Братство мёртвых сподвижников

Отец Корнелло весь запыхался, когда пытался скрыться от лишних вопросов. У него нет пальца, так что всем сразу видно — его сила заключалась вовсе не в Боге. Кому нужен чудотворец, который не может исцелить даже себя? Первосвященник забинтовал руку, потел, пытался что-то придумать… — Отец Корнелло! — прозвучал хорошо знакомый ему, властный женский голос. — Да?! — святой отец обернулся и увидел, как в просторные покои к нему без приглашения зашли двое — Ласт и Глоттони. Конечно, Корнелло прекрасно знал этих гомункулов — высокопоставленных участников Братства мёртвых сподвижников. Ласт — довольно высокая, светлокожая роковая брюнетка с волнистыми волосами, ниспадающими до поясницы. Глаза сиреневые, хотя при определённом освещении кажутся и красными. У неё стройное, но пышное телосложение, тонкая талия и большой бюст. Её метка Уробороса — на грудине. Обычно, как сейчас, Ласт носит облегающее чёрное платье без бретелей с глубоким вырезом на лифе. Оно открывает большую часть её верхней части тела и довольно длинное, примерно до щиколотки. Она обута в чёрные сапоги на каблуках и её руки почти до плеч скрывают длинные чёрные перчатки с красными элементами. Её стандартный наряд — это по сути часть тела, которая восстанавливается вместе с плотью каждый раз, когда этот гомункул похоти получает повреждения. Находясь в непосредственной близости от людей, Ласт часто накрывается меховой шубой, в холодную погоду, или, в жаркую, носит накидку для защиты от палящего солнца или пыльного ветра. Отец Корнелло знал её куда лучше, чем прочих гомункулов, потому как именно она привела его в Братство. Надо ло говорить каким образом? С каким же слюнявым выражением святой отец мял её пышные формы! Как же похотливо скотина в рясе мяла её бёдра! Её белые тело, её ягодицы… Но вот пришла расплата за то, что святой отец спутался с самим дьяволом… — Корнелло, вы выдали тайну Братства Отступнику! — Ласт теперь перешла к своему самому любимому этапу. Она выставила руку, обтянутую тёмной тканью гомункула, и женские изящные тонкие пальцы видоизменились в острые длинные лезвия. Они приблизились к лицу перепуганного Корнелло. — Я!.. Я!.. — из его глаз брызнули слёзы. — Пощадите! — Я вас предупреждала, нет пощады тому, кто выдал тайну Братства! — Ласт испытала глубокое и очень тонкое, чувственное удовольствие, когда вонзилась своими когтями в плечо Корнелло. Грех похоти можно понимать по разному, в случае Ласт этот грех проявлялся так: гомункул с женским телом чувствовала себя живой только тогда, когда убивала своих сексуальных партнёров. Итак, Корнелло тяжело ранен, падает на пол, кровь хлещет из раны. Пока он в мучении зажимает её, в ход идут челюсти Глоттони. — Я могу его съесть, Ласт?! — Да, можешь… Глоттони выглядит как очень гротескный, приземистый, толстый и раздутый безволосый мужичок; крохотные, абсолютно белые глазки — вообще без зрачков, гигантский нос-картошка, крохотные округлые ушки и невероятно огромный рот. Нечеловечески массивные руки, на коих это существо ходит, так как маленькие ножки едва способны удержать такой вес. Большая часть тела существа, кроме головы и оголённых рук, обтянута сплошной тёмной тканью, есть напульсники, состоящие из неё. Тон кожи заметно более тёмный, чем у Ласт. По правде говоря, Глоттони выглядит как гигантский и гиперболизированный младенец; когда он открывает рот, чьи размеры позволяют ему легко откусить голову человека, виден большой язык со знаком Уробороса. — Святой отец, Глоттони создан Отцом как фабрика прото-филосовских камней, в них превращаются люди, которых он съедает. Так что, святой отец, добро пожаловать в рай, который вы проповедовали всё это время! Ласт испытала огромное удовольствие, когда