Ревенант

Я открыл глаза под писк коммуникатора за ухом. Алый индикатор браслета моргал, высвечивая очередь из уведомлений. Экран прикроватного табло проецировал на стену цифры: 17:45 Проспал! Видимо, переутомлённый событиями организм решил взять реванш и отдохнуть дольше запланированного. Формально — это не дежурство, не боевой выход. Просто бар. Но всё же внутри поселился неприятный осадок: будто я вот-вот упущу что‑то важное. Залпом опрокинув пару стаканов воды, я сунул в рот питательный батончик, даже не распаковав. Старая дверь со скрежетом отъехала — я выскочил из комнаты и помчался к перрону. Через несколько минут, расталкивая случайных прохожих, запрыгнул в закрывающиеся двери монорельса. Вагон плавно тронулся и бесшумно помчался в сторону города, набирая обороты. Отыскав свободное место, я плюхнулся на мягкое сиденье и только после этого принялся разбирать сообщения. Легким касанием активировал голоэкран на браслете и список оповещений на нем. В большинстве — от Алекса: подтверждал бронь, прислал маршрут и торопил остальных. «Уже тут, столик занят. Где все?» — читалось между строк. Отправил в ответ короткое: «В поезде, скоро буду». Рита с Сержем уже были на месте, остальные — в пути. Так что я расслабленно выдохнул. Не сильно-то и опаздываю. Ниже по списку светился пропущенный вызов от Вероники — моей младшей сестры — и пара голосовых. Я нажал на воспроизведение. Слегка обиженный, но звонкий голосок ворвался в сознание: «Ты куда пропал? Я думала, мы хоть сегодня увидимся…» Поезд оставлял позади форт — высокую монолитную стену, в двух местах смыкающую горный разрыв, будто грубые перемычки в ущелье. Промелькнули казармы, складские ангары, да территории военной подготовки. Взгляд зацепила подстанция, питающая всю базу, где ремонтники завершали наладку оборудования и замену эттерниума — большие кристаллы, грязного оттенка, с накопленным Ксиленом. Перегрев одной такой штуки вызвал локальный выброс энергии, перегрузив сеть прошлым вечером. Представляю сколько голов полетело по карьерной лестнице… Помню ещё с курсов, что этот вид кристаллов зародился на местах высокой радиации. Но как их применяют в энергосистеме… Ксиликатная физика всегда была для меня сплошным мраком. Попробовал связаться с сестрой, но она не ответила. Видимо уже на празднике. Щелкнул следующее сообщение от нее: «В общем до тебя не достучаться. Узнала через Лешика, что вы сегодня в "ржавом" собираетесь. Заскочу повидаться. До встречи! Чмоки!» Я вновь уставился в окно. Под нами проплывали посевные поля и аграрные модули с прозрачными куполами, где выращивали гибридные овощи. Впереди, за поворотом, вырисовывался город. Он взбирался по склону холма, словно разноцветная мозаика: дома теснились друг к другу, цеплялись за неровности рельефа, нависали квадратными выступами над узкими улочками. Улицы, будто ручьи после ливня, вились между зданиями — то сужаясь до щелей, то разливаясь небольшими площадками. Ближе к центру и на самой вершине вздымались шпили, будто мачты затонувших кораблей, застрявших в фундаменте города. История говорит, что город возник благодаря метеоритным бомбардировкам, которые образовали озёра, питающие теперь гидропонные фермы, и также удачному горному окружению, послужившему основой для форта. Но, по‑моему, всё и так выглядит естественно — будто город просто вырос здесь сам по себе. Вагон монорельса плавно снижал скорость, входя в городскую черту и внутреннее оборонительное кольцо. Короткая остановка на линии контроля и на потолке вагона загорелись сканеры. С тихим гулом невидимые лучи лизнули лица седоков, проверяя наличие неграждан города. Никто даже не отреагировал на привычную процедуру. В этот раз гостей из внешнего мира не оказалось и поезд неспешно продолжил движение. За окном потянулись рекламные