Братство мёртвых сподвижников

Братья Элрики сели на поезд и покинули Лиор. Пейзажи прерий проносились за окном, когда Альфонс вспомнил об упущенной возможности: — Мне кажется, нам следовало бы провести большее расследование и дождаться, когда наш отец там появится. — Я уже говорил тебе, Ал, не хочу задерживаться в этом месте. Уверен, отца там мы не встретим. Он появится только после того, как мы отсюда уедем… Эдвард снял очки, когда убедился, что никто уже особенно не смотрит в их сторону. Блондин сейчас изучал карту железной дороги. Она навела его на воспоминания. Несколько лет назад полковник из Централа — Рой Мустанг — взялся за дело Ричард Ашфорд-младший, главы компании по строительству прокладке железных дорог. Бюро Мустанга занималось всеми делами, которые касались незаконного применения алхимии — например, создания гомункулов и сращивания людей и химер. Его люди заметили, что железная дорога прокладывается в такой форме, чтобы точно изобразить алхимический круг, охватывающий собой несколько городов. Когда Мустанг и его люди прибыли для ареста Ашфорда, он застали в его особняке ужасную картину — все слуги, все домочадцы, вся семья была мертва, бездыханные тела лежали внутри большого алхимического круга, и они были лишены крови. Вся она пошла на изготовление философского камня. Сам Ашфорд к тому моменту оставался жив — он озвучил несколько зловещих пророчеств по поводу того, что Братство мёртвых обратит весь Аместрис в алхимический круг. И безумец застрелился [1]. Рой Мустанг решил, что нужно предпринять срочные меры — выявить группировку гомункулов и им сочувствующих и уничтожить их. Но уничтожить этих монстров было крайне сложно, если они уже смогли проглотить прото-филосовский камень — их раны моментально восстанавливались, эти твари не знали усталости, пока не иссякал запас этого вещества, сконцентрированного у них в области сердца. Мустанг понял, что для победы над чудовищами нужно выпустить из секретной лаборатории своё чудовище. Будучи лишён внешних стимулов, Эд-Прайд пребывал в состоянии, близком к летаргии. Он мог буквально несколько лет сидеть на одном месте и пялиться в стену, не моргая глазом, покрываясь пылью. Мустангу пришлось долго говорить с ним, чтобы убедить гомункула помочь в борьбе с другими гомункулами. В сердце Эда-Прайда, в самой основе его личности, лежала только одна страсть — гордыня. Если у него не было поводов для неё, то сознание гомункула находило весь окружающий мир слишком скучным. Эд-Прайд впадал в подобие спячки, чтобы не расходовать запас своего камня. Даже угрозы сжигания заживо не могли заставить это существо что-то делать. Тогда Мустанг пригласил гипнотизёров, они смогли каким-то образом пробудить остатки личности настоящего Эдварда Элрика, скрытые где-то внутри этого существа. Так Прайд смог прийти в себе — толчком для этого послужила обида маленького мальчика на своего отца за то, что папа бросил их семью — за то, что он бросил маму — за того, что мама из-за этого заболела и умерла — в сознании маленького Эда череда этих событий была неразрывно связана. Обида сподвигла Эда-Прайда активизироваться. Гомункул согласился покончить с Братством мёртвых сподвижников, но на своих условиях. Мустангу это чрезвычайно не понравилось, ведь он хотел видеть Эда-Прайда своим цепным псом. Гомункул гордыни резко почувствовал желание управлять собой, потому воспрял против него. Гомункул сказал, что полковник может убить его, но не сделает его своим рабом. И они договорились — Эд-Прайд обещает не убивать людей (кроме тех, кого само государство заведомо приговорило к смерти), он обещает отчитываться о своих действиях Мустангу вот прямо регулярно. Обещает, если нужно, приводить свидетелей, которые будут подтверждать, что он ничего не утаивает. Ради этой цели, в том числе, Эд-Прайд привлёк Роуз к расследованию деятельности святого отца. Взамен на такую лояльность, Эд-Прайд сам решает, что ему делать и действует в паре, как равный полковнику партнёр. Это дико разозлило Мустанга. Только хорошо подумав в очередной раз, полковник быстро пришёл к выводу, что без своего гомункула ему не победить остальных гомункулов и их человеческих подсобников. Так