Глоттони сейчас заживо пожирал этого человека — очень быстро откусывая от его тела куски в неумолимой и чудовищной последовательности, хрустя его костями, мышцами чрезвычайно звучно — с помощью своих сплошных, очень больших и белых зубов. Они очень напоминали челюсть травоядного животного и только сила гомункула позволяла ему эффективно использовать свои челюсти для того, чтобы размалывать абсолютно всё что угодно — словно это была не челюсть, это был пресс. Выделяемая в его слюне кислота со звучным шипением разлагала плоть святого отца, и вскоре от священника, продавшего душу дьяволу, не осталось ничего, потому как гомункул чревоугодия вылизал даже капельки крови на полу. Когда люди Мустанга прибыли, то узнали, что отец Корнелло поднял восстание — ведомые фанатиками, гражданские бросились в атаку. Военных гнали, терзали, забивали камнями, стреляли им в спины из охотничьих ружей. Когда прибыли основные войска, то началась бойня. Святой отец Корнелло стоял в церкви и руководил своими аколитами. Пообещал, что они будут с ним в раю, когда сложат головы за правое дело. И пока шли бои, пока грохотали выстрелы и не стихали крики, первосвященник поднялся на несколько этажей выше. — Эти люди такие глупые. Посмотри на них, Глоттони, — Ласт спускала руки с перил балкона. — Можно мне их всех съесть? — Нет, Глоттони. — Зато их ненависть и глупость облегчает нам дело, — Корнелло показался за спинами Ласт и Глоттони. — Энви, не расхаживай в таком облике, — Ласт повернулась к вошедшему, — меня просто тошнит от физиономии этого Корнелло. Если бы не огромное удовольствие от убийства этих жалких ничтожеств, которые тискают мои прелести, я бы ни за что не легла с ним в одну постель… — Как скажешь, Ласт!.. Я сам люблю выглядеть молодым и красивым — вот так! Внешность Корнелло, в том числе его одежда, начала распадаться, как распадается мозаичный образ. Эти частицы перестраивались, одни погружались в другие, на их место вставали новые частички кожи и одежды. Вместо лысины вырвались бурные волосы, широкая ладонь раскрылась и выпустила из себя куда более стройный и даже женственный кулачок, обтянутый тёмной тканью, но с оголёнными пальцами. Штанина разошлась, на бедре показался знак Уробороса. Переменились пропорции: низкая стройная худая фигура высвободилась из обхвата прежнего широкого облика, прямо как из оболочки. Ботинок расползся, разложился, впитался в щиколотки, дал встать на пол почти босой, стройной ножке, чья передняя часть стопы обнажалась из-под тёмной ткани. Зрачки изменили форму, преобразовалась форма век. В результате трансформации, которая заняла секунду пять, гомункул Энви принял свой предпочитаемый облик андрогинного подростка в юбке и с длинными тёмными волосами, похожими на папоротник или иглы дикобраза. В них угадывались оттенки зелени. Лицо — очень молодое и наглое, но до боли броское в своём выражении. Бледный тон кожи, как у Ласт. Сложение, несмотря на свою крайнюю худощавость, выглядело при этом мускулистым и по своему очень привлекательным. Выразительным фиолетовые глаза с щелевидными зрачками, их подчёркивали миниатюрные нос и рот. Энви носил чёрный укороченный топ, как у Эда-Прайда, обнаживший живот; юбку-шорты, перчатки без пальцев до локтя. На ногах — что-то вроде чулков, доходящих до середины голени. Они из всё той же эластичной тёмной ткани, классической второй кожи гомункулов, и с оголёнными пятками и пальцами, передняя часть стопы – босая. На голове — широкая повязка с алхимическим треугольным символом, он состоит из трёх круглых липучек, соединённых линиями; повязки отчасти поддерживает экзотическую причёску. Как уже говорилось ранее, знак Уробороса — на левом бедре. Он эротически зияет во время изящных движений Энви, когда края