голограммы — мерцающие силуэты товаров и услуг, тут же гаснущие, когда поезд проносился мимо. Одна из них задержалась дольше остальных. Реклама от PharmGlobalTec: женщина в серебристом платье держала маленькую золотистую пилюлю, а под ней бежала строка: «Сила Ксилена в вашем теле. Безопаснее. Чище. Сильнее». Я хмыкнул. «Сильнее» — это точно. А вот насчёт безопасности многие бы с ней поспорили. Пассажиры вокруг оживились: кто‑то проверял время, кто‑то связывался по комму, приложив палец к диску за ухом, кто-то надевал визиолинки — модные среди молодежи очки с голофильтром от навязчивой рекламы. Я тоже выпрямился, провёл рукой по волосам, пытаясь придать себе вид человека, который не проспал половину дня. Спустя несколько остановок, я вышел на станции, обозначенной Алексом. Потолкавшись в очереди пропускного пункта, наконец выбрался наружу. В голову сразу ворвался уличный шум: шорох колес, гул планеров, гомон прохожих. Воздух мгновенно наполнился запахом сырости, газов, перегретого масла и сладкой выпечки. Взгляд зацепился за яркое табло с названием станции и уровнем излучения: 8 Кс/час. В пределах нормы. Значит вчерашний выброс сюда не добрался и ограничился территорией форта. Экран браслета вывел маршрут. До «Ржавого вентиля» было не больше десяти минут хода. Желудок жалобно заурчал, поддавшись ароматам хотдога из планирующего фудтрака вдоль улочки. — Со вкусом говядины, пожалуйста, — сделал я заказ, соблазнившись сочной графикой. Приложил запястье к считывателю и с моего счета списалась оплата. — Попробуйте со вкусом копытня! — расплылся в вежливой улыбке тучный торговец. — Поверьте, лучшего не найдете во всем городе! У нас отменный синтезатор белка. — В другой раз. — вернул я улыбку. Ничуть не огорчившись, продавец быстро приготовил блюдо и протянул мой заказ, разительно отличающийся от рекламной графики. А вот на насчет отменного синтезатора, лавочник не солгал. Вкус колбаски одновременно напоминал рыбу, свинину и того самого копытня, и ничего общего с говядиной. Иронично ухмыльнувшись, я поблагодарил незадачливого продавца, и углубился вниз по тротуару, лавируя между пешеходов. Город жил своей жизнью: по узким улицам сновали колесные таксоботы; жители спешили по своим делам; бегала детвора, нарядившись кто во что горазд; над головами жужжали почтовые дроны, доставляя заказы адресатам. Тут и там горели вывески магазинов, да мелких лавок. Один из них- тату-салон — красочно выделялся искусной голограммой ядовитого дикобраза, с одноименным названием. Я притормозил у витрины антикварного магазина, где на простых подиумах бережно выставлялись предметы старины. Большая часть выглядела так, словно их собирали по мусоркам забытых миров. «Смартфон», — прочёл я. Посмаковал слово. Звучало как название экзотического фрукта или болезни. Ни одной ассоциации. Передо мной лежала тонкая прозрачная дощечка с единственной кнопкой сбоку. Заметив мой интерес, витрина вывела описание, что это давний предок современного коммуникатора и планшета, как у Алекса. Ископаемое средство связи. «Интересно, подлинник или очередная выдуманная бутафория?» — усмехнулся я про себя. Неожиданно за спиной заиграла вдохновенная мелодия, заставляя резко обернуться. На голотабло через дорогу началась рекламная запись. Транслировали кадры, как обычный городской трудяга вдруг преображается в атлетичного идола. Наполненное мускулами тело пробивает бетонные стены и толкает каменные валуны. Смена кадров облачает его в экзоскелет и теперь перед нами бесстрашный воин, волшебным образом взращивающий кристаллические клинки из рук. Голыми руками он сражается против мутировавших тварей и принимает ответные удары о броню. Закадровый голос восторженно заманивал вступить в ряды ревенантов и стать надежной стеной и опорой человечества. «Ревенант», — мелькнуло