что с тех пор Мустанг и Эд-Прайд работали в паре. Надо сказать, что законы государства Аместрис запрещали не только трансмутацию человека и человеческих химер, но и трансмутацию драгоценных металлов. В норме трансмутация была временной и материалы, которые выглядели так, словно состоят из чистого золота, через некоторое время принимали свой прежний вид. С помощью алхимической трансмутации можно было восстановить изначально повреждённый предмет небольшого размера, так как в таком случае сами молекулы вещества сдвигались на достаточное расстояния, чтобы в дальнейшем сдерживать форму уже естественными силами. Срок длительности алхимической реакции иссякал. Существование Альфонса в этом плане было аномалией. Никто не мог объяснить, каким образом алхимическая реакция, которая удерживает сознание и изначально неодушевлённые доспехи, может длиться так долго. Ходили теории, что Эдвард Элрик — настоящий Эдвард Элрик — буквально вложил свою душу в эту трансмутацию, так что остаток его воли удерживает этот доспех в живом состоянии. Но все были уверены, что рассудок Альфонса, скрытый за пустотой этого облачения, не принадлежит изначальному мальчику. Способа вернуть к жизни мёртвого не существует — тело изначального Элрика-младшего было разрушено в результате попытки произвести воскрешение мёртвой матери. Таким образом Альфонс-в-доспехах — это просто некое подобие гомункула, то есть фальшивка, которую возвращает к жизни алхимия вместо погибшего родственника. Он может содержать воспоминания того, к кому влекли эмоции, но не быть этим. Лучшее доказательство тому — гомункул помнит только то, что должен помнить воскрешаемый по мнению алхимика. Если были некие обстоятельства, о которых знал тот, кого желают вернуть к жизни, но о которых не знал тот, кто жаждет воскрешения, то гомункул не будет их помнить. Гомункул может помнить как-то, что якобы было, но чего на самом деле не было. Просто, по мнению воскрешаемого, тот, кто возвращается к жизни, должен был помнить события именно так. Об этом Эд-Прайд узнал из книг отца — в них описывались многочисленные и незаконные эксперименты по человеческой трансмутации. На что тогда рассчитывали маленький Эдвард, если он знал, что вместо любимой матери появится просто гомункул? Прайд это хорошо помнил — юный Элрик очень рано овладел даром трансмутации и решил, что он — самый великий алхимик в мире, а раз так, то он сможет совершить подлинное воскрешение. Не только боль от потери, но и жажда сравниться в могуществе с самим Богом позволила Элрику невольно заложить психическую основу существования Прайда, ныне носящего облик погибшего ребёнка. Эд-Прайд мог посмотреть в любое отражение и увидеть, как выглядел бы настоящий Эдвард Элрик в свои восемнадцать лет. Он унаследовал красоту своей матери и золотистые волосы и глаза своего отца, так что выглядел бы по итогу очень похожим на красивую женщину, нежели на мужчину. И вот, в силу этой гордыни, Эд-Прайд хотел убить и съесть своего отца, чтобы получить все его знания и умения. Размышление прервали выстрелы — паровоз остановила целая бригада бандитов, степные разбойники налетели в один момент. За окнами поскакали всадники, выстрелы разбили некоторые стёкла, пули и осколки попали в невинных людей. Заплакали дети, запричитали старики, завизжали дурные бабы, мужики ругались. Самые сообразительные из пассажиров прильнули к полу, а кто-то поддался панике и начал просто громко кричать. Эд-Прайд воспринял происходящее с лёгким раздражением — ведь это была задержка! — Эд! Нам нужно разобраться! — Альфонс вскочил с места, но так он был слишком большим и громоздким, чтобы оперативно перемещаться по вагону, когда в нём началась паника, стальной верзила буквально не смог даже шагу ступить. — Сиди тут! — Эд-Прайд схватил брата за руку и очень легко швырнул его на место — весь громоздкий доспех рухнул с оглушительным грохотом! — Я разберусь! Эд-Прайд разбил окно, выскочил на крышу вагона. Гомункул распространил тёмную субстанцию у себя под ботинками — благодаря этой сцепке, он мог свободно ходить прямо по крыше несущегося поезда. Точнее в данный момент тормозящего — резкое торможение опрокинуло кучу народа в