Братство мёртвых сподвижников

Городок Дублас. Поезд остановился на вокзале. Братья Элрики покинули последний вагон, отправились по жаркому солнцу. — Элрики! Они попались на глаза крепкому молодцу, носящему белую повязку на голове. — Господин Мейсон, — Элрики узнали его. — Я читал про вас в газетах!.. — он, радостный и приветливый, подошёл к ним. — Я припоминаю, что настоящий Эдвард Элрик знал вас, — Эд-Прайд приподнял чёрные очки. — Настоящий? — удивился Мейсон. — Увы, настоящие братья Элрики мертвы, я — копия Альфонса, а Эд… Он не Эд. Мейсон удивился, озадачился. — Ничго, мы всё равно должны поговорить с Кёртис, — продолжал Эд-Прайд. — Ей угрожает смертельная опасность! — Альфонс аж привлёк к себе внимание — на них и так оборачивались все, кто проходил мимо, сейчас народ встревожился. Мейсон заволновался. — Тогда давайте я отведу вас, — Мейсон настроился серьёзно. — Хотя, признаться, я не уверен, что могу вам доверять, если вы — не Элрики… — Кёртис может угрожать монстр, подобный нам, но намеренный её убить. — Эд-Прайд не стал ничего скрывать. Мейсон — помощник Зига, мужа Изуми. Он работал в Мясницкой лавке, привёл братьев, неся у себя за плечами здоровый мешок. Зиг Кёртис появился на пороге — это очень брутальный и здоровый мужик, настоящий великан. Очень мужественный, к него — крупные черты лица, тёмная борода угловатой формы, соединённая с усами. Глаза — маленькие, низко посаженные. Выглядят Зиг Кёртис крайне мрачно, в руке — окровавленный мясницкий нож для разделки туш животных. — Вы не Элрики. Говорите, нам угрожает опасность? — Да, да… Именно об этом мы хотели бы с вами и вашей женой поговорить, — начал Альфонс. Чувствовалось, что дух под доспехом опасается гнева Зига. Эд-Прайд же, как обычно, холоден и отстранён. Блондин с пустыми глазами снял очки. — Что случилось с гомункулом, которого создала Изуми, когда пыталась вернуть к жизни мёртвого младенца? Веки Зига широко распахнулись. — Откуда вы?.. Он — монстр, который хочет погубить!.. Хорошо, идёмте! — мясник соображал быстро. — Мейсон, присмотри за лавкой! Зиг вывел Эда-Прайда и Альфонса на улицу, отправился к дому. — Как её здоровье? — пожелал узнать Альфонс. — Неплохо… Но старая болезнь никуда не делась. Постойте тут. Зиг оставил их возле дома. Братья стояли без движения на самом крыльце. — Эд, я боюсь, что Учителю может стать плохо… — В любом случае, Ал, мы обязаны её предупредить… Изуми выглядит обманчиво молодо, хотя ей уже за третий десяток. Достаточно высокая и стройна с округлыми формами. Брюнетка, волосы заплетены в мелкие косички. Тёмные глаза. Не левой ключице — татуировка, изображающая распятие со змеем. Когда она распахнулась двери, то вышла на крыльцо в своём типичном облачении — белая рубашка без рукавов со развевающимися полами, серые штаны, обута в сандалии. — Мерзкие твари! — её охватили эмоции. Элрики помнили, что у этой женщины — тяжёлый характер. — Вы оскверняете память настоящих братьев Элриков одним своим существованием! Как вы смеете носить их имена, монстры? — Простите, Учитель!.. — Альфонс поспешил за это извиниться. — Я тебе не учитель! Ты — не Альфонс Элрик! — Изуми, успокойтесь, пожалуйста. — Эд-Прайд, как обычно, абсолютно безмятежен. — Имена не нужны мёртвым, они нужны живым. Пока мы живы, мы будем носить их просто потому, что нам это удобно. Изуми, вы нам нужны живой, так что, пожалуйста, выслушайте нас. Его убедительность заставила Изуми взять себя в руки, так что она пригласила братьев войти в дом. Альфонс с грохотом двигался на деревянному полу, сотрясая всё, что можно сотрясти. Эд же снял ботинки у входа — босиком зашагал так бесшумно, что на фоне громыханий Альфонса его не было слышно. — Что вы говорите о монстре, который должен прийти по мою душу? — Изуми собралась с силами, взглянула на них. — У вас умер ребёнок. Вы пытались воскресить его. Вы получили гомункула. Что вы сделали с этим гомункулом? — спросил Эд-Прайд. — Я… Я отдала его существам за Вратами. — Изуми тяжело выдохнула. На глазах навернулись слёзы, женщина схватилась руками за лицо. — Я думала, ему там будет хорошо!.. Он!.. Он же!.. Он — монстр! — Да, верно. — Эд-Прайд не стал это отрицать. — Мы — монстры, но мы — воплощения