в голове, и я снова увидел его неподвижную фигуру в углу цеха. С хрустом помял пальцы — привычка Штурмана незаметно передалась мне, как зараза. Мельком сравнил направление с картой и продолжил путь. Когда-то я и сам хотел стать в их ряды. Мысли о прошлом вернули меня на шесть лет назад: Стерильный кабинет отборочной комиссии. Запах антисептика и слабый гул климатических систем, охлаждающих немногим больше желаемого. Перед глазами — бланк с результатами: Психотип:  Соответствует (устойчивость к стрессу, склонность к кооперации). Прошёл! Волнение от радости передалось в ноги. Пришлось прижать трясущееся колено, чтобы не выдать нервозность. Но спустя удар сердца взгляд споткнулся о вторую строчку: Генная предрасположенность: Отрицательно (отсутствует маркер R7, высокая генная устойчивость, синхронизация матрикса 53%). Я даже не сразу понял что это значит. «Высокая устойчивость» — это ведь хорошо? — Вы здоровы, — отвлек меня сухопарый экзаменатор в строгом белом халате. Худощавый офицер медицинской службы с огромными мешками под глазами почему-то виновато покосился на бумаги и продолжил: — Фактически вы в отличной физической форме и вам сулит хорошее будущее, судя по результатам. Но… — сделал он долгую паузу, пролистывая мое дело. — Но, увы! Ревентизация вам противопоказана. Отторжение матрикса практически пятьдесят процентов, при пороге в тридцать — огромный риск. В тот момент мне казалось, что земля ушла из-под ног. В детстве я собирал карточки с изображениями ревенантов, играл с ребятами в пластиковые фигурки, смотрел все трансляции и новостные ленты, где хоть как-то упоминались мои кумиры. И теперь какой-то матрикс нещадно оборвал все мечты в пыль?! Видя замешательство в моих глазах, офицер поспешил прервать возражения: — Так бывает, — тяжело выдохнул он. — Вы далеко не первый, но не многим предоставляется возможность записаться в резервы. На случай пересмотра критериев отбора, разумеется. Будете записываться? Конечно же согласился. Довольно долго я ещё рефлексировал. Пытался найти лазейки — обращался к биохакерам, пил стимуляторы с высоким содержанием ксилена, дважды пересдавал тесты. В итоге улучшил показатели всего лишь на три процента. А может, и ухудшил… Тут как посмотреть. В конечном счете мечта осталась несбыточной. А потом я и вовсе «перегорел» — нашёл стимул в мирной жизни. Не без помощи Вероники, конечно. Сестрица нередко брала меня с собой в теплицы — будто бы для помощи. На деле помощь не требовалась: я просто наблюдал. Смотрел, как она, будучи подростком, ухаживает за растениями: поливает, лечит, разговаривает с болезненными листьями, словно с живыми. И что‑то во мне откликнулось. Незаметно я и сам начал заглядывать в теплицы в перерывах между рейдами — помогал с посадками, присматривал за ростками. Особенно полюбилось наблюдать за редкими деревьями. Дубы и клёны нуждались в особом уходе: сильнее прочих они ощущали воздействие ксилена — кора трескалась, листья мельчали. Будто природа решила окончательно вывести эти красивые деревья. А позже и вовсе поползли слухи о ревенантах. Будто… Да всякое поговаривали. Сплетни, в общем. Несмотря на их значимость, ревенанты — явление редкое, особенно в наших краях. Так или иначе, я всерьёз подумываю: а не уйти ли в садоводство по завершении контракта? Оставить военное дело позади… Толстый до сих пор ржёт надо мной. Время покажет. Я гнал эти мысли прочь — сейчас нужно было сосредоточиться на том, что важно здесь и сейчас. Тем временем я приближался к центру. Серый бетон тротуаров сменился крупной брусчаткой, и лёгкий вечерний ветер донёс приглушённые барабанные ритмы. Улицы понемногу наполнялись горожанами — кто‑то шёл с пакетами покупок, кто‑то останавливался поболтать. Свернув на очередном повороте, я очутился у края