юбки покачиваются во время почти бесшумной, грациозной ходьбы андрогина. — За этой внешностью скрывается самый отвратительный из нас, — Ласт это прямо озвучила. — Мы все — отвратительны! — Энви на ребяческий манер развёл руками. — Мы можем существовать лишь до тех пор, пока причиняем кому-то вред, и лично я этим полностью доволен! Зачем ещё Бог создал этих жалких людей, как не в пищу нам, своим возлюбленным детям? — Вы монстры! Демоны! — в этот момент их застукал заместитель Корнелло — тот аколит, который пытался застрелить Альфонса из револьвера. — Что вы сделали со святым отцом?! Случайный свидетель перевоплощения поднялся сюда вслед за лже-первосвященником. — Ласт, можно я его съем?! — приблизился к нему гомункул чревоугодия. — Можно… — А-а-а! — Отправляйся в рай вслед за своим отцом… — Энви злобно хихикнул, когда Глоттони приступил в трапезе. — Вот уж кому я не завидую, так это этим ничтожествам! На самом деле Энви любил завидовать и благодаря этому получал силы жить — в противном случае, подобно всем прочим гомункулам, он превратился бы в безэмоциональное и тупое полено. Он завидовал сексапильным формам похоти и хорошему аппетиту своего собрата Глоттони, пережёвывающему сейчас заживо этого глупца. А ещё Энви завидовал Эду-Прайду. — Прайд-младший доберётся до нас рано или поздно, — посетовала Ласт, как-то приуныв от этой мысли. — Давай разберёмся с ним! — предложил Энви, резко приободрившись. — Я дам ему сожрать меня и… — Сожрать?! Кого сожрать?! — Глоттони отпрянула от лужи крови. — Сожрать Отступника! Я сожру его изнутри, когда он подумает, что сожрал меня! Я поглощу его камень изнутри! — Энви сам хищно облизал собственные губы. — Я стану таким, как он!.. Мысль о том, чтобы сравниться в могуществе с вышестоящим гомункулом, достаточно взбодрила Энви, чтобы он мог взяться за это дело… — Будь осторожен, — встревожилась роковая женщина. — Ласт-младший не справился с этой задачей. Прошло не так много времени с тех самых пор, как гомункул Энви устроил резню в Ишваре. Там и без участия Братства мёртвых сподвижников всё к этому шло, требовалось зажечь спичку и Энви не мог отказать себе в удовольствии. Он принял облик офицера и застрелил случайного ребёнка. Смерти такого количества людей, их переживания можно будет вложить в создание прото-филосовских камней. Государственные алхимики приняли участие в подавлении восстания и уничтожили огромное количество мирного населения. Но ничто не проходит без последствий. Объявился мститель — могучий, боевой монах, чья правая рука покрыта загадочными татуировками. Одного соприкосновения с этой рукой достаточно, чтобы любая материя обратилась в прах. Лицо его изуродовано шрамом, за что этот убийца получил своё имя — Шрам. Шрам отправился выслеживать государственных алхимиков и убивать их. Братству совсем не понравилось, что такое количество важных для их деятельности кадров вот так расходуется в пустую, так что Ласт и Глоттони пошли по следу Шрама. Гомункул обжорства мог выслеживать людей по запаху. И они напали на Шрама один раз. Шрам взмахнул рукой, когда Ласт выпустила по направлению к нему свои когти-копья. Красный всполох! Когти-копья раскрошились! Глоттони напал следом, на что Шрма просто схватил его за физиономию, пропустил волну разрушения! Глоттони расплескало в месиво! — Бессмертные люди! — Шрама, конечно, удивило восстановление гомункулов. Если бы Шрам схватил философский камень в сердце, сконцентрировал бы на нём свою разрушительную силу, то это бы убило гомункула сразу. Но Шрам не знал их физиологии, так что сейчас просто изумился, наблюдая за тем, как восстанавливается органическая материя. Шрам решил всё же отступить, прикосновением обрушил ближайшую преграду, бросился бежать со сверхчеловеческой