ваших грехов. Если вы люди, привели нас в мир, вы не можете сбросить нас на чьи-то плечи. Изуми дальше рыдала. Зиг возложил ей на плечо свою тяжёлую и здоровую руку, но очень нежно. Проронил скупую мужскую слезу. — Уарс — он называет себя так… — Альфонс рассказал о своей встрече с ним, описал вешний вид гомункула и его способности. — Как видите, Уарс крайне опасен, так что… — Если вы не найдёте силы сражаться против него, Уарс легко убьёт вас. — Эд-Прайд напрямую предупредил об этом. — Как я понял, Уарс хочет убить вас, — продолжал Альфонс, — но не может это сделать. Его хозяева ему пока запрещают. Лидерам Братства вы для какой-то цели нужны живой. — Я не знаю, хватит ли у меня сил, чтобы сражаться с Уарсом. Я в ужасе. Это существо?.. Мой грех найдёт меня и убьёт… — Изуми утирала горькие слёзы. — Какой ужас… Эд-Прайд полностью лишён сочувствия. — Если бы вы решили сами воспитать Уарса, этого бы не случилось. Блондин снял очки, как только вошёл в помещение. Сейчас он подошёл к окну, выглянул на улицу своими глазами, лишёнными зрачков, и посмотрел на прохожих Дубласа. — Мы хотели также узнать о вашем состоянии, Учи… Изуми. — Альфонс глядел на неё из-под шлема. — Я боюсь за вас… — По какой причине? — грубо взглянул на него Зиг. — В тебе ещё что-то живёт от Альфонса? Может, ты всё же Альфонс Элрик? Альфонс объяснил: — Гомункулы и существа, подобные мне, похоже, наследуют воспоминания, даже некоторые чувства тех, по чьему образу и подобию мы созданы. Изуми и Зиг обменялись мрачными взглядами. — Даже если вы такие монстры, вы на нашей стороне… Если конечно, у вас нет тайных планов… Кха-кха! — Изуми вырвало кровью. Зиг успел подставить кружку — уже наловчился — и жена меньше запачкала комнатную утварь. Альфонс ещё больше забеспокоился — начал предлагать вызвать врача, а вот Эд-Прайд даже не обернулся, продолжил наблюдать за пейзажем в окне. *** Уарс подошёл к зеркалу, взялся руками за свою укороченную футболку — осуществил трансмутацию: на нём появилась нормальная человеческая одежда. Теперь — это тёмная футболка привычной длины, тёмные штаны ей под цвет, полностью закрывающие ноги, обут — в такого же тона ботинки. Уарс внимательно посмотрел себе в глаза — только в один глаз, второй — закрыт длиннющей чёлкой. Фиолетовая радужная оболочка поменяла свой цвет на более голубой, вертикальный зрачок преобразовался в круглый. Зрение изменилось, Уарс с неприязнью захлопал глазами. Ему неприятно, но что делать? Он должен сойти за человека. Уарс раскрыл рот перед зеркалом, явил свои заострённые зубки. Они видоизменили свою форму, чтобы выглядеть как человеческая, обыденная челюсть без намёка на звероподобность. Завершив маскировку, Уарс забросил себе за плечи рюкзак и по-быстрому покинул особняк через туннель, ведущий к ближайшей железнодорожной станции. Сел в вагонетку, приводимую в движение с помощью алхимической реакции. Попутно Уарс материл человечность — с человеческими глазами он не мог видеть в темноте так хорошо, как через глаза гомункула! Уарс сел на поезд. Ехать пришлось в вагоне для перевозки грузов — ему не хватило билетов. Урас пребывал внутри совсем немного времени — он предпочёл выскочить на крышу вагона, чтобы лечь и благодушно смотреть на белые, бегущие по небосводу облака. Синева, яркое солнце, по обе стороны до горизонта тянутся зелёные дали, леса, поля и луга. Вот блестит речка, вон там пасутся стада… Звёздное небо, круг каменных столбов на холме близ Дублиса. Изуми перестала блевать кровью, в ужасе распахнула собственные глаза. Внутри алхимического круга — бледный уродец. Невероятно раздутая голова, белые, полностью лишённые зрачков глаза, не способные полностью открыться. Оно пытается кричать, но выходит сдавленно, осипло и очень тихо. Изуми думает, что на Земле это существо просто умрёт… Тогда она ещё раз открывает эта Врата — сущность, что нисходит в мир людей в качестве громадных каменных врат. На них начертаны торжественные алхимические круги и символы, влекущие к тайне, лежащей по ту сторону; створки отворяются — за ними раскрывается колоссальный глаз, похожий на око гомункула. Тянутся чёрные щупальца, подобные теневым конечностям Эдварда-Прайда. Изуми отдаёт им это существо с