хорошие мальчики никогда не влюбляются в хоккеистов

— Образ Белого Кита многозначен. Для некоторых героев он символизирует, например, воплощение мирового Зла или целую Вселенную. Это противопоставление двух персонажей — Ахава и Измаила, — голос учителя лился по кабинету плавно и громко, но Шарль меланхолично уставился в окно, за стеклом которого снова бушевал снегопад. Он читал Германа Мелвилла ещё два года назад, когда посещал литературный кружок, поэтому лекция мистера Риккардо слегка наскучивала с каждым новым предложением. Макс прогуливал. В очередной раз. Шарль взглянул на пустое место справа от себя и тихо вздохнул. Может быть, это было и к лучшему, что Макса не было. Он мог бы просто без умолку рассказывать о том, как круто проводит время с Келли и какая она замечательная девушка. Шарль болезненно усмехнулся. Пальцы невольно сжали шариковую ручку до мерзкого хруста. Небольшая трещина вскрыла пластик. В груди что-то ядовито заскреблось. К горлу снова подступила тошнота. Необходимо смириться с тем, что Макс хочет встречаться с девушками. Ему нравится их запах, длинные уложенные волосы, мягкость натуры и даже банальная беззащитность. Шарль прикусил нижнюю губу. В живот будто воткнули сразу несколько острых лезвий. Как же хочется курить. Это самое отвратительное чувство. В горле что-то скреблось, а на языке фантомно возникал горький привкус. С Джорджем они должны были встретиться завтра, ближе к вечеру. Для Макса придумывать отмазку не нужно, он все равно, кажется, будет тусоваться с Келли на каком-то важном ужине её отца. — Каждый из персонажей романа видит Моби Дика по-своему и отграничивается своей точкой зрения. Капитан Ахав одержим охотой на кита, когда как Измаил идеализирует Моби Дика и верит в его величие. Сам автор тщательно собирал легенды и предания о китах, а также учитывал реальные случаи столкновения китов с китобоями. Например, есть случай китобойца «Эссекс». Кто-то из одноклассников хихикнул из-за последнего слова, подмечая забавное название, и преподаватель обратил на него свой колючий и грозный взгляд. Даже Шарлю стало не по себе. Он отложил ручку в сторону и взял обычный карандаш, чтобы довести конспект до логически связного текста. Грифель двинулся по белой бумаге, но ничего дельного не оставил. Шарль уставился в темную закорючку. Кажется, она была похожа на крест. — Тема мести в этой книге занимает центральное место. Многие даже говорят о «дьявольском подтексте», но, когда вы прочитаете сам роман, то ответите мне на эту теорию. Главное, что думаете вы, — продолжал лекцию учитель и открыл книгу. Месть. Шарль покрутил карандаш и задумался: а если бы у него была возможность подмочить репутацию этой Келли, Макс бы сразу её бросил? Что бы он стал делать? И что можно было такого натворить, чтобы Макс разозлился? Шарль прикусил щеку изнутри и снова взглянул в окно. Буря прекратилась, но серая дымка продолжала нависать над городом. Последние пять минут занятия прошли в тишине. Мистер Риккардо попросил ознакомиться с извлечениями в романе, где были представлены различные документы и цитаты о китобойцах и кашалотах. Шарль небрежно пролистал несколько страниц и закрыл книгу. Он положил голову на книгу, прикрыв глаза. Как же хочется курить. Ноющая боль давила на виски. Шарль тихонько всхлипнул: он отсчитывал секунды до конца урока. — Мистер Леклер, останьтесь на пару минут, — мягко попросил учитель, когда прозвенел звонок. Шарль сдержанно кивнул и стал собирать вещи. Одноклассники быстро выбежали из аудитории, словно хотели навсегда оставить эту скучную литературную цивилизацию на разорение варварам. Шарль накинул рюкзак и подошел к столу учителя. Возможно, ему не понравилось последнее сочинение о Уильяме Блейке. — Что-то не так с тем сочинением, мистер Риккардо? — начал прямо Шарль. Он хотел поскорее оказаться дома. — Всё прекрасно, Шарль, — отвечает учитель и натягивает один уголок рта. — Я беспокоюсь совсем о другом. Ферстаппен собирается посещать занятия? Ох, Макс. Шарль мысленно