скоростью. Ласт и Глоттони окончательно восстановились, но не собирались догонять. Ласт быстро сообразила, что следующая атака может стать для них фатальной: если Шрам догадается точечно сконцентрироваться на их камнях… Ещё Ласт заметила, что, увидев её лицо, Шрам как-то странно присмотрелся… Он узнал её. Сама Ласт стала вспоминать — кажется, Шрама знала женщина, по чьему образу и подобию была создана она… — Этот человек — Шрам — боевой монах Ишвары. — Ласт обмозговала этот вопрос, пока Глоттони заканчивал регенерацию среди груды руин и клубов пыли. — Монахи Ишвара могут очень долго медитировать на мировой дух. Благодаря этому, они получают экстрасенсорное восприятие высокого уровня — он мог бы узнать, где находится наше слабое место… *** Бригадный генерал Баск Гран — один из самых рьяных милитаристов Аместриса. Он командовал резнёй в Ишваре, а под его началом производились исследования по созданию гомункулов и философского камня в Пятой лаборатории. Он — один из немногих людей, входящих в Братство мёртвых сподвижников. Внешне — высокий и мускулистый, смуглый мужлан с лихо торчащими чёрными усами. Обрит налысо. Лицо — грубое, с чётко выраженными скулами, широким, массивным носом. Небольшие тёмные глаза и шрам на правой стороне подбородка. Сейчас генерал, как обычно, носит стандартную военную форму со знаками отличия и металлические перчатки, используемые им для его трансмутации. За окнами — проливной ливень. И прямо к нему, сквозь холодный туман, приближается смерть. Грохот! Сотрясение. Здание, где сидят офицеры, покрываетесь трещинами. — Нападение?! Кто посмел?! Баск Гран выскочил в первых рядах. Вокруг — пыль, пробиваема ливнем. Хаотичные выстрелы. Баск потребовал прекратить стрелять. Как только это случилось, на них налетела тень, окутанная аурой. Всё, что попадало в неё, крошилось в прах. Несколько солдат буквально размазало в кровавую кашу. — Ты!.. Баск Гран увидел лицо со шрамом, и — два глаза, пылающих ледяной ненавистью. Металлические перчатки генерала вспыхнули в ответ — алхимик преобразовал всю землю перед собой в ряд баллист, стреляющих пушек, запущенных цепных моргенштернов. Шрам всё это обратил в пыль взмахом руки — от татуировки разошлась пульсация! Землю покрыли трещины, куда провалились прочие трансмутированные предметы. Земля уходит из-под ног Баска Грана — когда генерал валится на затылок, Шрам достигает цели, хватает за лицо… В расщелину, заливаемую ливнем, падает уже бездыханный труп — от его головы начинает распространяться кровавое пятно… *** В этот дождливый день Эдвард и Альфонс шли по одной из улиц Централа. Навстречу им выбежал один из офицеров Мустанга. — Элрики! Элрики! Стальной алхимик! Стальной алхимик!.. — он орёт на всю улицу. — Слушайте! — остановился перед ними, запыхался. — Вы слышали срочные новости? Братья Элрики безмолвно и пугающе синхронно помотали головами. — Здесь бродит серийный убийца, способный всё разрушить одним прикосновением! Ишварит! Бригадный генерал Гран убит! Звук шагов. Офицер перечислял примеры: — Смуглая кожа, красно-коричневые глаза… — Поседевшие волосы, — Эдвард приспустил чёрные очки, посмотрел внимательно за спину собеседника. — Крестообразный шрам во весь лоб! — тревожно указал Альфонс. — Да!.. — офицер крутанулся, увидел, что Шрам стоит буквально за ним. Крайне высок, прямо сравним с Альфонсом, мускулистого телосложения, волосы на затылке и по бокам коротко выбриты, оставляя сверху подобие посеребрённой короны. Правая рука Шрама украшена тонкой ритуальной татуировкой, тянущейся по всей окружности конечности — до места соединения бицепса с плечом. Верхняя часть его лица действительно очень наглядно изуродована большим шрамом в форме буквы «Х», он тянется по лбу и вниз через глаза