молчаливым, но умоляющим видом. Таящийся за Порогом забирает маленького Уарса к себе… Сердце Уарса до сих пор сковывает ужас, когда он вспоминает об этом. Сами Врата — это живое существо, соединяющее в себе все реальности. У Бога времени и пространства множество имён. В каких-то временах и пространствах его нарекали Всемогущим Хроносом. Гностические мудрецы называли его Абрасаксом. В древнем Ксерксе его звали Зерван Акарана («Вечное время»). Тайные секты величали его Эйн Софом. Христиане — последователи давно исчезнувшей в этом мире религии — просто называли его Святым Духом, полагая Истину отцом своего мессии. Его настоящее имя — Йог-Сотот, Таящийся за Порогом, Иной Бог, один из Иных Богов. Йог-Сотот открывал путь туда, где, ещё до того, как появилось время, обитали существа и силы, в шутку породивших всю мультивселенную своими снами. Бог или Боги, это существо или же эти существа — этот сверхразум желал познать опыт всех своих творений, чтобы найти в них насыщение собственным желаниям. По этой причине частички Высшего разума воплощались в виде гомункулов. Кажется, особенно сильно эти Сущности были связаны с коллективным бессознательным всех живых существ, потому так или иначе их проявления представляли собой те или иные человеческие стремления и страсти, доведённые или стремящиеся дойти до самого предела. Хотя мотивы и цели подобных Сил находились далеко за гранью человеческого понимания, одно Уарс мог сказать наверняка: Истина желает насыщать свою волю и свои желания, по этой причине Её ангелы в мире людей — гомункулы — будут стремиться дойти до предела в своих грехах. Это беспокоило Уарса: — «Если я дойду до предела своей греховности, то, возможно, Истина заберёт меня обратно? Это не самая рациональная мысль, потому как такому Существу нет дела до меня. Но что если?..» Уарс испытал страх, глядя в вечернее небо. Когда появились звёзды, он пожелал найти спасение от их взора хоть за какой-то преградой. Ему казалось, что холодные далёкие огни в небе — это глаза самых Древних Богов, сотворивших людской мирок лишь в шутку, и что чернота за звёздами падёт ему на голову хищным соколом. Уарс ощущал как невообразимое насилие даже дружественный диалог с Истиной. Йог-Сотот не желал ему зла, но нёс в себе такой масштаб, что даже просто взгляд ощущался как падение множества раскалённых солнц. Когда взошло солнце, Уарс спрыгнул с поезда, зашагал вдоль подсолнухов. Кричат петухи, деревенские жители уже выбрались из своих уютных, маленьких домиков. Уарс бредёт вдоль дороги, периодически останавливается и спрашивает путь. Дымят кирпичные трубы в домах, высокие каменные заборы, тянутся линии электропередач — мимо Уарса проезжают люди на велосипедах — он близок к цели, проходит сквозь клубящуюся пыль. Гомункул внимательно всматривается в окружающий пейзаж и прислушивается к собственному сердцу, желая почувствовать, как пробуждаются чувства настоящего Эдварда Элрика, чья душа живёт в нём. На глазах Уарса — слёзы, что говорит о чувствах настоящего Коротышки, так дают знать его воспоминания… — «Если я убью тут всех, я почувствую боль Мальчишки. Но что потом? Это значит, что я избавлюсь от этого алхимика, либо же это будет означать, что я всё время буду страдать из-за этого?» Уарс останавливается перед знакомым домом, смотрит. Узнаёт. — «Дом Рокбеллов. Братья Элрики в детстве много играли с Уинри Рокбелл. Маленькой девочкой…» Как раз в этот момент на глаза попалась молодая девушка — светлый оттенок кожи, к удивлению, не загоревший на солнце; обладательница длинных светлых волос, ясные и большие голубые глаза. Носит серьги, прямо как у Хоукай. Желанная невеста. Идеальная жена Эдварда Элрика. Беживый рабочий комбинезон — Уинри, кажется, работает механиком (Уарс чувствует запах машинного масла), сейчас он ко всему этому расстёгнут — под ним виден чёрный топ. На голове — красный платок (видно, что позади волос собраны в хвост). Обута в сандалии. — Ты на что уставился, вахлак волосатый? Давно стригся? Ты — как незамужняя девица! Рокбелл сразу явила свой скверный характер. Уарс испытал вспышку гнева, вот сейчас подумал убить её. Схватить за этую шею и сломать!.. Но Эдвард Элрик ему не дал — левая нога и правая