вздыхает. Теперь учителя допрашивают его о каждом пропуске хоккеиста. — Ох, у него сейчас усиленная подготовка к Национальным, — буркнул Шарль и завел руку за голову. Пальцы нервно впились в волосы. — У него много долгов, — вздохнул мистер Риккардо и сжал двумя пальцами переносицу. Видимо, пытался вспомнить общее количество пропусков. — Скажите, что ему нужно сделать. Я обязательно передам, — Шарль ощутимо сжал лямку рюкзака. Возможно, это было глупой ошибкой. — Вы опять сделаете за него домашнее задание, Шарль, — усмехнулся учитель и откинулся на спинку стула. Руки скрестились на грудной клетке, демонстрируя чужую безоговорочную власть. — Клянусь, я проконтролирую, чтобы он выполнил задание самостоятельно, — ответил Шарль и поднял правую руку с раскрытой ладонью. Конечно же, это была ложь. Мистер Риккардо свел брови к переносице, пытаясь прочитать мысли своего ученика, но быстро сдался. Вид у него был чересчур уставшим и вымотанным. Он потянулся к своему рабочему блокноту и вырвал один чистый листочек. — Ему нужно решить тест, чтобы результаты были выше шестидесяти процентов. И два сочинения. Плюс невыполненные домашние работы по поэзии. Этому нужно уделить особое внимание. И пусть он выберет любимого поэта и проанализирует одно стихотворение. Мистер Риккардо записал всё это на бумаге и отдал тест на тридцать вопросов. Шарль попытался натянуть улыбку, но, кажется, она вышла чересчур кривой. И зачем он только согласился прикрывать Макса. Шарль вышел из кабинета. В рюкзаке лежал дебильный список для Макса. Теперь он потратит целый день своего законного выходного на накопленную груду долгов по литературе. Но Шарль всё равно сделает всё за Макса как бы ни было больно и обидно. Он же его лучший друг. Единственный.

***

Наступил следующий день. Шарль закончил с домашкой Макса как раз к вечеру. Рассел скинул геолокацию за пять минут до выхода, и Шарль обрадовался, что добраться до необходимого места можно пешком. Снежная метель угнала за высокие скалы, поэтому Денвер оставался лишь под плотным белым покрывалом, не страшась никакой свирепой бури. Рассел выглядел безупречно: длинное чёрное пальто, уложенные назад волосы, а в зубах снова тлела сигарета. Он печатал что-то у себя в телефоне, загадочно ухмыляясь. Длинные пальцы ловко скользили по экрану. — Эм, привет, — первым здоровается Шарль и засовывает руки как можно глубже в карманы. Природная тревожность вновь наступает в самый неподходящий момент. До этого он с Джорджем много переписывался в Твиттере и чувствовал себя совершенно комфортно. Капитан Беркутов раскрывался совсем с другой стороны. Но сейчас Рассел вновь казался авторитетным и грозным недругом, что бился на льду против команды Койтов. Против Макса. — Привет, — с губ Рассела не исчезает улыбка. — Одна сигарета бесплатно, а если захочешь, то могу продать тебе целую пачку, — он выдохнул дым и добавил: — за восемь долларов. «Щедро», — думает Шарль, и отказываться он точно не собирается. — Я куплю, — тут же отзывается Шарль. Он берет сигарету в зубы, и Рассел вежливо её поджигает. Первый вдох самый неоднозначный и тяжелый. Дым грубо бьет по стенкам горла, и Шарль резонно откашливается, пытаясь адаптироваться. Вторая затяжка выходит такой же неуклюжей, но уже менее болезненной. Он вдыхает в третий раз и закрывает глаза. Превосходное ощущение. Дым ползет по грудной клетке, ласково согревая. Шарль запрокидывает голову (скорей всего это безумная и глупая ошибка), но он выдыхает серое облако и слегка натягивает уголок рта. — Вижу, что твое состояние нормализовалось, — подает хриплый голос Рассел. Он облокачивается плечом на стену и несильно прищуривается, пытаясь найти в парнишке хоть малую частицу скорби с их прошлой встречи. Шарль молча кивает. По крайней мере, сейчас ему намного легче. Постоянные мысли о Максе и о его девушке не вспарывают живот. В голове лишь теплая окутывающая дымка. — Я постепенно отпускаю всё это, — отзывается Шарль и делает ещё одну глубокую затяжку. Рассел копирует кивок и выпускает