к верхним скулам. Ему около тридцати пяти или старше. Шрам носит треснутые очки, характерную золотистую куртку с крестом на спине и рукавах. Кроме того, на нём чёрные брюки с белым крестом на левой штанине и белой полосой на правой. — Да, так выглядит ваша смерть! — Шрам врезал ладонью прямо по лицу офицера, кровь брызнула у него из ушей. Мозг обращён всмятку, револьвер выпал из руки сразу после того, как его выхватили. Итак, офицер рухнул замертво, а перед убийцей — братья Элрики. У Эда-Прайда на лице, по-прежнему, не очень много эмоций. — Зачем вы хотите нас убить? — спросил Альфонс с какой-то даже детской наивностью. Шрам прямо ответил: — Стальной алхимик, ты — государственный алхимик этой страны; вы участвовали в резне моего народа — за это я пообещал положить вас всех! — Но лично я не участвовал… — Да, ты не участвовал, но я объявил вам кровную месть, так что это не важно… Если я убью вас всех, ваши потомки будут бояться устраивать нечто такое. Страх, что умрут даже напрямую непричастные, заставит вас впредь отступить от свободных народов… Сказав так, Шрам приготовился схватиться за Альфонса. Эд-Прайд безмолвно соткал из своей черноты острое, чуть загнутое лезвие. Шрам отреагировал на его атаку, летящую со скоростью пули. Боевой монах закрылся рукой разрушения — татуировки полыхнули и расщепили в прах эту темноту раньше, чем она успела разрезать смуглую кожу мстителя. — Бежим! — Альфонс решил удрать. Эд-Прайд изумился, как легко этот человек разрушил его материальную тень, потому также решил бежать вслед за братом. Шраму до какой-то степени требовался отдых. Так что он позволил братьям отбежать на какое-то расстояние. Альфонс остановился, развернулся, наклонился и возвёл с помощью своей алхимии стену между ними. Разумеется, Шрам пробил её с одного касания. Он увидел, как Альфонс соприкасается со стеной дома, по всему протяжению этой стены, по направлению к Шраму, вырываются колья. Эд-Прайд выбросил свои тёмные конечности. Шрам выставил раскрытую ладонь, сотворил нечто вроде призрачного барьера, при соприкосновении с которым разрушался любой материал. Колья с одной стороны и атака Эдварда с другой — всё это раскрошилось. Когда братья изумились, Шрам вложил всю силу и волю в следующий бросок: боевой монах распылил часть доспехов Альфонса, металл разрушился! Когда Шрам обнаружил под ними пустоту, то несколько изумился. Но его шестое чувство подсказало, что Альфонс ещё жив. Нужно обратить в стружку металла весь громоздкий доспех. Шрам не успел этого сделать, потому как с каплями дождя на него обрушался Эдвард. Чёрные очки слетели, открыв полностью убийственный золотой взгляд. Шрам защитился — встретил своей рукой гомункула, обратил тело в кровавые брызги, тень — развеял в быстро пропавший сумрак. Белеющие фрагменты черепа и позвоночника вылетели вместе с прочими внутренностями на мокрую мостовую. Там сверкнул алым философский камень, вокруг него, из красных вспышек, возникли белые кости, выстроился новый скелет. Вставая на ноги, Эд-Прайд покрылся мясом, людской кожей и тёмной тканью своей одежды гомункула. Глаза без зрачков блестят золотом. Укороченный топ, красные татуировки на оголённой коже, тёмные перчатки разной длины, юбка. Знак Уробороса на плече — прямо как на груди той женщины с лицом погибшей возлюбленной его брата — и как на языке того уродливого демона-людоеда… — Всевышний! Ты свидетель, что я убиваю не людей. Это не твои дети. Это — исчадия дьявола! Переводя дух, Шрам провозгласил это, обращаясь к пасмурной вышине. С одной стороны от него — разваливающийся, дырявый Альфонс. С другой — Эд-Прайд. Шрам не может отвлекаться на добивание Альфонса, ведь в этот момент на него может напасть эта… — «Что за ритуальная блядь?» — и у Шрама