рука свелись в судорогах. Уарс понял, что не может сдвинуться с места. Это его изумило… И он решил поговорить. — Доброе утро. Я — Расс Кёртис, сын Изуми Кёртис. Думаю, это имя вам что-нибудь говорит? Уинри задумалась. — Да!.. Изуми Кёртис… Алхимик, обучавшая… печально известных братьев Элриков. — Да, я её сын. Я хотел бы изучить наследие Элриков. Вы, кажется, Уинри Рокбелл? Она кивнула. Уарс продолжал: — Я хочу изучить их дом. Книги по алхимии… — Ой!.. Если ты пришёл сюда, Расс, ты должен знать, что они натворили… Их дом — вон там. Армейские псы выгребли из него всё самое ценное, так что там, наверное, ничего не осталось. Вспышка в памяти: — Бабушка! Пожалуйста, спасите Эда!.. У Уинри аж ноги подкосились, когда она об этом вспомнила. В дождливый вечер в дом ворвался доспех — Альфонс! Он ранее наспех перебинтовал Эдварда, лишённого руки и ноги, кричит откуда-то изнутри металла… — Ох, Расс, не заставляй меня об этом вспоминать! — Уинри побледнела даже от одной тени воспоминаний об этом. — Мне это несколько лет подряд снилось в кошмарах. — Мать обучала их алхимии, так что, я думаю, она имеет право получить что-нибудь за своё дело… — Уарс деловито заговорил об этом. Уинри, вероятно, в любом ином случае прогнала бы Уарса, но он ей понравился. — Ты знаешь Столицу? — Уинри посмотрела на него столь же деловито. — Да. Хочешь переехать? — Уарс предположил, что профессия механика более актуальна в Централе. — Если поможешь мне там устроиться… — Уинри, очевидно, не первый день вынашивала амбиции. — Дети алхимиков — всегда выше многих прочих. Уарс улыбнулся ей. Сейчас он решил изображать добродушного собеседника. Энви и Глуум обучали его, как манипулировать людьми и как читать социальный контекст их общества. Уинри привела его в дом братьев Элриков. Им владели родственники Триши, они собрали все алхимические принадлежности, которые не забрали военные, в одной из комнат, наглухо её закрыли. Семьи хорошо ладили, так что Уинри без проблем завела сюда Уарса. Оба разулись. Хозяева сейчас ели. Уарс доброжелательно пожелал приятного аппетита, несколько раз поклонился, исполнил рукой нужный религиозный жест, чтобы показать свою принадлежность к местным верованиям. Местные жители поклонялись Анахите — богине плодородия, чей культ принесли сюда переселенцы из древнего Ксеркса. Им предложили присоединиться к столу, поинтересовались, кто такой этот Расс? Он рассказал свою легенду — можно сказать, технически Расс не врал. Уинри провела его в комнату, отец семейства открыл дверь. За ней — очень сильно пахнет пылью. Столы завалены бумагами, одна на другой. Уинри вспомнила о том, что здесь раньше хранилась коллекция скелетов химер — местные жители предпочли от них избавиться. К алхимикам относились как к очень важному и влиятельному сословию, но простые земледельцы испытывали суеверный трепет по отношению ко всему, что было с ними связано. Так что всё, что могло пугать, жители дома выставили либо на торг, либо просто отвезли далеко и бросили в лесу. Уарс изобразил интерес к окружению, однако больше вслушивался сам в себе — душу наполнили эмоции, воспоминания и чувства настоящего Эдварда Элрика… Уарс провёл много времени с Уинри. Она говорили о том, что хочет уехать из этого места в большой город, найти себе хорошего мужа, который терпел бы её характер. Уарс любезно кивал и поддакивал на всё это, благодаря чему заслужил симпатию этой девушки. Энви учил его, что нужно всегда на словах соглашаться с тем, что люди хотят и желают, и тогда они будут относиться к тебе хорошо. Но никогда нельзя говорить людям то, что ты на самом деле о них думаешь… Уинри рассказала, что она — сирота: её родители врачи-хирурги; доктор Юрий и доктор Сара Рокбелл погибли во время Гражданской войны в Ишваре. — «Энви рассказывал мне, что он развязал эту войну, когда принял облик офицера и застрелил ребёнка. Сама Глуум, моя мама, помогала ему. Она обездолила многие семьи, ей так нравилось мне об этом рассказывать!» Уарс сейчас не смог скрыть социопатическую улыбку, так что Уинри покосилась на него взглядом. — Прости… — Монах-убийца Шрам убил моих родителей. Как бы я хотела ему отомстить! Недавно я узнала, что он появился в Централе, убивает