обильное облако дыма. — Молодец, — вновь обнажает белоснежные клыки Джордж. Шарль только флегматично пожимает плечами. Сигарета завораживающе тлеет в его зубах. Он наблюдает за небольшим огоньком, когда жадно поглощает дым. Это искусство. И Макс бы его точно не понял. А вот Джордж... — А ты как-нибудь пытаешься избавиться от запаха? Ну, или может знаешь действенные способы? Шарлю нельзя рисковать. Если Макс снова заподозрит его в курении, то Шарль запросто раскроется. Он истерически разрыдается, и тогда Макс навсегда оставит его одного. — Самый эффективный — это жевачка с мятой. И прям побольше. Раньше я мог целую пачку съесть, чтобы тренер не спалил. А потом со временем я просто перестал так делать. Потому что всем стало всё равно. Шарль качнул головой, зафиксировав важную информацию. — Я видел, что ты хоккеем занимаешься, — притворился незнающим Шарль, нервно заводя руку за шею и переводя тему разговора. — Да, я капитан команды «Чёрные беркуты», слышал о таких? Шарль хмыкнул, изобразив задумчивость. — Было дело. — В этом сезоне мы проебались. Один тупой болван, в котором мышц больше, чем мозгов, выбил меня из игры. Очень грязным приемом. Шарль поперхнулся дымом. В глазах потемнело. — Эй, в порядке? — чуть обеспокоенно спрашивает Джордж и кладет руку на спину. Шарль откашливается и кивает. — Да, — он коротко отвечает. — Просто ещё не до конца научился делать это правильно. Рассел хмыкает и руку по какой-то причине не убирает. — Слышал когда-нибудь про поцелуй с помощью сигареты? Сердце делает крутой кульбит. Шарль сжимает сигарету ещё сильнее, пытаясь понять истинный смысл заданного вопроса. П...поцелуй? — Чего? Джордж выкинул свою сигарету и наклонился чуть ниже, практически обжигая своим дыханием щеку Шарля. — Это ещё один крутой эффект от курения. Ты передаешь своему партнеру дым во время поцелуя. Голову сносит от двойного катализатора. Шарля немного смутило использованное слово в виде «партнера». Значит, Джордж мог целоваться с парнями? Гипотетически — да. От такой мысли немного вскружило голову. Шарль уперся в столб. — И ты типа такое практиковал? — Было дело, — сдержанно ответил Рассел. — Если вдруг захочешь удивить кого-нибудь таким образом, то обращайся. Джордж подмигнул, и это было совершенно бесстыдно. И на секунду Шарлю показалось это даже привлекательным. Взгляд позорно опустился на губы, которые все ещё искусно сжимали сигарету. А какие они могли бы быть на вкус? Такими же горькими, как табак? Шарль судорожно облизнул губы. Джордж, и правда, был красивым. Утонченные черты контрастировали с его жестокой игрой на льду. Пронзительные голубые глаза прожигали насквозь, а длинные густые ресницы обворожительно хлопали. Возможно, это был своеобразный гипноз, который успешно применялся Джорджем Расселом в самые интимные моменты. Или необъяснимое очарование, действующие каким-то магическим образом. — Я хочу, — неожиданно выдавил из себя Шарль. Кончики пальцев затряслись. Он взглянул на Рассела и увидел в глазах вспыхнувший любопытный огонек. Желание, подкрепленное чужой наивностью и беспечностью. Губы вновь искривились в лукавой ухмылке. — Давай сигарету сюда. Шарль позволил забрать сигарету из своих зубов. Рассел затянулся, забирая последние остатки дыма, и положил руку на открытую шею. Большой палец впился в челюсть, фиксируя положение. Шарль сглотнул комок слюны и замер. Воздух между ними начал густеть, становиться тяжелым и горячим, как этот чёртов сигаретный дым. Шарль трусливо прикрыл глаза и мгновенно ощутил касание на губах. Губы у Рассела сухие и требовательные. Они не спрашивают разрешения, а просто берут своё. Джордж приоткрыл рот лишь на долю секунды, выпуская густое облако прямо навстречу Шарлю. Дым не рассеялся. Он, словно повинуясь беззвучному приказу, потянулся к чужому рту. Шарль инстинктивно вздрогнул. Губы послушно раскрылись, впуская эту горьковатую субстанцию. Дым наполнил его легкие, обжигая изнутри и заставляя на мгновение задохнуться от острых ощущений. А дальше последовало