Самая сладкая преданность / The Sweetest Devotion

Совещание совета директоров затянулось на двадцать пять минут, так что к моменту, когда Миранде удалось выбраться из конференц-зала, она уже была в скверном настроении. Ирв провёл всю встречу, ставя под сомнение рекламные прогнозы весеннего номера, словно за последние пятнадцать лет Миранда не показывала рекордных результатов. Словно её профессиональному суждению требовался надзор со стороны мужчины, который не отличил бы Balenciaga от Banana Republic. Найджел поравнялся с ней, когда она быстрым шагом направилась по коридору к своему кабинету. Он был достаточно умён, чтобы не начинать разговор, пока они не миновали исполнительный этаж, лифты и не оказались в относительной безопасности крыла Runway. — Отлично прошло, — сухо заметил он. — Если под «отлично» ты имеешь в виду, что я не совершила убийство, то да. — Я был щедр. — Он без труда подстроился под её шаг, несмотря на более короткие ноги. — Ты выглядела рассеянной. Ты позволила Ирву закончить целых три предложения, не перебив его. — Я действовала стратегически. — Ты смотрела в пустоту так, будто забыла, где находишься. Миранда не ответила. Она распахнула стеклянные двери в главный офис, и вокруг неё начался обычный хореографический этюд. Эмили вскочила с места, когда Миранда приблизилась. — Миранда, тут звонок от… — Позже. Она пронеслась мимо стола ассистентки и вошла в кабинет; Найджел последовал за ней. Он закрыл дверь, не дожидаясь просьбы, и устроился в кресле напротив её стола, закинув ногу на ногу и глядя на неё с выражением, которое ей не понравилось. — Что? — Миранда бросила папку на стол и подошла к окну, глядя на серое декабрьское небо. — Ничего. — его голос был черезчур невинным. — Просто наблюдаю. — Наблюдай молча. — Мог бы, но тогда не смог бы спросить про субботу. Она не оборачивалась, наблюдая, как внизу по Шестой авеню медленно ползёт поток машин. — Спрашивать не о чем. — Думаешь? Потому что ты проверяешь телефон примерно каждые семь минут с того момента, как пришла сегодня утром, что на тебя совершенно не похоже, и у тебя тот самый взгляд. — Какой ещё взгляд? — Ты знаешь, какой. Миранда отвернулась от окна. Найджел смотрел на неё с тем самым сочетанием привязанности и острого любопытства, которое делало его одновременно бесценным и невыносимым. Он был одним из немногих, кто знал её достаточно долго, чтобы читать её настроение, и пользовался этим знанием без всякой пощады. — Ужин был нормальным, — сказала она. — Нормальным. Ты ужинала с девушкой с паркой, и всё было просто нормально? — Её зовут Андреа. — Я знаю, как её зовут. Ты произнесла это имя примерно тридцать раз за последнюю неделю — на двадцать девять раз больше, чем обычно называешь кого-либо по имени, если только этот человек не разочаровывает тебя прямо сейчас. — Он наклонил голову. — Итак. «Нормально» — это официальный отчёт? Миранда подошла к столу и села. — Было… хорошо. — Слово казалось неадекватным. Смешным. — Разговор был хорошим. Она умная, внимательная. Она не относится ко мне так, будто я сделана из стекла, или как будто собираюсь её уволить. — Потому что ты не её начальница. — Потому что она видит во мне человека. — Миранда уловила остроту в собственном голосе и заставила себя смягчиться. — Она сказала мне, что не изучала информацию обо мне перед ужином. Не читала таблоиды, не рылась в старых интервью. Сказала, что хочет узнать меня напрямую. Брови Найджела поползли вверх. — И ты ей поверила? — Да. — Уверенность в собственном ответе удивила её. — Поверила. У неё нет причин мне лгать, и она недостаточно искушённая, чтобы подделывать такую искренность. — Ай. По-моему, это был комплимент, замаскированный под оскорбление. — Она молода. Ещё не усвоила, что честность в большинстве ситуаций — это уязвимость. — Миранда сделала паузу. — Я нахожу это… освежающим. — Освежающим. — Найджел распрямил ноги и наклонился вперёд, уперев локти в колени. — Миранда, дорогая. Ты описываешь этот ужин так, будто это было приятное деловое мероприятие. Я видел, как ты смотришь, когда говоришь об этой женщине. И видел, как ты выглядишь, когда о ней не говоришь, но всё равно о ней думаешь. Так что либо ты расскажешь мне, что произошло на самом деле, либо