военных. — Уинри, я не люблю думать о плохом. Ты не против приехать ко мне в Дублас? Может быть, Уинри, ты увидишь моих маму и папу, Изуми и Зига; они могут тебе обустроить жизнь в столице? — Правда?! — Уинри это очень сильно вдохновляло. — «Как легко управлять твоими чувствами, тупое животное». Да, Уинри. — Уарс скрывал свои настоящие мысли и чувства. — Ты мне нравишься, поэтому мне хочется тебе помочь… Уинри, словно животное, полностью повиновалась чувствам и влечениям. Уарс покорил её сердце искусством манипуляции. Она растаяла перед ним. В свою очередь гомункул демонстрировал Уинри всего лишь социальную маску, в которую облачались все из Братства (кроме Обжорства и Лени, слишком монструозных) перед тем, как нанести удар. Уинри, можно сказать, полностью потекла, как текут кошки в сезон размножения. Уарс видит её возбуждение, её взгляд, охваченный влюблённостью. Он начал целовать её в губы, ласкать сквозь одежду… Уинри охватила краска — поначалу она захотела даже дать Уарсу пощёчину, но он схватил её за руку, остановил замах. Потом оторвал губы, улыбнулся и взялся пальцами за её ладошку… Уинри сама теперь накинулась на него с поцелуями… Они — среди соломы, поблизости издают свои животные звуки. Им никто не мешает. Уарс снял с неё одежду, взялся за груди, тискал то, что должно принадлежать Эдварду Элрику. Уарс уверен, что Уинри стала бы его женой. Так что Уарс держался с ней за руки, накрывал ладони ладонями. Он сам накануне снял с себя одежду, на его коже остались следы от красных линий, в обычном виде проходящие через одежду. Уинри, конечно, обратила внимание на разницу в цвете между левой ногой, правой рукой и остальной кожей. — Я потерял руку и ногу во время опытов по алхимии, так что мать прирастила мне новые конечности. — Уарс заткнул её рот поцелуем, чтобы не слышать ещё вопросы. Уинри поморщилась, когда гомункул вонзился в неё своим членом. Его глаза скрыты волосами, они пали на лицо Уинри. В результате она не видела его взгляда. Сам же Уарс видел перед собой в первую очередь её груди, титьки, когда трахал и плотоядно улыбался. Уарс опускал лицо, облизывал ей груди, водил языком по ключицам, по шее, по рукам… Уарс сексуально возбуждался от облизываний. Он в неё кончил, вынул член — нет, она уже не девственница, но мужа у неё нет. — Ты кончал? — Уарс посмотрел ей в лицо сквозь длинную свою чёлку. — Да… Но ты кончил! Я могу!.. — Уинри заволновалась. Уарс засмеялся: — Разве ты, живущая на природе, не знаешь нужных трав? Какие проблемы избавиться от этого куска мяса? Ты же не хочешь ребёнка? Уинри? — Хочу, но от хорошего мужчины… — Уинри сейчас забеспокоилась. Она смогла, пусть даже не совсем разумом, но интуицией уловить тёмную сущность Уарса. Её это взволновало. Уарс же отпрянул от неё, поспешил одеться, особенно — скрыть подошву в ботинок. Признаться, Уинри не доверилась бы так Уарсу, не назови он себя сыном Кёртис. В результате она решила поговорить с самой Изуми. Блондинка собрала вещи, поговорила с близкими, с бабушкой, по итогу направилась вместе с Уарсом к железной дороге. — «Я не буду сейчас убивать Изуми, но что мне мешает заглянуть к ней? Я могу вспороть эту деревенскую свинюшку Уинри у неё на глазах…» Уарс пока действовал без конкретного плана. Крушить тут всё желания у него не возникло, он сам пока не понимал, чего хочет. Он решил привести Уинри к своей матери — увидеть её саму, заглянуть в глаза, посмотреть на реакции; потом придумать, что делать… *** Дублис. Эд-Прайд и Альфонс идут по улице, вокруг — много обшарпанных стен, осыпается кирпичная кладка, кучи мусора попадаются на глаза там и тут. — Я хотел бы сейчас посетить холмы за городом — там стоят каменные столбы, поставлены очень много веков назад, возможно, тысячелетий… Там древние почитали Истину. Звёздными ночами, шаманы проводили свои ритуалы на возвышенностях — и призывали Врата. Альфонс слушает Эдварда-Горыдню, и вспоминает об этом: — Да, я об этом читал. Там были человеческие жертвоприношения… — Господин! — к братьям очень юрко подбегает какой-то низкорослый мужичок в балахоне; манера движений у него как у животного; очень хитрый рептилоидный взгляд, заострённый крупный нос. Круглые выпученные глаза. Не носит