иное вторжение. Глубокое, интимное и абсолютно бесстыдное. Джордж не думал так быстро отступать. Наоборот, он воспользовался чужим секундным замешательством. Его язык, горячий и настойчивый, ворвался в рот Шарля одновременно с последними струйками дыма. Шарль практически поперхнулся. Язык коснулся его собственного, а рука вцепилась в чужое предплечье. Шарль попытался высвободиться, но Рассел лишь грубо прижал его к стене. Шарль загнанно простонал прямо в губы. Его с легкостью зажали в ловушку. Напор стал ощутимее. Теперь это было безжалостное подчинение. Джордж сминал его губы, а сигаретный дым просто исчез. Напоследок он чуть укусил Шарля за нижнюю губу и, наконец-таки, отстранился. — Ну как? — шепотом спросил Рассел. Одна рука все ещё властно стискивала горло Шарля. — Это..., — Шарль попытался сглотнуть, и Джордж любезно разжал пальцы. — Это был пиздец. Болезненная усмешка вырвалась из горла с остатками горького дыма. Джордж медленно облизнул губы и ткнул указательным пальцем в щеку. Ноготь остро резанул по коже, оставив мелкую царапину. — Превосходно, — выдохнул Рассел и вновь наклонился. Резкий парфюм ударил по носу, и Шарль сморщился. Чужой запах стал удушающим, всецело поглощающим. Сердце подпрыгнуло к горлу, когда Шарль осознал, что снова убого загнан в ловушку. Джордж довольно заулыбался, почуяв панический страх. Он собственнически коснулся губ, оставляя метку принадлежности. Это не было поцелуем, — всего лишь голодное и мерзкое присвоение. Словно у Рассела появилась новая игрушка. — Будем на связи, — Джордж извращенно похлопал Шарля по щеке и отстранился. — У меня остались в Денвере небольшие дела, поэтому до следующей встречи. Если, конечно, ты сам этого захочешь. Хоккеист потрепал карман куртки и развернулся, чтобы зашагать прочь. Шарль панически засунул руку, и там оказалась новая пачка сигарет, за которую он так и не заплатил. Он уже открыл рот, чтобы окликнуть парня, но тот бесследно растворился. В груди разрасталась склизкая неприятная субстанция. Его поцеловал Джордж Рассел.

***

Домой Шарль бежал со всех ног. Кислорода в легких не осталось, поэтому он практически задыхался. Пальцы окоченели от холода, безумно дрожали, когда держали связку ключей. Шарль залетел в квартиру и сразу направился в ванную комнату, параллельно стаскивая с себя куртку и свитер. Пальцы резко вцепились в раковину. Шарль наклонился, почувствовав тошноту. Его рот нагло был обследован чужим языком. Это грязно и мерзко. Он позволил кому-то залезть к себе в рот и поцеловать. Пульсирующая боль ударила в горло. Шарль кашлянул, в надежде выблевать всю желчь, которую оставил Джордж. Его запах был везде. На одежде, коже, внутри. Шарль пропитался им, буквально состоял из этой вязкой субстанции. Зуд распространялся по коже подобно лесному пожару. Всё пыталось отторгнуть чужое присутствие. Его вырвало, но не сразу. Зловонная мокрая слизь олицетворяла власть Рассела. «Что я наделал?», — мысль обухом треснула по макушке. Шарль выплюнул последние ошметки рвоты. Он мог сделать всё, что угодно. Мог напакостить Максу любым иным способом. Однако он опрометчиво выбрал сосаться и курить с заклятым врагом своего друга. Полнейший абсурд. Хорошо, что мамы не было дома. Иначе она бы всё сразу поняла. Шарль три раза почистил зубы, принял горячий душ и сменил одежду на чистую. Грязные брюки и свитер с футболкой он закинул в стиральную машину, чтобы точно избавиться от запаха. Пачку сигарет Шарль спрятал в одном шерстяном носке в нижнем ящике с бельем. Там копаться никто не будет. Он обязательно покурит завтра, а сейчас ему нужно постараться поспать. В рот ничего не лезло, а ведь Шарль обещал маме плотно поужинать. Но желудок подло отзывался мучительным спазмом при виде еды. Шарль захлопнул дверцу холодильника и отчаянно заскулил. Он выпил лишь стакан холодной воды. Даже в собственной кровати было неуютно и слегка боязно, поэтому Шарль решил поспать в комнате матушки. Он взял её вязанный плед и вдохнул приятный запах. Духи и сладкая