возникли вопросы с тем, чтобы опередить, какого Эдвард пола. Его наряд сбил с толку, что позволило Альфонсу схватить Шрама за ногу. К сожалению, мускулы бедра боевого монаха слишком крепки, чтобы стальной кулак мог их раздавить. Шрам оскалил зубы, огрызнулся. Эдвард сформовал из своей материальной тьмы массивную косу. Бросился в ближний бой на Шрама, бег его босых ног по мокрой мостовой сейчас отвлёк обострённые чувства Шрама от всего остального. Губитель превратил косу в тёмные, быстро разлетевшиеся точки. Эдвард атаковал сразу же за этим чёрными клинком — с другой рукой — вознамерился вонзить в бок Шрама. Шрам раньше обрушил руку, превратил Эда в кровавые обрызги! Из них, впрочем, сразу жы выбросились чёрные шипы. Шрам рванул в сторону, прямо за его ногой потащилась обломанная рукавица Альфонса. — Какое чудовище создали эти алхимики?! Пока Шрам глядел вперёд, кровь и тень выбралась в полость внутри Альфонса. Эд-Прайд регенерировал теперь внутри брони брата. Сейчас Элрики действовали как одно существо. Побитый, живой доспех встал на ноги, у него внутри видна темнота с глазами и ртами. Альфонс трансмутировал из ближайшей материи длинное копьё. Шрам сейчас перестал изумляться, вновь занял боевую стойку, но теперь он задумался, как ему погубить это существо. Элрики говорили об этом же: — Эд, как нам его победить?! — Думаю, он может устать, в отличие от нас, и ранения будут для него фатальны… Люди слабы, брат. Шрам уже догадался, что в битве с «бессмертными людьми» нужно хватать эти красные светящиеся камни, концентрировать силу разрушения отдельно на них. Неизвестно, чем бы закончилось дальнейшее противостояние, если бы не прогремел звук выстрела — сам Мустанг с отрядом бойцов появился здесь. Шрам обернулся к ним — Риза стреляла из своего табильного. Шрам уклонился от всех пуль — как боевой монах, он легко мог чувствовать в полёте эти кусочки металла, реагировать на колоссальной скорости и крайне виртуозно уходить от атак даже с нескольких сторон одновременно. — Значит, ты убиваешь алхимиков?! — Мустанг задействовал свои белые перчатки, покрытые алхимическими символами. Вспышка пламени — полковник шарахнул взрывным облаком! Поднялся плотный горячий пар. Шрам… исчез! Братья Элрики и Мустанг сидели в штабе, пока снаружи всё проливал ливень. Доспехи Альфонса заделаны с помощью трансмутации на скорую руку. Эд сидит в своей юбке, в топе, босой, накрытый кителем Мустанга. С золотых локонов спадают капли воды. Гомункул не хочет даже выжать свои волосы. — Эти ишварские монахи могут гипнотизировать людей. Могут обманывать восприятие. Каким-то образом Шрам может незаметно перемещаться в окрестностях. Только люди с силой волей могут его увидеть. Свидетели просто не замечают [1]. Мустанг перебирал отчёты по поводу ишварской мистики. — Я могу попробовать с ним договориться, — подумал тут Эд, тупо наблюдая за тем, как с его чёлки спадают капли дождя. — Что, прости? — Рой нервно дрогнул бровью. — В отличие от вас, Мустанг, я не участвовал в резне в Ишваре. — Эд-Прайд прибёг здесь к холодной логике. — Так что меня он может послушать. Я мог бы договориться с ним, чтобы победить Братство. А потом вы сможете от нас избавиться. От нас всех… — Шрам — религиозный фанатик, который ненавидит нашу алхимию и ненавидит всё, что она создала. Для него ты — монстр! — Рой повысил голос. — Я могу попробовать, — Эд сузил взгляд. — Но это потом. А сейчас я хочу продолжить поиски Братства. Мустанг подумал об этом, извлёк нужную бумагу: — Доктор Марко изготовил прото-филосовский камень на основе эссенции животных и растений. Возможно, он тоже связан с Братством. Эд-Прайд прочитал досье, кивнул, молча встал. — Постой, ты куда это?.. — Мустанга явно не устраивало, что Эд-Прайд