обуви. — Вы Братья Элрики? Эд-Прайд безошибочно узнаёт его: — Ты один из заключённых, которым я помог сбежать из Пятой лаборатории… — Да. Меня зовут Бидо. — Ты знаешь его, Эд?.. — Грид хочет поговорить с вами. — Грид здесь? Хорошо. — Эд-Прайд посмотрел на Альфонса. — Похоже, Грида заинтересовали эти столбы поблизости от города, иначе я не знаю, почему наши пути пересеклись так скоро. Братья следовали за Бидо. Дошли до тупика между узкими улицами, где моталась куча всякой шпаны. Над головами низко висело бельё, сохнувшее тут на палящем солнце. Альфонсу тут было очень сложно передвигаться так, чтобы ничего не затронуть. Эд-Прайд придержал свои тёмные очки, когда в очередной раз пригибался, взглянул на брата. Усмехнулся. — Как мне нравится мой маленький рост. Маленький рост — это всегда удобно… Бидо очень проворно пробирался здесь в силу своих размеров, он привёл братьев в тупик. Старая кирпичная стена перед ними слишком высокая, чтобы через неё можно было перелезть. — Тут господин Альфонс должен сделать дверь. Перед этим я переберусь туда… Бидо вертикально прикреплялся к стене с помощью своих рук и ног, подобных конечностям геккона, из-под балахона мелькнул хвост рептилии. — Химера! — Альфонс немного удивился. Эд-Прайд не впечатлён: — Над ними в Пятой лаборатории ставили подобные эксперименты. Альфонс подошёл к стене, трансмутировал её так, чтобы она опускалась под землю. Элрики пошли дальше, Альфонс поднял стену позади. В конце концов они очутились в довольно просторном помещении под городом. Эдвард предположил, что его построили Мёртвые сподвижники века назад, но сейчас не использовали. Грид знал о нём, так что решил скрыться тут с прочими заключёнными Пятой лаборатории. Вход охраняли трое. — Привет, — первой их встретила Мартел. Довольно высокая, спортивно сложенная блондинка с короткой стрижкой, за исключением одной-двух прядей. Обладательница весьма пухлых губ, тонких бровей и занятной татуировки, тянущейся от правого плеча до скулы. Носит майку, мешковатые штаны и сапоги. — Добрый вечер. — Это был Роа — высокий массивный верзила средних лет. Квадратный подбородк и мощная челюсть, мясистый нос и довольно узкие, кажущиеся очень маленькими на фоне всего остального, глаза. Седые, длинные волосы собраны в конский хвостик, пара прядей выбивается на лоб. Есть бакенбарды, широкие взмахмоченные брови. Носит стандартную военную униформу. — Вы не заставили себя ждать. — Третий из них — Дольчетто, сильный, коренастный молодец с ярко выраженными бицепсами. Широкий нос и очень короткие тёмные волосы. Одет в обтягивающую чёрную майку, белая накидка, такие же мешковатые штаны, перевязанные чёрным поясом, обут в сапоги. На руках — длинные чёрные нарукавники с молниями. — Мы — не преступники. Мы — военные. Мы были неугодны Бригадному генералу, потому он отдал нас на опыты и сделал из нас химер. — Мартел продемонстрировала сейчас, что её рука изгибается так, как если бы в ней не было костей. — Очень жаль. Возможно, если вы всё объясните полковнику Мустангу… — Альфонс по их взглядам понял, что эти трое, мягко говоря, крайне скептичны к подобным наивным соображениям. — Приведите меня к Гриду. — Эд-Прайд, как обычно, полностью равнодушен к подобному. Ему без разницы, что будут делать эти заключённые, ему нет дела, кто они такие и что с ними будет. — Идёмте, — Дольчетто завёл их в подземные лабиринты, только недавно расчищенные от лишнего мусора. — Добро пожаловать в наше «Гнездо дьявола». Грид сидел на диване в окружении прочих заключённых, сейчас заменивших свои тюремные робы на что-то более стильное. Грид обзавёлся меховой безрукавкой, из её кармашка выглядывают тёмные очки. — Эд! Какая судьба нас свела! Как же скоро мы встретились! Эд-Прайд снял сейчас собственные очки. — Грид… У меня не было намерений с тобой сейчас видеться. О чём ты хотел со мной поговорить? Эд-Прайд сел напротив него. — Боже, как же грохочет Альфонс! — Грид сейчас встал, подошёл к Стальному алхимику. — Эд, могу познакомиться с твоим братом? — Да. — Здравствуйте… — Альфонс немного смущён тем, как его разглядывает этот гомункул. Грид стучит по нему. — Здрасьте! — Грид пожал ему руку. — Альфонс, Ал, мне любопытно узнать, как ты