я начну гадать, а ты знаешь, насколько богата моя фантазия. Челюсть Миранды напряглась. Она опустила взгляд на стол, на аккуратные ряды стикеров, написанных почерком Эмили, на папку с вырезками, ожидающими её внимания. Она вспомнила, как колотилось её сердце на заднем сиденье машины, как ощущалась кожа Андреа под её ладонью, и мягкую дрожь нижней губы Андреа под её большим пальцем. — Возможно… я перешла границу. Найджел замер. — Каким образом? — В машине, по дороге обратно к её дому. — она заставила себя встретиться с ним взглядом. — Я попыталась её поцеловать. Молчание затянулось, пока выражение лица Найджела быстро сменило несколько эмоций: удивление, восторг и нечто, очень похожее на гордость. — Ты попыталась её поцеловать, — медленно повторил он. — В машине. После ужина. — Да. — Миранда Пристли сделала первый шаг. В движущемся автомобиле. Как подросток. — Найджел. — Прости, мне нужна минутка, чтобы полностью это осознать. — Он прижал руку к груди. — Моя малышка выросла. — Если ты уже закончил… — Я даже близко не закончил. Подробности. Все. Что значит «попыталась»? Она тебя остановила? Ты струсила? Машина попала в аварию? Руки Миранды сжались в кулаки на столе. Она в очередной раз заставила себя расслабить их, палец за пальцем. — В машине она взяла меня за руку и сказала, что думала об этом с тех пор, как я коснулась её руки за столом во время ужина. Она смотрела на меня так, словно… — Миранда покачала головой. — Я спросила её, было ли это всё, о чём она думала. О том, чтобы держать меня за руку. Найджел издал звук, наполовину смех, наполовину стон. — Миранда. Это не тонко. — Я в курсе. — Это буквально вопрос о том, фантазировала ли она о тебе. — Я сказала, что в курсе. — И что она ответила? Миранда до сих пор видела лицо Андреа, как приоткрылись её губы, как её взгляд скользнул к губам самой Миранды. Румянец, разливающийся по её щекам. Тихий, отчаянный звук, который она издала, когда большой палец Миранды коснулся её нижней губы. — Что держать меня за руку — не единственное, о чём она думала. — Голос Миранды стал хриплым, и она не смогла это скрыть. — И я коснулась её лица… Я собиралась её поцеловать, а потом Рой объявил, что мы приехали. — О, это жестоко. Это по-настоящему трагично. — Но я поцеловала её в щёку. Найджел смотрел на неё с неподдельным восхищением. — И дальше? — А дальше она вышла из машины, а я поехала домой. — Миранда отвела взгляд. — И с тех пор от неё ни слова. — Подожди. — Найджел поднял руку. — Сегодня понедельник. Это было в субботу. Ты хочешь сказать, что вы не общались два дня? — Мы обменялись номерами, но она не звонила и не писала. — А ты ей звонила? Молчание Миранды было красноречивым. — О, ради всего святого… — Найджел вскинул руки. — Ты Миранда Пристли. Ты не ждёшь, пока тебе позвонят. Ты вызываешь. Отдаёшь распоряжения. Ты щёлкаешь пальцами — и взрослые мужчины рыдают. — Это другое. — Чем же? — Тем, что я не хочу её вызывать. — Она почувствовала это признание где-то в груди. — Я хочу, чтобы она хотела мне позвонить. Я хочу… — Миранда остановилась, снова покачала головой. — Я веду себя нелепо. — Нет, ты ведёшь себя по-человечески. Это пугает. — Голос Найджела смягчился. — Почему ты думаешь, что она не позвонила? — Потому что я слишком поторопилась. — Миранда резко встала и снова подошла к окну. Она больше не могла сидеть на месте. — Она выглядела так, будто не хотела, чтобы ты её трогала? Миранда ответила не сразу. Она вспомнила дрожь Андреа, то, как перехватило её дыхание, как она наклонилась к ладони Миранды, а не отстранилась. — Нет, — тихо призналась она. — Она выглядела так, будто хотела большего. — Тогда, возможно, проблема не в том, что ты зашла слишком далеко. Возможно, проблема в том, что ты не зашла достаточно далеко. Миранда повернулась к нему. — То есть? — То есть, возможно, она сейчас сидит у себя в квартире и думает, почему ты поцеловала её в щёку, а не в губы. Думает, не сделала ли она что-то не так. Думает, не передумала ли ты. — Найджел пожал плечами. — Она молода, как ты сама сказала. Вероятно, у неё не так много опыта во всём этом. А ты только что показала ей и жар, и холод в течение тридцати секунд. Миранда об этом не думала. Она была слишком сосредоточена на