вагонах. Прайд подумал, его брат мог бы подавить многих, если бы вот так стоял в самом центре на проходе… Эд-Прайд распростёр тёмные кнуты-щупальца — их заострённые концы срезали головы ближайшим всадникам. Кони помчались, дальше буквально неся на себе трупы, из чьих отверзшихся трахей хлестала кровь прямо фонтанами. Эд-Прайд слегка усмехнулся, вспомнив ужастики про всадников без головы. Его увидели, начали щедро сыпать свинцом — пули засвистели. Эд-Прайд не хотел расходовать ресурс философского камня, так как знал, что даже самый жалкий грамм его красного вещества может спасти ему жизнь, когда дело дойдёт до битвы с отцом. Так что гомункул очень быстро переместился прямо под колеса поезда, исчез под вагоном. Тёмные лозы выскакивали следом из-под колёс, захватывали ноги коней и обрушивали этих животных. Всадники очень больно бились. Эд-Прайд в такие моменты всегда поражался тому, насколько жалкими и хилыми являются люди. Поняв, что их что-то очень быстро убивает, увидев всадников без головы, многие оставшиеся головорезы сами начали в ужасе разбегаться во все стороны — они направил своих скакунов бежать прочь от остановившегося поезда. Но в первый вагон уже забрались спешившиеся бандиты — запылённые мужики, скрывшие свои лица повязками, думали, что поезд легко им сдастся. Там началась стрельба — они уже застрелили охрану. В первых вагонах ехали наиболее привилегированные лица — у них были свои телохранители и эти важные люди везли с собой приличные сбережения. Бандиты всаживали им свинец из револьверов и наганов, легко пускали в ход кольты и винтовки. Один головорез рубанул охранника по лицу своей шашкой — кровь забрызгала очередным насыщенным фонтаном. Убитые и просто раненые прямо падали на узкий пол вагона в центре поезда. Одному из бандитов пуля охранника пробила плечо на вылет. Главарь этой банды решил, что подручный не жилец и выпустил свою следующую пулю ему в затылок, чтобы этот человек не стал для них обузой. В результате этой пристрелки охранники были убиты или тяжело ранены. Бандиты приставляли к горлу ножи. К вискам — стволы. Требовали от пассажиров быстро выгребать собственные сбережения. Пока перепуганные богачи и чиновники пытались выполнять эти приказы, главарь банды — матёрый уголовник с резкой бородёнкой — выглянул из вагона и заинтересовался, что там происходит с его товарищами. Увидел безголового всадника — даже на него это произвело суеверный ужас. Тем временем на несколько секунд всё нутро вагона оплели тёмные лианы. Никто не понял, что это такое, а когда по всей их поверхности распахнулись глаза и зубастые улыбки, мало кто успел даже закричать. Острые пики тьмы выстреливали то тут, то там, так быстро, как летают пули. Эд-Прайд колол в голову, колол насмерть, быстро и тихо. Все бандиты погибли, а их вожак, когда развернулся, увидел лишь перепуганных гражданских. Теперь он остался один, когда некая страшная сила моментально положила всех его бойцов. Но как следует испугаться не успел и он, потому как копьё тьмы пронзило ему череп в следующий же момент. Машинист пришёл в себя, у него — лёгкое ранение, пуля его не задела, но его отцарапали осколки разбившегося от выстрела стекла. Эд-Прайд выбрался из вагона прямо рядом с ним, показал часы государственного алхимика. — Слушать меня! В этом поезде едут очень важные люди — мы обязательно должны успеть! Так что продолжайте движение! Альфонс увидел, что поезд движется. Эд-Прайд через окно сиганул на своё место. Альфонс взялся восстанавливать с помощью трансмутации разбитое стекло. Вскоре сюда дошли слова о том, что первые вагоны завалены трупами убитых и телами раненых — если тем, кто ещё жив, оказывают помощь, то мёртвых приходится выкидывать прямо на ходу. К сожалению, Альфонс не специализировался на трансмутации органики, так что не мог помочь в лечении ран. — Слушай, Эд… — Да? — Эти трупы будут вонять. Я думаю всё же их нужно… — Я могу их съесть. — Э… Я думаю, людям это не понравится. — А запах им понравится? — Эд-Прайд улыбнулся, однако после такой вспышки эмоций, вызванной тем, что он вспоминал о своём отце и выплеснул всю накопившую эмоциональную энергию на бандитов, после этого он снова ушёл в