устроен. Возможно, это могло бы сделать меня бессмертным. — Вы и так бессмертны. — У моего тела есть уязвимости, которые известны нашим врагам. — Грид снял шлем Альфонса, заглянул ему внутрь. Короче, всячески ощупывал, что было неприятно. Эд-Прайд, как обычно, абсолютно без эмоций сидел и смотрел на Грида, занятого этим… Из числа свиты Грида к Эдварду подошёл мужчина лет тридцати-тридцати пяти, ровесник Мустанга; тёмные волосы собраны в аккуратный конский хвост, оставляя две длинные пряди свободными впереди, высокий, худой, глаза — кажется, янтарного цвета. Лицо отдаёт чем-то демоническим. Носит бордовый пиджак и брюки ему в тон, обувь хорошо вычищена. — Привет. Я — Кимбли, Багровый алхимик. — Кажется, вас боросили за решётку за военные преступления, — вспомнил Эд-Прайд. Взгляд у Кимбли — пугающий, но не производит особого впечатления на гомункула. — Меня оклеветали. — Кимбли с лёгким душевным тоном отринул эти обвинения. — В нашей стране невозможно сесть за решётку за военные преступления. Мартел, Рао, Дольчетто и кое-кто ещё с долей неприязни покосились на Кимбли. Ничего вслух озвучивать они не решились, но дали понять, что этот военный преступник совершил нечто такое, что даже в такой стране его решили бросить за решётку. Эд-Прайд, однако, равнодушен. Пусть люди сами разбираются. В какой-то момент Грид устал изучать Альфонса тактильно, потому предложил ему сесть, начал очень подробно расспрашивать его об особенностях такой вот цельнометаллической физиологии. Как кажется, только ради этого разговора он их позвал. Эд-Прайд сидел без слов и пялился в одну точку. Грид выяснил достаточно. Решил отдохнуть. Альфонс не мог предложить ему ничего. — Нам нужен полноценный философский камень, с его помощью мы сделаем себя неуязвимыми! Вы — отомстите руководству, вас предавшему, а я… Пожалуй, я возьму себе в руки всю эту страну — я стану новым фюрером, новым бессмертным фюрером и сделаю счастливым народ этой страны! — Грид жаждал наложить свои руки на всё, что видел. Он взглянул на Эда-Прайда, поспешил сесть рядом с ним и обнять его, прижал к себе. — Ха-ха-ха!.. Эд! Прайд! Прайд-младший!.. Знаешь, что я ещё получу себе? — Грид взял Эда за подбородок, сблизил их глаза максимально близко — алчные глаза Жадности и стеклянно-холодные глаза Гордыни. — Я получу твою задницу! Я буду трахать тебя, моя сучка! Ты будешь моей девкой! Мы будем править этой страной! Когда Грид упомянул задницу, то окружающие начали похабно смеяться, а Альфонс покраснел, если бы мог. — Грид, мне абсолютно безразличны твои цели. — Эд-Прайд прозвучал сейчас очень серьёзно и вкрадчиво, убрал его руку от своего лица. — Я хочу победить своего отца. Если ты поможешь мне, я помогу тебе. Это всё, что я могу тебе сказать. Грид взялся пальцами за подбородок. — Хорошо, как скажешь… Пока на этом сойдёмся. Грид взглянул на свою группу. Удобнее, вразвалочку, разместился рядом с Эдом-Прайдом. Все немного разошлись. Мартел подошла к Альфонсу, в окружении двух других военных, поговорила друг о друге. Она, похабно хихикая, рассказала ему, чем они занимались, когда покинули Лабораторию. Заключённые, ступая сквозь лесистую местность, привыкнув к свету солнца, испытали потребность удовлетворить свои естественные позывы. Мартел — единственная женщина в их числе. Роа и Дольчетто — верные её товарищи — встали на защиту, ощетинились, проявили животные черты. Сама Мартел раскрыла рот, показала зубы змеи, приготовилась плюнуть липким ядом. Грид быстро призвал всех к порядку, химеры и другие заключённые были им осажены: — Хотите удовлетворить свои потребности? Если вы дадите мне клятву верности, то я обещаю — вы всё получите! Не сейчас, но потом! Вы получите женщин, секс, деньги, власть, должности, возможно, даже бессмертие! Если последуете за мной. Кто-то, конечно, покинул группу, где-то треть ушла, но остальные остались. В том числе Багровый алхимик Кимбли, хитро смотрящий и говорящий, что ему интересно будет с ними сотрудничать… Грид отделил от своего философского камня небольшой фрагмент, чтобы Кимбли восстановил, соведённые во время заключения в тюрьме, татуировки на ладонях. Он трансмутировал их тюремные робы в то, в чём они хотели бы ходить. Сотворил