Проклятье Синей Розы

Ночь у Черного озера дышала смертью. Воздух был настолько пронизан присутствием дементоров, что казалось, будто сама радость навсегда покинула этот мир. Но магия Гарри и Гермионы совершила невозможное: время изогнулось, спасая невинных. Пока внизу, у кромки воды, решались судьбы, Сильвер стояла на самой высокой террасе башни Когтеврана, вглядываясь в серебристую дымку. Её кольцо больше не кричало. Оно пело — тихую, ликующую мелодию узнавания. Прощание на высоте Раздался тяжелый хлопок могучих крыльев. Гиппогриф Клювокрыл, величественный и пугающий, мягко приземлился на каменные плиты террасы. Сириус Блэк, чьё лицо всё ещё хранило следы азкабанской бледности, спрыгнул на землю. В лунном свете он выглядел не как преступник, а как падший ангел, наконец-то обретший надежду. Он стремительно подошел к Сильвер. Между ними не было долгих слов — лишь одно мгновение узнавания. Сириус неуклюже, с какой-то отчаянной силой притянул её к себе. Его объятия пахли ветром, дождем и свободой. — Я не могу быть тебе настоящим отцом, — прошептал он ей в волосы, и его голос сорвался. — Мерлин знает, я худший пример для подражания в этой истории. Я совершил столько ошибок, что их хватит на три жизни. Но я постараюсь, слышишь? Буду самым непутевым, буду самым разыскиваемым преступником Британии, но самым любящим отцом. Он отстранился и вложил в её ладонь тяжелый старинный медальон. Металл был холодным, но Сильвер почувствовала, как от него исходит тепло охранных чар. — Это ключ от дома в Лондоне. Гриммо, двенадцать. Там слишком много пыли, семейного безумия и призраков прошлого, но теперь там есть и твое место. Там висит портрет твоей матери, который я заколдовал, чтобы он никогда не умолкал... Тебе понравится. Он бросил взгляд на замок, где в окнах отражались огни свечей. — Римус будет присматривать за тобой здесь. Доверяй ему. Он — единственный из нас, у кого остались мозги после той войны. Сириус вскочил на Клювокрыла. Гиппогриф издал победный клекот. — Увидимся, маленькая ворона! — крикнул он, и, издав тот самый лающий, теперь уже по-настоящему счастливый смех, скрылся в грозовых облаках. Последний урок Лунатика На следующее утро замок казался опустошенным. Солнце светило слишком ярко для дня, когда лучший учитель школы покидал свой пост. Сильвер нашла Римуса Люпина в его кабинете. Он методично складывал свои скромные вещи в потертый чемодан. — Вы уходите, — тихо сказала она. Римус обернулся. Несмотря на изможденный вид после полнолуния, в его глазах светилась мягкая гордость. Он подошел к столу и протянул ей увесистый том в кожаном переплете. «Магические растения и их тайные свойства». — Эта книга принадлежала Алессандре, — сказал он. — Она считала, что корень мандрагоры и веточка омелы могут исцелить разбитое сердце лучше любого заклинания. Сильвер открыла форзац и увидела свежие, чуть размазанные чернила: «Для Сильвер, которая умеет видеть свет даже в самых темных душах. С гордостью, дядя Луни». — Мы не прощаемся, Сильвер, — Люпин коснулся её плеча. — Теперь, когда Сириус на свободе, наша старая стая снова собирается вместе. Пусть и в тени. Пиши мне. Обо всем: о зельях, о снах, о том, как злится Снейп. Особенно об этом. Лед и серебро: примирение с Северусом Прежде чем отправиться к поезду, Сильвер спустилась в подземелья. Она знала, что Снейп в ярости. Упущенная награда, побег Блэка, отставка Люпина — всё это сделало его похожим на натянутую струну. Она нашла его в классе. Он стоял спиной к двери, глядя в пустой котел. — Вы пришли торжествовать, мисс Невермор? — его голос был подобен удару кнута. — Я пришла поблагодарить вас, профессор, — спокойно ответила она. Снейп резко обернулся. Его лицо было бледнее обычного. — За что? За то, что я пытался запереть вашу драгоценную свободу? За то, что я хотел отправить вашего отца назад к дементорам? — За то, что вы не дали мне исчезнуть, когда его не было рядом, — Сильвер подошла ближе и положила на край его стола маленькую плитку шоколада — ту самую, из запасов Люпина. — Вы учили меня подавлять магию, потому что боялись за меня. Вы думали, что если я буду тихой, тьма меня не заметит. Снейп посмотрел на шоколад так, будто это была ядовитая кобра. Его губы дрогнули в странной, болезненной гримасе. — Ваша мать... она всегда была слишком милосердна к тем, кто этого не заслуживал. Вы — её точная копия. Это ваше величайшее достоинство и ваша самая опасная слабость. Он на мгновение задержал взгляд на её кольце. — Идите, Сильвер. И... постарайтесь не вляпаться в неприятности. Хотя с таким отцом, как Блэк, это, скорее всего, невозможно. Это не было извинением, но это было признанием. Перемирие было заключено в тишине подземелий. Семья, которую мы выбираем На платформе 9 ¾ царила обычная суета. Драко Малфой стоял в стороне от толпы, высматривая кого-то. Когда он увидел Сильвер, его напряженное лицо расслабилось. — Ты опоздала, — проворчал он, забирая у неё сумку. — Я уже думал, что Поттер и его компания окончательно тебя завербовали. Он внимательно посмотрел на неё, заметив новый медальон и странное спокойствие в её глазах. Драко был неглуп. Он знал о побеге Блэка и о слухах, ходивших по замку. — Отец в бешенстве из-за Сириуса, — шепнул он ей, когда они зашли в купе. — Но мама... она велела передать тебе, что в августе ждет тебя в Мэноре. Она сказала: «Семья всегда остается семьей, как бы ни менялись фамилии». Сильвер улыбнулась и прислонилась головой к плечу Драко. Тот притворно возмутился, но не отодвинулся. — Знаешь, Драко, — тихо сказала она, глядя на проносящиеся мимо пейзажи. — Раньше я думала, что я — это только мои тайны. А теперь я чувствую, что я — это те, кто меня любит. Она чувствовала себя богаче всех в мире. У неё не было родителей в обычном смысле этого слова, но теперь у неё был Люпин, присылающий письма с советами по защитной магии; у неё был Драко, готовый стоять за неё горой; и у неё был Сириус. Раз в неделю, когда луна была особенно яркой, из камина в гостиной Малфоев раздавался знакомый лающий голос. Сириус рассказывал о проделках Мародеров, о том, как они с Джеймсом заколдовали поющих доспехи, и о том, как сильно Алессандра любила серебряный свет звезд. Сильвер закрыла глаза. Смех Сириуса в её голове больше не был отчаянным. Теперь он звучал как обещание — обещание того, что тьма никогда не победит, пока у них есть друг друга.