центральной площади. Здесь было оживлённее, чем в остальных кварталах: на фонарных столбах висели гирлянды из тускло‑оранжевых огоньков, а между домами протянули узкие ленты разноцветных флажков. Потрепанных, словно их достали из городских запасников. Неброско, но заметно — достаточно, чтобы почувствовать: сегодня не обычный день. И всё же это разительно отличалось от монотонных стен форта. Небольшую площадь обрамляли всего несколько питейных заведений. Из приоткрытых дверей доносилась фоновая музыка. Подиум в центре пустовал, в ожидании оратора. Люди собирались небольшими группами: кто‑то пил из кружек, кто‑то перекидывался шутками, кто-то пританцовывал у витрин с голограммами. Официанты сновали между уличными столиками, неся подносы с едой. Воздух пропитался ароматами: жаркого, пряностей, сладкой глазури — и в этом было что-то по-домашнему праздничное. Я замедлил шаг, впитывая эту картину: блеск огней, переливы музыки, гул весёлых голосов. Всё это казалось почти нереальным — словно город на время забыл об опасностях внешнего мира. Наконец впереди, у края квартальной застройки, замерцала вывеска «Ржавый вентиль». — Опаздываешь, Анин, — раздалось сбоку. Я обернулся на голос. Мгновением позже Симон сравнялся со мной, легко улыбнулся и кивнул в знак приветствия. От утреннего напряжения не осталось и следа. В отличие от меня, лейтенант выглядел куда свежее — на лице играл лёгкий румянец, видно, недавно брился. Я машинально поскрёб щетину на подбородке. — Кажется, не я один. — Я целый квартал за тобой иду, пока ты глазел по сторонам, — хмыкнул он и качнул головой в сторону бара. — Пойдем. Есть о чем поговорить. Мы шагнули внутрь, и уличный гул тут же утонул в басах музыки, чередуясь с новостными лентами на голоэкранах. В полумраке забитого бара мелькнули знакомые силуэты: Толстый махал нам от дальнего столика у небольшого окна. Рядом с ним о чём‑то сдержанно спорили Рита и Алекс. Над столом витал запах жареных субпродуктов и чего‑то травяного. Фил, словно только и ждал нас, вырулил из уборной, на ходу поправляя рукав. — Ну наконец‑то! — поднялся Толстый с бокалом в руках. — Мы уж думали, вы заблудились в трёх фонарях! Я протиснулся вслед за Симоном между шумными посетителями, стараясь не мешать весёлым компаниям. Обменялись приветствиями и уселись за стол. Алекс тут же придвинул к нам два обледеневших бокала с бордовым содержимым. Явно ожидая одобрительной реакции за подготовленность. — «Вечерняя симфония» — авторский рецепт от бармена, — прокомментировал он. — Расслабляет. — По мозгам даёт, как новость о новой вахте, — вставил Сергей с улыбкой. Он небрежно уселся, прислонив стул к стене и лукаво покосился. Знаю это выражение лица — шкодливый прищур, кривая ухмылка, отчего одна ноздря казалась больше другой. Из нагрудного кармана отчетливо вырисовывался контур маленького флакона, чьи габариты явно не входили в ассортимент бара. Значит к коктейлю стоит отнестись с осторожностью — наверняка очередная крепкая "шутка" от Коваля. — Кстати о новостях… — потянулся Симон за напитком. При этих словах Фил и Рита напряглись, чуть поддавшись вперёд. Штурман скользнул по ним взглядом, будто прикидывая, пора ли начинать. — Нас раскрыли?! — с ужасом прошептал Лёша. Он замер, боясь пошевелиться. — Командир, не тяни за живое, — не выдержал паузы Сергей. — Мы тут уже какие только варианты не перебирали. Видишь? Мелкого сейчас приступ схватит. Рита иронично покосилась на Вихря. — Не переживай. Если бы так, то сейчас перед тобой сидел бы не Штурман, а комендант, — произнесла она как можно мягче. Но не выдержала и прыснула в руку, оборачиваясь к лейтенанту. — По версии Алекса, тем ревенантом манипулировал паразит. — А что, версия рабочая! — вскинулся Вихрь. — Почему нет? Он и прикончил группу Севера. — Ага, и та клетка