деньги, с помощью которых они сели на поезд и перебрались в Дублас. Грид действительно заинтересовался холмами, где поклонники Истины в древности воздвигли каменные столбы. Он уже ночь побыл на одном из них, вслушиваясь в хор козодоев. Грид взял Мартел себе в любовницы — она чувствовала благодарность. Однако Грид не ограничивал себя только её персоной. Как он объяснил ей, гомункулам безразличен пол партнёра, так как, из-за неполноценности психики, у них отсутствует отвращение к самой мысли о совокуплении с представителем своего пола. Грид подозвал Кимбли и Дольчетто. Гомункул Жадности хотел соединиться с Мартел прямо на кровати, в то время как Кимбли и Дольчетто должны по очереди содомировать его самого. Признаться, Дольчетто и Мартел несколько шокировали такие пожелания, а вот Кимбли лишь психопатически улыбнулся. Грид пообещал Дольчетто, если он будет его слушать, отдать ему Мартел. Их шокировало теперь то, как лихо гомункул Жадности распоряжается их телами. Когда они что-то заикнулись об этом, Грид объяснил им, что в его глазах они — всего лишь его собственность, которой он пользуется так, как считает нужным. Дольчетто и Мартел, мягко говоря, это не очень понравилось, однако они поняли, что без покровительства гомункула не смогут выжить — ведь Братство мёртвых сподвижников и военные наверняка будут искать их. Так что — подчинились. Итак, пока Грид трахал Мартел, Дольчетто и Кибли по очереди впрягались в тылу. Они сбросили своё семя в задницу гомункула перед тем, как он разрядился в Мартел. Ему очень нравилось целоваться с ней — особенно ему нравилось, что женщина-змея может очень глубоко залезать ему в глотку своим языком. Грид вытер рот, отпрянул от её наготы, сел с краю кровати и объяснил для Дольчетто и Кимбли, что такую натуру, как он, нужно регулярно наполнять жизненными удовольствиями, в противном случае он испытывает отвратительное чувство собственной пустоты. Итак, сейчас Грид пригласил Эда к себе в комнату. Мартел, Дольчетто и Кимбли — тоже приглашены. Там все разделились. — Какая жалость, что вокруг так мало девушек! Но ничего, у меня будет целый гарем, когда я стану править этой страной. Грид указал каждому на свою роль: Эд опустился перед ним на четвереньки, Мартел — напротив Эда. Дольчетто вломился в куночку Мартел. Грид — в задницу Эда. Кимбли какие-то время наблюдал за этим перед тем, как вломиться в задницу уже самого Грида. Лица Эда и Мартел смотрят друг на друга. Грид приказывает им целоваться: он имеет, его имеют, он видит, как её имеют — жадный гомункул пожелал всех с головой утопить в своём омерзительном, чудовищном разврате! Мартел высунула свой длинный язык и скрылась им в утробе у Эда… Дольчетто, пыхтевший за Мартел, разрядился первым. Грид, увидев, что они закончили, потребовал от Мартел изогнуться, оплести себя, слиться поцелуем… Грид, принявши в себя её язык, выплеснулся семенем в потроха Эдварда. Гомункул Гордыни к тому моменту сам возбудился неслабо, так что потребовал: — Мартел, подставь мне свою пизду. Не бойся, от меня не залетишь. — Ха-ха-ха! — Мартел отпрянула от Грида. — Хорошо, Эд. Она, полностью голая, откинулась на спине и раздвинула ноги. Эдвард сзади освободился — Грид извлёк из него свой член, а Кимбли извлёк таковой из Грида. Стоит сказать, что накануне Грид обернулся к Багровому алхимику, тот схватил его за подбородок, повернул ближе к себе и впился ему в уста поцелуем. — Сейчас я займусь этой задницей! — Кимбли, к тому моменту ещё не кончивший, вонзился древком в Эдварда. Хлюпал там во время толчков спермой, ранее сброшенной Гридом. Эд-Прайд накрывал собой Мартел, трахал её с мужественным выражением на лице. Змеюка стонала, её глаза закатились. Грид и Дольчетто наблюдали за этим со стороны. Мартел сама кончила, Кимбли, кровожадно похлопывающий Эда по бокам, тоже кончил. Почувствовав в себе вторую порцию мужского семени, Прайд отстрелялся сам в куночку Мартел. — Ва-ах!.. — гомункул отпрянул от неё, выпрямился; как только он это сделал, Грид обнял его сзади, повернул его лицо к себе, впился поцелуем. Поцелуй разорвался, оборвалась нить слюны, которая их соединяла, и после этого Кимбли поцеловал Эдварда. Извращенцы выглядят очень довольными.