вот так решил встать и куда-то уйти… — Альфонс, ты можешь идти… Когда Риза заглянула в кабинет, то обнаружила, что её начальник спустил юбку с Эда, во всю лапает подчинённого за то место, за которое он больше всего его любит — за задницу. Ризе хватило выдержки, чтобы сдержать возмущение. Она надула губы и гневно посмотрела на Мустанга. Он только сейчас отлепился языком от рта Эда. — Хоукай, пожалуйста, будь готова пойти со мной… — Рой взялся за подбородок Эда, повёл пальцем по щеке. — С нами. Итак, через некоторое время все трое уединились за закрытыми дверями в покоях полковника. Всё же похоть Мустанга ненасытна. Он велел Эду облизывает половые губки Ризы. Она уже привыкла к тому, что это существо находится в их постели, но Рой ещё пока не освоил вот какой пласт работ — сподвигнуть Эда на взаимодействия с Ризой. Итак, Эд облизывает ей гениталии, сам Мустанг, закончив растягивать ему анус, совершил проникновение. Риза видела, как её любовник садомирует своего любовника — Эд исправно, не покладая языка, вылизывает её гениталии. Риза, к своему стыду, очень возбуждается благодаря этому. У неё происходит разрядка. Влага выделяется, фактически Риза кончает Эду в рот. Мустанг очень возбуждает, так что сбрасывается своё семя в потроха любовника. — Молодец, Эд!.. Мустанг схватил его за голову, поводил ею из стороны в сторону. Затем обнаружил недовольство в глазах Ризы. — Хоукай, прошу позволить мне наслаждаться, как мне хочется. Раз уж вы решились в этом участвовать, прошу не смотреть на меня так… — Простите, — и тут сама Риза почувствовала себя виноватой. Эд равнодушно смотрел на их лица, понимал, что между ними происходят некие сложные взаимодействия, но, к счастью, он, гомункул, лишён подобных сложностей. *** Особняк за городом, вокруг — густой зелёный лес. Пасмурное небо весь день брызгает дождем. Гомункул Энви решил подготовиться к предстоящему бою с Эдом-Прайдом. — Прайд-младший всё время неразлучен со своим братом Альфонсом, «Стальным алхимиком». Ласт сидела рядом с ним на веранде и размышляла. — Прайд-младший может залезть в доспех. Если учесть, что Альфонс может использовать трансмутацию… Глоттони третьим сидел рядом и принюхивался. — В таком случае мы должны сделать это раньше!.. — Энви поднял палец. — Уарс! Уарс сделает это раньше!.. Энви опустил переключатель, открылся проход в подземелье. Взял лампу и тихо спускался по глубокой лестнице. Его подошвы, не отягощённые нормальной обувью, почти не создавали шума во время шагов. Гомункул очутился в комнате, где в круглых колбах заключались протогомункулы. Они напоминали собой маленьких человечков, изуродованные эмбрионы разной формы, иногда такие походили на животных. Энви особенно задержал неприязненный взгляд на зеленоватой ящерице. Гомункулы, вобравшие в себя грех зависти, напоминали рептилий. В отдельной части комнаты хранился самый настоящий гроб. Энви поставил рядом лампу, стряхнул пыль, чихнул. — Уарс, проснись! — он сдвинул крышку и позволил увидеть свет заключённому внутри гомункулу со зрелым телом... *** Эд-Прайд сидел в поезде, перечитывал книгу, найденную настоящим Эдом в библиотеке отца. В ней рассказывалось о гомункулах. Существует несколько способов создать гомункулов. Самый базовый способ выглядит так — алхимик берёт кровь человека и трансмутирует её в живое существо. Получается крохотное подобие человека. Если создать его правильно, то оно будет разумным и не просто разумным, а обладающим знаниями из-за Врат Истины. Гомункул может давать разнообразные советы в искусстве алхимии. Маленький, крохотный, такой гомункул навсегда может оставаться просто в роли советчика, живущего внутри колбы. Вне колбы он просто погибнет. Но можно сделать гомункула иначе — во время неудачной попытки