для их голов, — фыркнул техник, изображая кавычки пальцами. — Леша, повторяю еще раз: сбор информации… Сопоставление данных… Анализ. Только так. Фил придвинул стул к стене и закинул ногу на ногу. Его большие пальцы ритмично кружили на сцепленных в замок ладонях выдавая нервозность. — Опять перемудрил, — настаивал техник. — Кто вообще слышал, чтобы ревенантом управляли? Плюс система мониторинга бы сразу выявила фантома. Да и в цеху… с чего бы это заражённому… Командир «Волков» молча выслушал перепалку и опустил бокал обратно на стол. Капли конденсата тут же стекли по стеклу и образовали маленькую лужицу. — В общем так, — откашлялся он в кулак, ставя точку в начинающемся споре. Ребята тут же притихли. Алекс с укоризной покосился на Фила и резко одёрнул рукав, будто пытаясь освободиться от невидимой хватки. Симон откинулся на спинку, вполоборота огляделся, убедившись в отсутствии лишних ушей, и продолжил: — Командование боится утечки информации. Поэтому официальная версия такая, — сделал он лёгкую паузу, собираясь с мыслями. Рита подперла подбородок руками и сосредоточилась в ожидании новости. Призрак и Вихрь же наоборот неспешно принялись к трапезе. — Группа Севера попала в засаду Диких при перевозке Репликатора для исследований. — Брехня! — выпалил Толстый и скрестил руки на груди. — Это задача сборщиков! — Я не закончил, — стрельнул глазами Симон. — И да, ты прав. Их группа обеспечивала прикрытие. Сборщики были. Такие операции не считались исключительными. Нам не раз приходилось сопровождать вылазки в дальних секторах. Однако ликвидировать угрозу — задача понятная и простая, а вот запереть фантома или изменённое животное — морфа — в клетку — совсем иное дело. Один неверный шаг — и ты либо мёртв, либо заражен. Поэтому для таких миссий всегда отбирали одиночных, слабых существ. — Либо они не вернулись, — изложил я версию событий и принюхался к приторно‑сладкому аромату напитка — Либо мы их просто не видели. Штурман кивнул и поправил: — Да, они могли выйти сразу по приезде. — Вот только никто не выходил, -— обратил на себя взгляды Фил. — Машина сразу последовала в ремонтный… Что? От неожиданного внимания технику стало неуютно, и он слегка поёрзал на стуле. — Иногда и инженерным гениям приходится поддерживать связь со старыми знакомыми, — буркнул он на неозвученный вопрос. — У тебя из ремонтного цеха, случаем, нет знакомых? — прищурился командир. Фил отрицательно покачал головой и вернулся к своей тарелке. — Хорошо, — наклонила голову набок Рита, от чего её конский хвост перепрыгнул на другую сторону. — Это ещё не значит, что сборщики пропали. Они могли выйти и до нашей «разведки». Что насчёт ревенанта? — Это первая часть загадки, — тут же среагировал Симон и поднял палец вверх. — В лоб, конечно же, я не спрашивал. Но ничего, ни слова не было сказано. Будто его и не было вовсе. На минуту воцарилась тишина, и мы наконец пригубили напитки. Коктейль оказался обжигающе ледяным и чересчур сладким — на мой вкус. От крепости свело скулы. Ну Толстый… Серёга, заметив мою реакцию, расплылся в широкой улыбке во все зубы. Симон же опрокинул бокал, не дрогнув ни единым мускулом. Значит, «шуткой» напарника удостоился только я. — А вторая? — воодушевлённо спросил Алекс. Всё это время он, оказывается, слушал, затаив дыхание. По его немигающему взгляду и сжимающим столешницу пальцам казалось, будто он вот‑вот окажется в центре масштабных событий. — Вторая, — не спеша ответил Симон, насаживая на вилку тушёные овощи, — из пятерых членов группы выжил только сам Север. — Это же хорошо, да? — не понял Вихрь. Он вертел головой, оглядывая нас в поисках одобрения. — Ну, то есть, конечно, плохо, что вообще кто‑то помер… Но так хотя бы он сможет рассказать, что случилось. — Сомневаюсь, — отрезал лейтенант. — Официально