холодное состояние. Его только слегка раздражала царящая суета. В конце концов их попросили помочь раненым, так что Эд-Прайд отправился в первый вагон. Он приложил руку, зажимал своей теневой субстанцией рану одному человеку, пока кровь у него не остановилась. Эд-Прайд покорно выполнил то, о чём его попросили, будучи, однако, полностью равнодушен к судьбе окружающих его людей: их боль, их раны, их тревоги, плачь детей и причитание родственников не вызывали у гомункула никаких эмоций. Его взгляд, скрытый за тёмными очками, оставался таким же безразличным, как у ангела смерти. Централ. Рой Мустанг — привлекательный мужчина лет тридцати пяти, гладко выбритое лицом и тёмные глаза. Тёмные волосы Роя — возможно, в соответствии с его образом — уложены небрежно, растрёпанные, слегка ниспадют на глаза. Как заметил Эд-Прайд, в более формальных или торжественных ситуациях он, как правило, зачёсывает их назад. Мустанг — большой поклонник элегантной одежды, его редко можно увидеть без формы (и даже в форме он любит длинное чёрное пальто и белые перчатки для официальных мероприятий), в гражданской одежде он, похоже, отдаёт предпочтение костюму-тройке и чёрному галстуку (часто в сочетании с классическими шарфами, начищенными туфлями и вышеупомянутыми пальто и перчатками). Рой предпочитает тёмные или нейтральные цвета в одежде, такие как тёмно-синий, коричневый и чёрный, с минимальным количеством белого. Эд-Прайд первым делом прибыв в столицу, очутился перед ним. Гомункул написал быстрый отчёт о том, что происходило в Леоре. Рассказал своими словами. Рой резко спросил, почему он не задержал священника? — Я подозреваю, он не дожил бы до допроса. Все приверженцы Братства мёртвых сподвижников имели привычку кончать жизнь самоубийством, как только возникал риск, что их возьмут в плен. Устав этой организации гласил: тот, кто узнал тайны Братства от другого члена Братства, выдал их — вне зависимости от причины — должен быть убит. Если его взяли в плен и он под пытками их выдал, то пусть не надеется на снисхождение. Тот, кого взяли в плен и кому угрожают пытками, сам виноват, по мнению Братства, так что он должен сам хоть зубами перегрызть себе вены. Так что, зная это, сейчас Мустанг взглянул на гомункула с долей понимания, пусть даже его возмутило то, что подчинённый не попытался даже привести его сюда. Люди Мустанга выехали в Лиор, где уже начинались волнения. Сейчас он только принимал телеграммы об этом. Если говорить о характере Мустанга, то этот человек был бабником. Он не пропускал мимо себя ни одной юбки. Но эти связи всегда были короткими и главным образом служили одной цели — эмоциональной разрядке. Мустанг держал рядом с собой свою помощницу и постоянную любовницу — Ризу Хоукай. Она регулярно попадалась на глаза Эду-Прайду, когда он вообще видел полковника. Молодая кареглазая блондинка весьма атлетического телосложения. Волосы длиной до середины спины. Их во время службы она закрепляет заколкой вверх, оставляя лишь чёлку, спадающую к левой стороне лица. У Ризы широкие плечи в следствии армейской подготовки и соответствующие её возрасту округлые бедра. Ей под тридцать. В ушах — по серебряной серёжке. Старший лейтенант носит чёрную футболку с высоким горлом под своей армейской формой. Взгляд у неё — всегда серьёзней, даже серьёзней, чем у начальника. Эд-Прайд прекрасно знал, что Риза даже в постели ведёт себя очень серьёзным и собранным образом. По крайней мере, когда Эд-Прайд объединяется с этой парой за закрытыми дверями в спальне. Когда Рой Мустанг увидел Эй-Прайда впервые, то испытал к нему сексуальное влечение, главным образом по той причине, что этот гомункул напоминал ему женщину. Сам Эй-Прайд даже не считал себя мужчиной, так как по сути относился к человеческому телу, как к контейнеру, который просто носит в себе его истинную тёмную бесформенную сущность, покрытую ртами и глазами, прибывшую в наш мир из-за Врат Истины. Эта сущность не могла существовать в абсолютной тьме и при ярком свете, так что нуждалась в людской оболочке, созданной по образу и подобию погибшего Эдварда Элрика. Мустанг совершенно точно испытывал отвращение к этому существу, однако сам гомункул показывал