воскресить человека. В таком случае размеры такого гомункула будут уже больше, в нём теперь заключены воспоминания того, кого пытались воскресить, но с поправкой на субъективное восприятие алхимика. Такой урод скоро умрёт. В обоих случаях, если соединить гомункула с веществом прото-камня, то гомункул станет очень живучим. Маленький гомункул вырастет до большого, либо присосётся к дополнительной биомассе, сформируя себе устойчивое тело. Если гомункул был создан с мыслью о воскрешении человека, то у него присутствует ритуальная уязвимость к останкам того человека. Если заманить гомункула в ловушку и осуществить ритуал с останками погибшего человека, то тело гомункула отторгнет философский камень. В таком случае расправиться с ослабшим существом не будет никаких проблем. Гомункулы обычно не способны трансмутировать внешние объекты и использовать обычную алхимию сами, но могут трансформировать своё тело. Чтобы поддерживать стабильность их формы, используется печать Уробороса. Её утрата приводит к деформации гомункула в отвратительного монстра, лишённого рассудка. Эд-Прайд довольно много раз перечитывал эту книгу и всякий раз задумывался над различными аспектами собственной сущности. Он особенно долго рассматривал рисунок, на котором изображён круглый тёмный шарик с глазом и длинной улыбкой, такой заключён в круглое стекло. Теневой гомункул — самый редкий. Эд-Прайд мог в детстве выглядеть так. Вершиной планов Отца было создание бессмертного человека — по венам этого организма тёк философский камень, но он обладает разумом и сердцем человека. Это был уже не гомункул и не человек — гомункулы мечтали им стать — сверхчеловеком. Поезд гнал через степи, вёз братьев Элриков к очередному сумрачному гению… *** Энви пробудил и привёл в порядок Уарса. Гомункул, олицетворяющий грех гнева, выглядел как низкий юноша со светлой кожей (за исключением левой ноги и правой руки более насыщенного телесного цвета). Он похож на самого Энви. Такие же фиолетовые глаза с щелевидными зрачками. Очень длинные и плотные, совершенно растрёпанные чёрные волосы, ниспадающие с плеч сзади и по бокам лица до ключицы спереди. Наряд Уарса прямо почти как у Энви, состоит из чёрной укороченной рубашки, открывающей пупок, без рукавов; из обтягивающих чёрных коротких шорт. На левой руке — перчатка с обрезанными пальцами, на правой ноге — чулок с обнажёнными пальцами и пяткой. Правая рука и левая нога полностью оголены, их цвет кожи, как уже говорилось выше, разительно отличался от прочей бледности, свойственной некоторым гомункулам. Красные линии прилегают к ткане одежды в некоторых местах, тянутся от круглой липучки до липучки. Эта система помогает циркуляции субстанции философского камня по венам гомункула. Уарс чешется, активно разминает свои руки и ноги после пробуждения от долгого сна. Ткань чулка на правой ноге открывает переднюю часть стопы, так что можно увидеть знак Уробороса на оголённой части подошвы перед пальцами. Уарс не интересуется, какой сейчас год, месяц и день недели. Вместо этого он задаёт только один вопрос: — Когда я смогу наконец убить её?!. Ему не надо уточнять, о ком идёт речь. — Прости, Уарс, — Энви слегка набирает в рот воздуха перед тем, как дальше заговорить, — но я разбудил тебя не для этого… — Что?! Опять?! Мама обещала мне, если я буду хорошо спать, я смогу наконец прикончить её!.. — Уарс начал сердиться, лишь вспоминая ту, кого он мечтал всё это время убить. Его охватила трясучка, зубастое молодое лицо выразило весь перепад эмоций, дающих ему жизнь… — Уарс, ты можешь убить ученика своей создательницы. Подумай только, какую боль ты ей причинишь? — Энви улыбнулся на свой паскудный, змеиный манер. — Ты мне нужен, чтобы по крайней мере косвенно отомстить ей…