он в военном госпитале. Но ни там, ни в городской больнице его нет. Я проверял. История начинала обрастать нежелательными деталями. Я невольно сжал бокал в руке, чувствуя, как внутри растёт тревожное предчувствие. Впервые отчётливо мелькнула мысль: мы пытаемся раскопать груз, который нам не поднять. — Мы видели только три тела. Где четвёртый? — спросила Рита, водя пальцем по краю бокала. От лёгкого прикосновения тот завибрировал, издавая монотонный, почти гипнотический звук. На этот вопрос Штурман лишь пожал плечами, не зная ответа, и покосился на её спонтанную игру. — Случайно не интересовался в больнице причинами смертей? — Фил побарабанил пальцами по столу, не отрывая глаз от вибрирующего бокала. — Зришь в корень, — щёлкнул пальцами командир. — Экспертиза выявила полное разрушение мозговых тканей. — Короче, мозги в смятку! — сурово подытожил Сергей и хлопнул по столу. Звук получился гулким, резким и мы невольно покосились по сторонам. К счастью хлопок не привлек внимания. Посетители были увлечены своими разговорами: кто-то хохотал, кто-то бурно обсуждал новости, активно жестикулируя. За соседним столиком разгорался спор из-за голо-шахмат: контроллер сбоил и фигуры хаотично метались по доске, словно взбесившиеся насекомые. На улице уже вовсю гремела музыка, приглушенная звуками бара. А за окном мелькали радостные лица, озаренные неоновым отблеском. Рита строго посмотрела на сержанта и тот виновато повел плечами. Я дождался пока шум уляжется и вернулся к главному: — Ментал? Толстый кивнул и указал на меня в знак согласия. — Да, похоже на него, — подтвердил Штурман. — Всё равно непонятно, причём тут ревенант и с чего вдруг твари решили устроить массовую сходку? — свел брови Толстый. Он с грустью уставился на дно бокала и маякнул Алексу, что пора бы позвать официанта за добавкой. Вихрь поднял ладонь, мол, «потерпи, позже позову», отчего взгляд Толстого ещё сильнее нахмурился. — Это уже третий вопрос, — подытожил Симон. — Итак, — сложил я треугольником ладони, ощущая как пересохло в горле. — Что у нас по итогу: местонахождение Севера и четвёртого члена его группы неизвестно. Рита загнула палец, глядя на меня. — Четвёртого мы могли не видеть за прицепом. Значит — минус, — заметил Фил, чавкая с открытым ртом. — Принимается, — согласилась Рита, по привычке не смущаясь его манерам. — Но поставим галочку. Скрытый ревенант, — загнула она второй палец. — Нападение на форт, — подхватил Алекс, и Игла загнула третий палец. Я решил приостановить счет и внести ясность: — Оставим группу сборщиков пока в стороне. Возможно, они действительно успели выскочить раньше нас. Алекс вдруг оживился и приподнял ладонь, словно спрашивая разрешения. — Я могу поинтересоваться! — загорелся он. — У меня там пара бывших одногруппников по курсу. Наверняка они узнают, если кто‑то пропал. — Хорошо, — вклинился в обсуждение Симон. — Только аккуратно и между делом. Лейтенант облокотился на стол. Взгляд его скользнул по лицам, затем уткнулся в столешницу. — В версию про Репликатора и засаду я не верю, — произнёс он ровно. — Куб, что мы видели, явно предназначался для чего‑то другого. Думаю, это всё звенья одной цепи… Итого — четыре. Рита, загибай. Молчавший до этого Толстый не выдержал и закончил за всех: — Пить больше нечего — пять! — помахал он пустым бокалом. Видимо, мозговой штурм совсем ему наскучил. — Ох… — приложила ладонь к лицу Рита. — Иногда я сама удивляюсь, что в тебе нашла. — Ну правда же! — без обид развёл руками Сергей, разряжая обстановку. Лейтенант хохотнул: — Возможно, действительно пора сделать перерыв. — Есть ещё кое‑что, — вновь обратил на себя внимание Фил. Он полез внутрь своего рюкзака, лежащем у ног, но тут внезапно заговорщически прошептал Толстый, глядя мне за спину: — Макс, нападение на 180 градусов!