свою истинную сущность только во время боя. Чисто логически, Эд-Прайд понимал, что чем меньше его боятся и чем меньше к нему испытывают отвращение, тем лучше к нему будет отношение. Так что Эд-Прайд никогда не пытался напугать Мустанга. И по этой причине похоть возобладала. Мустанг в один момент начал намекать — Эд-Прайд не понял. Тогда Мустанг начал показывать ему различные порнографические материалы и спрашивал, что он об этом думает. Эд-Прайд ощутил, как происходит сексуальное возбуждение, и дальше обнаружил на своём бедре руку Мустанга. Гомункул увидел картинку, где мужчина держит руку на бедре женщины, а на ряде соседних картинок происходит всё остальное. — Мустанг, хочешь, чтобы мы повторили, что делают эти мужчины и женщины? Ответ Мустанга не заставил себя ждать: — Да… Его поцелуи заставили тело-контейнер ещё сильнее возбудиться, так что в дальнейшем Эд-Прайд продемонстрировал удивлённую покорность, позволив делать с ним всё, что Мустанг хочет. Они обнажились, Мустанг разместил своего любовника на четвереньках, смазал себе палец и просунул в анус блондина и какое-то время растягивал. Покончив с этим, Мустанг резко перевернул Эда-Прайда на спину, велел задрать ноги и раздвинуть их широко. Мустанг накрыл его, воткнул член в прямую кишку и потребовал захватить себя ногами. Брюнет трахал его, весь аж запыхался и изошёлся стонами. Смотрел в лицо. Эд-Прайд отвечал ему своим характерным стеклянным взглядом. В его глаза-блюдцах во всех в подробностях отражалось похабное выражение полковника. Он велел поцеловать себя перед тем, как сбросил сперму. Эд-Прайд получил определённое удовольствие, особенно тогда, когда полковник в дальнейшем сам дрочил гомункулу рукой и смог заставить его кончить себе в ладонь. Эд-Прайд обнаружил, что внутри появились новые ощущения и чувства, связанные с жаждой плотского удовольствия. Так как они разрушают привычный пустой холод, Эд-Прайд решил ответить на предложение Мустанга. Их связь продолжалась… Вскоре полковник привёл Ризу в их постель, он уже объяснил ей что к чему. Риза влюблена в своего начальника, но вынуждена терпеть его распутное поведение. Мустанг, даже заручившись поддержкой верной женщины, не собирается ограничивать свои вкусы и свои похождения. Точно так Роуз теперла выходки гомункула похоти. На какое бесчестье женщину обрекает любовь по отношению к мужчине? Похотливый Мустанг за один раз засовывал свои руки в отверстия Ризы и Эда-Прайда, по очереди трахал их обоих и получал огромное удовольствие от того, что владеет сразу двумя предметами удовлетворения своей похоти. Эд-Прайд оставался безразличен к Ризе, но старался демонстрировать по отношению к ней более любезное поведение для того, чтобы быть на хорошем счету у Мустанга. Сегодня, когда полковник изучил все дела, то молча пригласил своего подчинённого пройти с собой. Эд-Прайд разделся, снял с себя человеческую одежду и стянул вслед за ней тёмную ткань облачения гомункула, даже снял перчатки и ткань вокруг голеней. Оставшись совершенно обнажёным, Эд-Прайд взобрался на кровать, куда быстрее взобрался сам Мустанг, тоже полностью раздетый. Брюнет взял блондина за руку и крепко стиснул пальцы во время последовавшего поцелуя. Эд-Прайд в этот раз ощутил особенно резкий приступ определённых чувств. Они его не удивили, так как съев гомункула похоти, он до некоторой степени сам проникся его грехом. В результате Эд-Прайд сам очень быстро толкнул Мустанга в грудь и повалил начальника на спину. Оперативно смазав себя, любовник сам поспешил оседлать своего жеребца. С большим неистовством, гомункул Эд насаживал свои изящные ягодицы, почти не покрытые татуировками, вверх-вниз на его мужское достоинство. Рой стонал под ним, закатывал глаза от удовольствия и чуть не ронял слюни. Кончить нижний партнёр сходу так и не смог, потому что светлое семя раньше выплеснуло ему на живот из воздетого члена Эда-Прайда. Гомункул слез, несколько секунд находился в прострации, а потом так припал лицом к члену Мустанга, захватил его за щёку и так отсосал, что чуть не оторвал. Алхимик аж закричал, что сожжёт его нахер, если тот посмеет откусить ему член. Эд-Прайд регулярно сосал этот орган, но только сейчас