Проклятье Синей Розы

Лето стал для Сильвер временем раскола. Днем она жила в мрачном и пыльном особняке на площади Гриммо, слушая ворчание Кикимера и яростные споры Ордена Феникса. Но ночью, как только она закрывала глаза, стены дома растворялись, и она оказывалась в мире, созданном специально для неё. Том Реддл, вернувший себе совершенную красоту, больше не нуждался в дневниках. Он использовал их связь, чтобы забирать её в свои видения, которые становились всё более осязаемыми, чувственными и пугающе реальными. ### Сильвер открыла глаза и обнаружила, что стоит посреди пышного сада, залитого серебристым лунным светом. Это было поместье её матери, но не разрушенное огнем, а живое. Пахло ночным жасмином и той самой горькой медью. — Ты пришла, — прозвучал голос у самого её уха. Том стоял за её спиной. На нем была простая черная рубашка, расстегнутая у ворота, и в этом облике было больше человеческого, чем в любом из его Пожирателей. Он медленно положил ладони ей на плечи, и Сильвер вздрогнула — его прикосновение было теплым, почти обжигающим, вопреки её ожиданиям. — Сириус учит тебя ненавидеть меня, — прошептал он, медленно ведя ладонями вниз по её рукам. — Он говорит, что я монстр. Но разве монстр мог бы создать для тебя это место? Разве монстр помнил бы, как сильно ты скучаешь по дому, которого никогда не видела? Он развернул её к себе. Его лицо в лунном свете казалось изваянием из драгоценного камня. Том коснулся пальцами её подбородка, заставляя смотреть прямо в его серебряные глаза. — Твой отец и дядя дают тебе безопасность, Сильвер. Но я... я даю тебе мир. Он наклонился, и его губы почти коснулись её губ, но в последний момент он лишь коснулся своим лбом её лба. Это было интимнее, чем поцелуй. Сильвер чувствовала его дыхание, слышала ритм его сердца — если оно у него было. — Проснись, маленькая птичка, — прошептал он. — Но знай: когда ты откроешь глаза в той пыльной конуре Блэков, ты будешь искать меня в каждой тени. ### Сильвер проснулась, тяжело дыша. Её кожа всё еще горела там, где её касался Том. В комнату вошел Сириус, он выглядел встревоженным. — Сильвер? Ты кричала во сне. Опять он? Он сел на край кровати и взял её за руку. Его ладони были мозолистыми и жесткими — полная противоположность изящным рукам Тома. Сириус видел, как расширены её зрачки, и его лицо потемнело от гнева. — Он играет с твоим разумом, Сильвер! — Сириус вскочил, меряя комнату шагами. — Он использует твою тоску по семье, твое одиночество. Он не знает любви, он знает только собственничество. То, что ты чувствуешь в этих снах — это не романтика, это цепи! — Но он живой в этих снах, Сириус! — выкрикнула Сильвер, вскакивая. — Он не похож на того монстра, о котором говорит Гарри. Он... он понимает меня. Сириус остановился и посмотрел на неё с такой глубокой болью, что Сильвер стало стыдно. ### Неделю спустя, после тяжелого дня, Сильвер снова провалилась в сон. На этот раз это был огромный бальный зал, пол которого был зеркальным. Том ждал её в центре. Без слов он привлек её к себе для танца. Его рука на её талии ощущалась властно и крепко. Они кружились, и Сильвер чувствовала, как её воля тает под его взглядом. — Сириус Блэк скоро умрет, — спокойно произнес Том, прижимая её к себе теснее так, что она чувствовала тепло его тела сквозь ткань платья. — Его ярость сожжет его изнутри. А Люпин... он лишь тень человека. Тебе не место среди умирающих, Сильвер. Он остановился и медленно провел рукой по её волосам, заправляя прядь за ухо. Его пальцы задержались на её шее, там, где пульсировала жилка. — Перейди ко мне. Не ради войны. Ради нас. Я покажу тебе магию, о которой Дамблдор боится даже думать. Я сделаю тебя бессмертной рядом со мной. Он склонился и на этот раз действительно поцеловал её — в самый край губ. Это был поцелуй, пахнущий зимой и древней силой. Сильвер почувствовала, как её магия крови вспыхнула, откликаясь на его зов. В этот момент она была готова бросить всё — и площадь Гриммо, и Сириуса, и свою борьбу. — Скажи «да», Сильвер, — прошептал он в её губы. — И этот кошмар закончится. ### Сильвер открыла глаза в темноте спальни. На её тумбочке стояло зеркало Сириуса. Она взяла его в руки, но вместо лица отца увидела в отражении на мгновение лицо Тома, торжествующее и прекрасное. Она знала, что Сириус и Римус готовы отдать за неё жизни. Но она также знала, что Том Реддл — это часть её самой, выжженная в её ДНК. Пятый курс подходил к середине, и дементоры у ворот школы казались детской забавой по сравнению с той войной, что раз вернулась внутри её сердца.