выпечка. Синоним к словам дом и комфорт. За окном снова разрасталась снежная буря. Шарль поплотнее укутался в мамин плед и удобно расположился в кресле. В груди всё ещё теплился сигаретный дым, и Шарль наконец-таки не чувствовал болезненного покалывания в сердце. Он осторожно вдыхал знакомый аромат матушки, буквально проваливаясь в долгожданный спокойный сон. В окна бил свирепый ветер, отчего стекла жутко звенели, но для Шарля это был лишь второсортный шум. Главное — он в тепле и безопасности. Дрема медленно окутывала его сознание. Всё становилось вялым, бесформенным. В дверь вдруг сильно постучали, отчего Шарль нервно дернулся. С глухим стуком телефон упал на пол, и этот звук не предвещал ничего хорошего для экрана. Глаза с трудом разлепились. Шарль уставился в червоточину коридора, где пряталась входная дверь. Стук повторился. Шарль сжался, укрываясь пледом, чтобы найти хоть какую-то защиту. По двери начали бить кулаком. Стены содрогнулись. Шарль попытался сглотнуть слюну, но во рту стало катастрофически сухо. Он машинально опустил ступни на холодный пол и прислушался. За дверью кто-то продолжал копошиться. Словно опарыш, он пытался прорыть огромную дыру, чтобы ворваться в чужое пространство. Шарль взглянул на часы: 23:16. В окно снова ударил противный ветер. Он взвыл, будто пытался предупредить об опасности. В детстве Шарля учили не открывать незнакомцам, в особенности тем, кто яростно долбил по двери. Внутри всё сжалось от страха. Шарль на цыпочках прокрался к выходу и заглянул в глазок. В темноте он заметил знакомую взлохмаченную светлую макушку. Шарль отпрянул от двери и потянулся к замку. Пальцы вновь задрожали. Механизм оглушительно щелкнул, и дверь поддалась, демонстрируя ночного гостя. На пороге стоял Макс. Сердце Шарля тут же облилось кровью от увиденного. Макс выглядел явно говоря не очень. Под губой был небольшой порез, а подбородок полностью окрашен лиловым оттенком. Струйка крови сочилась из свежей раны. Куртка была расстёгнута, на белой футболке виднелось кровавое тёмное пятно в районе ключиц и чуть ниже. Макс прерывисто и тяжело дышал, как будто до этого наматывал тысячи кругов на льду, проверяя себя на стойкость. — Йос снова выгнал меня, — голос Макса был свинцовым. Губы еле двигались. — А ещё я поцапался с Расселом. Последнее предложение ударило куда-то в солнечное сплетение. Шарль с трудом попытался сглотнуть неприятный саднящий ком, но он только сильнее вцепился в горло. Пальцы сжали косяк двери до побелевших костяшек. Только сейчас Шарль осознал насколько Рассел был опасен. Он мог одним словом заставить Албона перегрызть кому-то горло или сломать кости. — Боже, Макс..., — единственное, что выдавил из себя Шарль на грани плача. Горло просто сдавило. Его туго обмотали металлической проволокой. — Что ты снова натворил? Взгляд Макса стал жутким и устрашающим, словно его задели за живое. Шарль инстинктивно чуть двинулся назад, испугавшись. — Он подкараулил меня после тренировки, — хрипло произнес Макс из-за пробитой губы. — Его дружок набросился и ударил меня по лицу. Я... я просто упал в снег, застигнутый врасплох, — теперь Шарль слышал в этом голосе дрожащие нотки. — Они продолжали бить ногами, а я ничего не мог сделать. Просто не мог, меня словно парализовало. Макс сделал шаг вперед и пошатнулся. Ноги задрожали, и он отчаянно вцепился в плечи Шарля, полностью разбитый и изуродованный. Шарль прижал друга сильнее к себе и прикрыл за ним дверь. Его нос уткнулся в мокрую шею, где скопился противный пот вместе с растаявшим снегом, но как же Шарлю было плевать на это. Спина Макса содрогнулась под его руками. Шарль чувствовал, как первобытный страх пытается вырваться наружу. Как чужая стойкость рушится из-за мощного взрыва. Как образ плохого и дерзкого парня стирается, обнажая истинную оболочку. Чужие руки опустились на талию и жадно обвили её. Сердце подпрыгнуло прямо в горлу, и Шарль рвано выдохнул. Макс никогда не лез обниматься. Он ненавидел, когда к нему тянулись и липли как мухи. Особенно