им владело желания действительно это сделать — откусить и съесть. Оно удовлетворилась только после того, как гомункул почувствовал у себя во рту горькое семя. Мустанг действительно смог кончить ему в глотку. Через некоторое время отдыха, Эд-Прайд вонзился языком в жопу Мустанга и трепыхался там у него внутри до тех пор, пока у мужчины не случилась эрекция. Эд-Прайд сразу же подставился на четвереньки под это орудие. Мустанг схватил его за руки и поднял ему торс над кроватью, не выпускал, пока не добился следующего извержения в кишки. Вслед за этим Эд-Прайд ещё раз бросил силы на стимуляцию Мустанга — полировал ему член и яйца, сам дрочил себе рукой и успел даже выплюснуться себе в кулак раньше, чем вдохнул новую эрекцию в своего любовника. — Бля! Эд, ты как с цепи сорвался! — Я же сказал, я съел гомункула похоти… — Надеюсь, ты не будешь меня ебать?! — Нет, я пока этого не хочу. Мне кажется, у меня больше власти над вами, когда я сжимаю в своей заднице ваш хуй — чем если бы я мог свой воткнуть в вас… Хотя попка у вас аппетитная; уверен, на вашей основе получился бы прекрасный гомункул похоти. Думаю, мой отец рано или поздно сделает его из вас… — Тьфу тебе на язык! — Интересно, гомункул похоти на вашей закваске больше бы мужикам давал или… — Закрой свой рот! Приобретённая похотливость значительно расширила спектр чувств, которые гордыня мог пережить, так что ему очень понравилось такое приобретение, и Эд-Прайд намеревался больше времени проводить вместе с Мустангом. Который уже сам был не рад, что вступил с гомункулом в такие отношения. — Возьмите меня ещё раз, — Эд-Прайд знал, что Мустанг без ума от его задницы, так что гомункулу не было никаких проблем ещё раз подставиться, чтобы вызвать надёжную эрекцию своего партнёра. Мустанг, сам охваченный краской, сам испытывающий ярость от того, что это существо может пробуждать в нём такие сильные чувства, в последний раз набросился сейчас на эти ягодицы и осуществил в них извержение после продолжительной долбёжки. — Фу-х! — вытащив свой конец из нутра гомункула, Рой смахнул капли пота со лба, поспешил встать с кровати и взяться за одежду. Эд-Прайд какое-то время просто без лишних движений протягивался голышом на кровати и равнодушно смотрел в потолок. Как только чувство похоти удовлетворилось, он снова превратился в эту хрустальную куклу, казалось бы, лишённую жизни. На самом деле все гомункулы ощущали себя так. Как только они переставали испытывать чувства, навеянные их собственным грехом, они вот так на какое-то время застывают и ощущают себя мёртвыми мумиями, лежащими в усыпальнице до тех пор, пока их не потревожит какой-нибудь незадачливый археолог. Именно по этой причине эти существа называли себя Братством мёртвых сподвижников, а не по той причине, что они носили на себе лица умерших людей. Эти существа очень часто ощущали себя именно не-живыми. Эд-Прайд всё же вскоре оделся и вернулся в кабинет. Мустанг выложил на столе досье на «алхимика, связующего жизни». — Шоу Такер несколько лет назад создал химеру, способную разговаривать человеческим голосом. При мне она говорила только одно «убейте меня». В документах говорилось, что он смог достигнуть такого результата, соединив её с мозгом обезьяны, но мне удалось узнать, что прямо в это время погибла его жена. У меня есть подозрение, что этот человек мог использовать внутренности своей жены для создания химеры. Эд-Прайд выслушивал всё это с немигающим взглядом и лицом мертвеца. Никакого эмоционального возмущения из-за того, что он слышит. — Сейчас Такер должен подтвердить свой статус государственного алхимика и он хочет создать ещё одну говорящую химеру, опять же, с использованием животного. Но у меня есть подозрение, что он каким-то образом добавляет туда человеческие элементы… Я хочу, чтобы ты это проверил, ведь этот человек наверняка связан с Братством. Эд-Прайд только сейчас один раз кивнул, без спешки протянул руки к досье, бегло прочитал его сам и встал с места. — Я проверю его работу… Альфонс присоединился к своему брату, когда они выходили из штаба. — Слушай, Эд. — Доспех очень грохотал при ходьбе. — Да, Ал? — Мустанг… Он ведь убьёт тебя, когда покончит с