала утраченной, вернулась к ней в облике изможденного узника и профессора с печальными глазами. Воздух в Визжащей хижине стал настолько плотным, что его, казалось, можно было резать ножом. В центре комнаты столкнулись три силы: ледяная ярость Снейпа, отчаяние Блэка и тихая решимость Люпина. Гарри Поттер застыл, переводя взгляд с одного на другого, пока Сильвер продолжала держать руку на плече Сириуса. Её прикосновение было единственным, что удерживало Блэка от того, чтобы не броситься на Снейпа с голыми руками. — Довольно! — голос Сильвер прозвучал негромко, но в нём отозвалась та самая сила, которую Снейп так долго учил её запирать. — Профессор Снейп, если вы хотите убить его, вам придется сначала обездвижить меня. А ты, Сириус... если ты хочешь справедливости, ты должен её предъявить, а не вырывать зубами. Снейп скрипнул зубами, его палочка дрогнула. — Невермор, ты не понимаешь... — Я понимаю больше, чем вы думаете, Северус, — отрезала она, впервые назвав его по имени. — Римус, сейчас. Люпин и Блэк одновременно направили палочки на крысу, которая билась в руках Рона так сильно, что тот едва удерживал её. — Экспеллиармус! — выкрикнул Гарри, но он целился не в Блэка. Его заклинание выбило палочку из рук Снейпа. Северус отлетел к стене, ударившись затылком о пыльные доски, и на мгновение обмяк. Сильвер мельком взглянула на него — в её сердце шевельнулась жалость, но правда была важнее. — Раз... два... три! — хором произнесли Люпин и Сириус. Вспышка сине-белого света озарила комнату. Крыса в воздухе начала деформироваться. Серая шерсть превращалась в обноски человеческой одежды, хвост — в палец, морда — в водянистые, бегающие глазки. Секунду спустя на полу, в куче пыли, сидел маленький, лысеющий человек с лицом, напоминающим грызуна. — Питер... — выдохнул Люпин. Его голос был полон отвращения. — Ремус! Сириус! Мои старые друзья! — Петтигрю заскулил, пытаясь ползти к двери, но Блэк преградил ему путь. Гарри смотрел на Петтигрю с ужасом. Человек, которого считали героем, человек, который должен был быть мертв, стоял перед ним — живое доказательство невиновности Сириуса. Пока Люпин и Гарри допрашивали Петтигрю, а Рон пытался осознать, что три года спал в одной кровати с убийцей, Сириус медленно повернулся к Сильвер. Его глаза больше не горели безумием. В них отражалась тихая, почти смиренная радость. — Ты... ты знала, — прохрипел он. — Как? — Кольцо, — Сильвер подняла руку. Серебряный камень теперь светился мягким лунным светом. — Оно звало тебя. И оно пело, когда ты был рядом. Мама писала, что оно связано с сердцем того, кто его подарил. Сириус закрыл глаза, и по его ввалившейся щеке скатилась одинокая слеза, прокладывая дорожку в слое дорожной пыли. — Я подарил его ей в ту ночь, когда узнал, что ты родишься. Мы были в саду дома Поттеров. Шла война, небо было черным, но Алессандра... она смеялась. Она сказала, что ты будешь сильнее нас обоих. Что ты будешь «ясным будущим» в мире, покрытом сажей. Он сделал нерешительный шаг к ней, словно боялся, что она исчезнет. — Она спрятала тебя, Сильвер. Когда меня забрали... когда я понял, что Хвост предал нас... я молил только об одном: чтобы ты не попала в руки Блэков. Твоя бабушка, Вальбурга... она бы сделала из тебя монстра. — Нарцисса Малфой присматривала за мной, — тихо сказала Сильвер. — И Снейп. Они не дали мне исчезнуть. Блэк издал горький смешок. — Снейп... он ненавидит меня. Но он любил Алессандру. По-своему. Как верный пес любит хозяйку, которая никогда ему не принадлежала. То, что он защищал тебя — его единственное искупление. Сильвер посмотрела на Сириуса, видя за грязью и лохмотьями того человека, которым он был когда-то: блестящего, гордого, безрассудного. В комнате поднялся шум. Снейп начал приходить в себя, Петтигрю умолял о пощаде, а Люпин связывал его магическими путами. — Тебе нужно идти, — Сильвер крепко сжала руку Сириуса. — Министерство не поверит нам сразу. Дементоры... они всё ещё там. — Я не оставлю тебя снова, — в голосе Блэка послышалась прежняя сталь. — Ты не оставляешь меня. Ты теперь в моих мыслях, — она на мгновение прижалась лбом к его плечу. От него пахло псиной и старым камнем, но для неё это был самый родной запах в мире. — Иди с Гарри. Помоги ему. А я... я присмотрю за Снейпом. Он не должен помешать вам выбраться. Сириус посмотрел на неё с гордостью, которая заставила её сердце забиться чаще. — Ты настоящая Невермор. И настоящая Блэк. Умная, как мать, и упрямая, как я. Он обернулся к Гарри. — Гарри! Нам пора. Нам нужно доставить эту крысу в замок. Когда хижина опустела, и лишь Снейп остался сидеть у стены, тяжело дыша и прижимая руку к затылку, Сильвер подошла к нему. Она подняла его палочку и протянула её рукоятью вперед. Северус поднял на неё взгляд. В нём была не только злость, но и глубокое, выжженное разочарование. — Ты выбрала его. — Я выбрала правду, профессор, — спокойно ответила Сильвер. — Вы всегда говорили, что я должна видеть мир таким, какой он есть. Блэк не убивал Поттеров. Петтигрю жив. И я — не просто ваша ученица. Снейп медленно взял палочку. Его пальцы коснулись её руки, и на секунду ей показалось, что он хочет что-то сказать — возможно, извиниться за годы лжи или предупредить о грядущем. Но он лишь плотнее запахнул мантию. — Иди в замок, Сильвер, — холодно произнес он. — И молись, чтобы директор нашел способ оправдать твое соучастие в этом безумии. Сильвер вышла из Визжащей хижины в холодную ночь Хогсмида. Снег теперь казался чистым, а ветер больше не пугал. Кольцо на её пальце сияло ровным, уверенным светом. Она знала, что впереди еще много битв, что министерство будет отрицать очевидное, а Петтигрю может сбежать. Но теперь она была не одна. У неё был отец. И у неё была её собственная магия — больше не запертая, а свободная и живая.