парни. И они никогда не обнимались. Только дружески похлопывали по плечу друг друга и ничего боле. Макс сжал его до хруста в костях, как будто пытался слиться в одно целое. Он цеплялся за Шарля как за спасательную шлюпку в эпицентре морской бури. Макс был напуган. — Можно мне посмотреть? — сиплым голосом спросил Шарль. Он почти коснулся губами чужой кожи. Вот настолько плотно они были прижаты друг к другу. Макс ничего не ответил. Его тяжелое дыхание опаляло кожу на шее. Тишина становилась невыносимой. — Пожалуйста, Макс, — выдохнул Шарль и чуть отстранился. Он аккуратно положил руку на затылок и сжал короткие волосы. Они тоже были влажными от снега. — Давай только не здесь. Шарль молча кивнул. В глазах скапливались мерзкие слёзы. Он помог ему снять куртку и проводил за руку в свою комнату. Макс неспешно опустился на кровать и уставил взгляд в пол, словно в чем-то провинился. Шарль замялся на месте. Обычно Макс разговорчивый в такие моменты. А значит, произошло реально что-то серьёзное, раз он молчит и боится взглянуть другу в глаза. — Снимай футболку, — как можно более мягко попросил Шарль и сел рядом. Он хотел положить руку ему на бедро, чтобы успокоить, но вовремя её одернул. Макс шумно выдохнул и потянулся к краю футболки, чтобы наконец показать весь урон тела. Шарль громко ахнул и прикрыл рот ладонью, когда Макс стащил этот кусок ткани. Левое плечо было полностью «раздроблено», а на ключицах расписано множество синяков. Чуть ниже под грудью также расцветала ещё одна здоровенная гематома. — Макс, а вдруг у тебя перелом?! Из курса биологии Шарль знал, что самая хрупкая кость у человека — это ключица. Естественно, что Макс ничего не знает об этом, поскольку постоянно прогуливает уроки. — Нет никаких переломов, — сурово выплюнул Макс. — Просто ссадины. Ну, и небольшие ушибы. Как обычно. Шарль отрицательно покачал головой. — Ты можешь двигать рукой? — Могу, не волнуйся так сильно. Всё не так плохо, как кажется, — попробовал успокоить друга Макс, но Шарль только сильнее из-за этого разозлился. — Не смей даже говорить такого! — парень чуть повысил голос и сразу прикусил язык. Собственная уязвимость просачивалась наружу. Истерика сейчас была абсолютно ни к месту. — Если бы всё реально было не так плохо, то ты бы не пришел, — Шарль продолжил уже шепотом. Язык свело, словно его облили кислотой. — Да, ты прав, — согласился Макс и обвил себя за талию одной рукой. — Наверное, всё-таки мне нужна твоя помощь. Шарль охнул. — Пойдем в ванную, нужно промыть раны. Макс молчаливо кивнул и поднялся с кровати вместе с Шарлем. Он зашипел от боли, когда Шарль попытался взять его за предплечье. Тогда Шарль храбро взял Макса за руку. Это не было как таковой опорой, лишь напоминанием о том, что он рядом и может помочь. В ванной комнате Макс был более послушным. Он молчаливо присел на стульчак унитаза и стал ждать, когда Шарль промочит полотенце. Голова продолжала пульсировать. А что если бы Макс просто потерял сознание? Или Рассел с Албоном избили бы его до критически ужасного состояния. Шарль мотнул головой, чтобы сбросить навязчивые мысли, и отжал полотенце. Он начал с лица: убрал засохшую кровь на подбородке и щеке, — и переместился к плечу. Там крови было очень много. Шарль начал осторожно убирать кровь, чтобы не задеть полностью воспаленное место. В глазах вновь стала скапливаться противная влага. Шарль всхлипнул и провел тыльной стороной ладони по векам. Удушливое осознание впилось в голову: он был предателем для Макса. Он смывал кровь, оставленную тем, с кем он дружески курил несколько часов назад. Его эгоизм и обычная ревность затуманили рассудок. Он поддался собственной слабости, чтобы затопотать боль, засевшую занозой глубоко внутри. — Эй, ты чего? — Макс подал уставший голос. — Ничего, — буркнул Шарль и убрал последние остатки крови на грудной клетке. Он взглянул на себя в зеркало. Воспаленные красные глаза, искривленная линия губ и серая кожа. Ему также была нужна помощь. Они молча проследовали в его комнату. Шарль