Братством? — Думаю, да. — Эд никак эмоционально не отреагировал на такие слова. — Либо спрячет меня в подвал, где я буду дальше пылиться на полке… — А тебя это не беспокоит? — напрямую спросил Альфонс. — Нет. Я вообще могу жить только до тех пор, пока хочу превзойти моего отца. Если я доберусь до него и убью его, то в дальнейшем моя жизнь будет бессмысленна. Психический импульс, который сейчас запустил меня, он иссякнет. Так что я не буду против, Ал, если Мустанг использует мою уязвимость к останкам настоящего Эда. Он просто даст мне покой, который я заслужил… Альфонс всё же обеспокоился их грядущей судьбой: — А я? — Не знаю. Настоящий Эд создал тебя из своих впечатлений, которые остались у него о покойном брате. Настоящего Ала, наверное, бы встревожила идея смерти. Вот по этой причине она тревожит тебя. Я советую тебе просто постараться выбросить её из головы и принять неизбежное. Люди боятся кого-то вроде нас, так что нам не стоит жить в мире людей… Эд говорил об этом совершенно спокойно, с такой тошнотворной безмятежностью, что даже его брат, живой доспех, начал испытывать отвращение к этой манере. Тем более, сколь Альфонс помнил, настоящий Эдвард был совсем не таким. Итак, братья наведались к Шоу Такеру. Он выглядит как мужчина средних лет — носит очки. В его фигуре мало мускул, не высок он и ростом, а его редеющие волосы оставляют лишь немного каштановых волосинок и лёгкую щетину на подбородке. Когда он вышел встретить братьев, то был в зелёной рубашке с расстёгнутым воротником и закатанными до локтей рукавами. Взгляд — очень унылый, мрачный, одновременно недоверчивый, однако когда он осмыслил, что Эд-Прайд и Альфонс — нелюди, то очень обрадовался их появлению в своём доме и вознамерился их самолично изучить. — Тихо-тихо, Александр! — но сначала Такеру пришлось удерживать своего гигантского пса, он прямо весь изошёлся в лае, когда увидел этих нелюдей. — Я могу его приструнить сам? — предложил Эд. — Можно… Гомункул принял облик чёрной стены, покрытой глазами и ртами. Один только вид на этом существо заставил Александра в ужасе заскулить. После этого его не было слышно. Испуг животного в следующий момент сильно взволновал маленькую девочку — дочь учёного. — С тех пор, как я создал говорящую химеру, за которую получил лицензию, мне ещё не удалось представить алхимический прорыв, достойный ежегодной оценки Государственного Алхимика, и я боюсь, неудача в этом году лишит меня сертификации и исследовательских привилегий! — сейчас Шоу откровенно высказал гостям свои опасения, и попросил возможность обследовать их тела. — У меня нет на это времени, — отказал ему Эд. — Мне нужно найти зацепку, ведущую к Братству… Одно упоминание Братства заставило Шоу на две минуты замолчать с подавленным видом. Дочь Нина — очень миловидная девочка — вырвала отца из этого транса своим наивным вопросом: почему Александр так испуган? Шоу замешкался с ответом. — Я, пожалуй, посижу с вашей дочерью, — Альфонс очень любил играть с детьми, так как сам в какой-то степени оставался ребёнком. Эд-Прайд уделил ей крайне мало внимания, просто человеческий ребёнок его не интересовал ни в какой степени. — Да, конечно, ты можешь поиграть с Ниной, но только осторожно… Эд-Прайд сидел напротив учёного и вёл разговор с ним. Такер признался, что он в один момент кратко встречался со странными людьми, которые, похожи, были гомункулами из Братства: они передали ему некоторые наработки, но не более того. Эд-Прайд заподозрил здесь отсутствие искренности, однако посчитал, что Шоу в любом случае является мелкой сошкой и вряд ли он будет знать что-то интересное. Так что гомункул решил в скором времени закончить эти посиделки и вернуться к Мустангу. У Братства всегда была одна тактика: они искали хоть какого-то талантливого человека и давали ему определённые алхимические знания, отстранённо наблюдали за тем, что он делает, похоже, ожидая, что он создаст улучшенный философский камень. Добраться до внутреннего круга этой организации было практически невозможно. За ними не водилось официальных должностей и они скрывались где-то в отдалённых и глухих поместьях, откуда следили за событиями в городах с помощью своих агентов, которые, возможно, во многом даже не подозревали, на кого работают. Шоу очень сильно волновался, что ему не дадут / не продлят лицензию, так что уговорил Братьев остаться на ночь. Этот человек быстро впал в депрессию, когда подумал, что дни его славной карьеры будут сочтены… На следующий день в поместье Такеров царила необыкновенная тишина. Нина и её пёс Александр больше не создавали шуму. Эду это очень понравилось, а вот Альфонс вертел своей железной головой и не находил себе места и спрашивал, куда они делись? — Я отправил Нину и Александра к родственникам, ведь вам, мистер Эдвард, не нравится, что они создают лишний шум? — Такер вышел к ним с синяками под глазами. — Пойдёмте, я покажу вам мою химеру, которая может говорить. Я создал её этой ночью… Такер пригласил братьев в комнату, где находилось существо, похожее на собаку, но чьи черты лица, напоминали человека. У неё — пышная грива, скрывавшая большую часть этих людских черт. — Эдвард. Мистер Эдвард… Химера подошла к нему и обнюхала. — Вы точно улучшили эту химеру без человеческих примесей? — поинтересовался Эдвард, почти не посмотрев на это существо. — Я использовал мозг обезьян… — Нина, — вдруг Альфонс назвал имя. Химера чрезвычайно остро на него отреагировала, подошла к Альфонсу. — Давай поиграем? — предложило это существо. — Вы использовали вашу дочь для создания этой химеры. — Эдвард озвучил эти слова чрезвычайно спокойно, даже как-то отстранённо. Такер стал мяться, словно он сотворил какой-то мелкий незначительный бытовой проступок. — Как вы могли?! Это ваша дочь! — возмутился Альфонс. — А разве я сделал с ней что-то плохое?! Да, я сделал её химерой, но она по-прежнему моя дочь! Она по-прежнему жива и мне могут за это продлить мою лицензию… Я могу потом снова вернуть ей человеческий облик. Думаю, за это мне в очередной раз могут продлить лицензию! — глазёнки Такера засверкали на совершенно безумный манер. Эд-Прайд посмотрел на химеру, посмотрел на то, как она обнюхивает ему ногу. Размышлял гомукнул совершенно хладнокровно: — Если это ваша дочь, она жива, то, думаю, ничего плохого вы с ней не сделали. — Эд-Прайд действительно не нашёл тут ничего такого. — Однако вы не сделали ничего нового. В прошлый раз вы точно также превратили в химеру вашу жену. Вы никак не продвинулись в результатах, так что, не думаю, что вам продлят лицензию. — Та химера отказалась принимать пищу, вскоре умерла, но у моей дочери — детское сознание, оно сможет лучше привыкнуть к своей новой жизненной форме! Эта химера будет жить, она будет питаться! — Такера радовал такой вариант, и он с подобной извращённой радостью поглаживал по голове свою дочь-химеру. Эд-Прайд не нашёл тут ничего оптимистичного, он продолжил размышлять, исходя из своей холодной и расчётливой логики: — С другой стороны, если вы сможете их разъединить, возможно, тогда вы её получите, но не за то, что вы уже сделали раньше. И не найдя тут больше ничего интересного, Эд-Прайд развернулся и равнодушно ушёл. Альфонс постоял тут несколько секунд, погладил химеру и покинул прощение. Даже он, живой доспех, испытывал внутреннее возмущение от того, как отец обошёлся с родной дочерью, но его «старший брат» был полностью равнодушен к подобным вещам. — Он не убил свою дочь и она не испытывает страданий, насколько я понимаю, так что не вижу причин для возмущений. Нет, конечно, у Такера могут возникнуть проблемы с Централом… Но я думаю, Ал, в прошлый раз все, кому надо, знали о том, что он использовал свою жену для создания химеры. Эти эксперименты проводятся с дозволения его высоких покровителей. В своём мышлении, Эд-Прайд полностью совпадал с Такером по этому вопросу, так что совершенно искренне не видел ничего плохого в его поступках. Альфонс испытывал возмущение, но быстро понял, что его брат не способен разделить с ним эти чувства. Эд-Прайд — гомункул, у них ничего не ёкает в голове, когда происходят такие вещи, и никак, с позиции логики и здравого смысла, невозможно доказать гомункулу, что в поступках «связующего жизни» есть что-то неправильное… Подобно тому, как Альфонс не знает, что такое жарко и холодно, гомункулы не знают, что такое сострадание и сожаление к другому…