промочил ватку йодом и начал мягко касаться открытых ран. Но пальцы предательски подрагивали при каждом касании, и Макс это, конечно же, почувствовал. В глазах просто всё стало размытым, нечетким. — Я не фарфоровый, Шарли, не сломаюсь, — произнес Макс, но для Шарля он всё равно был чересчур уязвимым в такие моменты. Раны кровоточили, а гематомы только становились всё больше. Шарль лишь кивнул и мужественно продолжил дело. Раны под его руками стали медленно затягиваться, формируя защитную пленку. Он незаметно подул на самую большую рану. — Ты хочешь рассказать мне подробности? — тактично задал вопрос Шарль. — А тебе будет приятно слушать о том, как мне буквально пытались сломать кости? — прямолинейно отзывается Макс, повернув голову в сторону друга. Его взгляд был безжизненным и холодным. — Макс, — Шарль осекся. Он взял бинт и размотал нужное количество. В груди вновь всё сдавило. — Какие подробности? Их не так много. Рассел насмехался надо мной, а его шлюха продолжала избивать меня ногами. Ботинок точно прилетел мне по губе и рассек ещё подбородок. В принципе, ты и сам это видишь. У Шарля скрутило желудок. Он представил, как Албон, едко ухмыляясь, впечатывает ботинок в живот, чтобы услышать, как рвется чужая кожа. Ему в радость видеть, как кто-то захлебывается в собственной крови, а его тело сводит самой омерзительной судорогой. — Но зачем он это сделал? — Отомстить за то, что я сделал ему на льду, — сухо отвечает Макс. — Он отбитый, — кратко подытоживает Шарль. Горло сводит очередным спазмом. Джордж Рассел. Он казался дружелюбным и милым, когда они были наедине. Он научил Шарля курить, практически украл первый поцелуй и разделял с ним схожую боль. И Шарль ошибся. Он глупо доверился. Как влюбленная девчонка. Поддался секундному замешательству и позволил себя поцеловать. — И ты прикинь, он назвал меня пидором.  Сердце сжалось из-за последнего слова. От пренебрежительной и тошнотворной интонации. Пальцы застыли над повязкой. Шарль посмотрел куда-то за плечо Макса, в тёмное пространство комнаты. Он почувствовал горечь во рту, словно это были ошметки обгорелого пепла. Желудок тотчас свело.  — Джордж придурок, ты же знаешь, — Шарль попытался выдавить из себя хоть что-то, но голос предательски задрожал. Он вернулся к своему привычному занятию, контролируя лихорадку в пальцах.  — Я в курсе, просто… это так противно. Я бы никогда не стал сосаться с парнем, — небрежно выплюнул Макс. — И уж тем более встречаться. Это противно. Внутри как будто что-то лопнуло. Все надежды разрушились в один миг, превращаясь в уродливые и бесполезные обломки. Шарль обернул последний слой защитной накладки и оторвал зубами бинт.  — Ясно, — произнес лишь Шарль, завязав крепкий узел. Точно такой же узел он почувствовал в животе — тугой и отвратительный. Макс буркнул лишь «спасибо» и натянул футболку обратно. Весь оставшийся вечер прошел в абсолютной тишине. Шарль послушно включил первую часть Трансформеров и старался следить за сюжетом, но каждый раз его взор опускался на Макса, который в свою очередь жадно поглощал Меган Фокс, когда та появлялась на экране. Это не было привычным их времяпрепровождением. Макс не комментировал каждое действие, не восхищался Бамблби, своим любимым автоботом, а просто тупо пялился в экран. Так, значит, Шарль отвратителен для него? А его чувства абсурдны. Знал бы Макс правду, то пришел бы тогда просить о помощи? Для него всё это противоестественно, буквально аморально. И самый главный вопрос, который терзает Шарля больше всего: почему Макс пришел именно к нему? А не Келли. Боится показаться ей в дурном обличии? В самом уязвимом положении. Келли будет противно видеть своего парня в полуживом состоянии? Тогда зачем они встречаются? Шарль тяжело вздыхает. И это оказывается достаточно громко, чтобы привлечь внимание Макса. Он медленно поворачивает корпус, устраиваясь на боку, и хмурит брови. — Всё нормально? — спрашивает Макс, ставя фильм на паузу. Шарль отворачивает голову, чтобы спрятать румянец. — Просто в этот раз я очень испугался за тебя, — сквозь зубы ответил Шарль. Он фыркнул: в носу стала скапливаться жидкость. — Но я же здесь. — Знаю, — сглотнул Шарль. — Я переживаю за тебя. И каждый раз мне очень страшно. А сегодня как будто всё усугубилось. Рассел мог просто избить тебя до смерти, понимаешь? — голос полностью треснул на чужой фамилии. Руки потянулись к лицу. Может быть, именно так, Шарль найдет хоть какую-то защиту. Из горла вырвался омерзительный всхлип. — Пожалуйста, только не начинай плакать, — горько отозвался Макс и придвинулся чуть ближе. Его рука легла на подрагивающее плечо. Шарль только отрицательно покачал головой. Слёзы предательски покатились по щекам, обжигая кожу. Слова никогда не помогают остановить нахлынувшее отчаяние. — Это ненормально, — сквозь слёзы выдавил Шарль. — Шарль, — так же жалобно ответил Макс и сжал плечо. — Что, Макс!? Что происходит? Ты не объявляешься, игноришь меня целую неделю, а потом заваливаешься ко мне в дом в полусмертельном состоянии. Что я должен чувствовать? Счастье? Радость? Я должен радоваться тому, что ты сейчас здесь, со мной, весь перебинтованный, лежишь и просто молча и тупо смотришь фильм?! Макс убирает руку с плеча, будто почувствовав воспаленный очаг. Брови изгибаются в безобразную линию, а на лбу выступают морщины. — Блять, Шарль, — ему словно вырвали язык. Он смотрит на Шарля испуганно и виновато. В голубом море разрастается паника: волны лихорадочно бьют по борту корабля, пытаясь поглотить это судно. Губы сжимаются в тонкую жалкую линию. — Ты мой самый лучший друг, — никогда прежде Шарль не чувствовал горечи на языке от произнесенных слов. Это было даже не похоже на вкус табака. Он проглотил слюну, и она ощутилась лишь черствым дёгтем. — И это нормально, если я переживаю. И то, что произошло сегодня, — это не шутка. Вы должны биться с Расселом на льду, а не за его пределами. Ты понимаешь? — Я все равно ничего не мог сделать. Он напал первым, — тихо отозвался Макс и придвинул к груди колено. — Я говорю о будущем. Пора переставать влезать в каждую драку, — горько произнес Шарль. — Иначе однажды я просто не смогу тебе помочь. — А если лезут первыми? Я же должен защищаться. Макс не исправим. Он долбанный мазохист. — Это другое. Просто не провоцируй, — выдыхает Шарль. — Весь мир давно прогнил, Шарль. — Даже я? — Ты не тот мир. Шарль едко усмехнулся. Макс понятия не имеет насколько ошибается. Прогнивший мир — это все, к кому причисляется Шарль. Он лишь вонючий отброс, кусок ненужной плоти. Он омерзителен для остальных. И больше всего для Макса. Отныне он вынужден скрывать сразу две тайны, заляпанных кровью. — А кто я тогда? Он содрал кожу на заусенце, и из этого места брызнула кровь. Шарль болезненно прошипел и приложил палец к губам, чтобы остановить кровотечение. Знакомый металлический привкус осел на языке. К горлу снова подступила тошнота. — Ты мой дом, — внезапно отозвался Макс после длительного молчания. Шарль попросту забыл как правильно дышать. Таких откровенных слов от Макса он никогда не слышал. Три грёбанных слова, способных пошатнуть его сомнения и уничтожить все страхи. Шарль повернул голову и замер. Макс вновь придвинулся ближе и раскрыл здоровую ладонь. — Прости меня, — так же горестно прошептал Макс. — Прости, что отдалился от тебя. Это паршиво. Паршиво, что ты был один. Я был придурком. Просто... возможно, мне нужно было немного времени, чтобы всё обдумать. Всё-таки, я боялся, что ты просто перестанешь со мной дружить. Он сам взял Шарля за руку. В груди вспыхнул огонь. Он тут же коварно подполз к животу. Шарль вздрогнул и инстинктивно стиснул чужую ладонь. Может быть, это просто сон? Шарль сейчас всё ещё в кресле, под матушкиным пледом. За окном маячит снежная буря, а за дверью никого нет. Он в тепле и безопасности, — и никакой драки между Джорджем и Максом не было вовсе. Сигареты хорошо спрятаны. А ничтожный поцелуй практически вычеркнут из памяти. — Мир? — Макс протянул другую руку и выставил мизинчик. Шарль с трудом выдохнул.