собственной неуверенности, на страхе, что перешла границу, и не задумывалась, как этот вечер мог выглядеть глазами Андреа. — Я поцеловала её в щёку, потому что нас прервал Рой, и я не хотела, чтобы наш первый поцелуй был скомканным. — Она услышала, как это звучит. — Наш первый поцелуй. Только послушай меня. Я говорю так, будто он будет не один. — Ты хочешь, чтобы он был не один. — Я хочу… Я не знаю, чего я хочу. В этом и проблема. Когда я с ней, я не могу мыслить ясно. Я не могу планировать. Я просто реагирую. Ты представляешь, сколько времени прошло с тех пор, как я просто реагировалана на что-либо? — Десятилетия, вероятно. — Для меня это новый опыт. — Мысль сорвалась прежде, чем она успела её остановить. — То, что она со мной делает… Я построила всю свою жизнь на контроле. На точном знании того, чего я хочу и как этого добиться. А потом появляется она — со своей нелепой искренностью, карими глазами и этой улыбкой — и вдруг я тянусь к ней на заднем сиденье машины, как одержимая. Найджел помолчал. Когда он заговорил снова, в его голосе уже не было насмешки. — Ты понимаешь, на что это похоже? — Не надо. — Это похоже на то, что она тебе нравится. По-настоящему нравится. Не просто привлекает или интересует. Ты испытываешь к ней чувства. — Я сказала: не надо. — Миранда. — Он поднялся и подошёл к ней, остановившись в нескольких шагах. — Когда кто-то заставлял тебя терять контроль? Когда в последний раз ты хотела чего-то настолько сильно, что забывала о себе? Она не ответила, потому что это было слишком давно, чтобы помнить отчётливо. Потому что за столько лет, возводя стены и выстраивая образ Миранды Пристли, она забыла, что под ним вообще есть что-то, нуждающееся в защите. — Позвони ей, — сказал Найджел. — Или напиши. Как там сейчас делают дети. Только не позволяй ей провести ещё один день, думая, что она сделала что-то не так. Потому что я гарантирую: именно об этом она сейчас и думает. — Ты этого не знаешь. — Я знаю, что она посмотрела на тебя на платформе метро и решила отдать тебе своё пальто. Я знаю, что она пришла к тебе в офис, чтобы вернуть подарки, потому что сочла их чрезмерными, и тут же пригласила тебя на ужин. Я знаю, что она держала тебя за руку в машине и сказала, что думала об этом весь вечер. — Он поймал её взгляд. — Эта женщина пропала для тебя, Миранда. Вопрос в том, хватит ли тебе смелости пропасть для неё тоже. Раздался сигнал интеркома. Голос Эмили, нерешительный: — Миранда, у меня— — Не сейчас, Эмили. Миранда посмотрела на Найджела — на его понимающее выражение лица и терпеливый взгляд. Он был прав, и она ненавидела это, и в то же время любила его за это — той особой любовью, которую испытывала к немногим людям, сумевшим разглядеть её насквозь. — Если я ей позвоню, — медленно сказала она, — что мне вообще сказать? Улыбка Найджела была мягкой. — Ты — Миранда Пристли. Ты что-нибудь придумаешь. Он оставил её одну в кабинете. Миранда долго стояла у окна, наблюдая за движением города внизу. Потом она достала телефон, нашла в контактах имя Андреа и смотрела на него, пока экран не погас. Она подумала о лице Андреа в машине, о том, как та смотрела на неё, будто она была чем-то особенным. О контроле и его утрате. О том, что значит хотеть кого-то настолько, чтобы забыть, кем ты должна быть. Она набрала сообщение, удалила его, набрала другое — и снова удалила. С третьей попытки она написала: Я ловлю себя на том, что думаю о субботнем вечере. Надеюсь, я была не слишком напористой. Она посмотрела на эти слова. Они были недостаточными. В них не было и тени того, что она на самом деле чувствовала. Она удалила их и начала снова. Мне понравился наш ужин. Я бы хотела увидеться с тодой ещё раз. Лучше. Всё ещё слишком формально, но, по крайней мере, честно. Она нажала «отправить», не давая себе времени передумать. Затем положила телефон экраном вниз на стол и заставила себя сосредоточиться на вырезках перед ней, делая вид, что сердце у неё не колотится, что она не считает секунды до того, как телефон завибрирует. Прошло одиннадцать минут. Звук уведомления заставил её вздрогнуть — что было абсурдно; Миранда Пристли не вздрагивала от сообщений. Но рука потянулась к телефону раньше, чем она успела себя остановить. Ответ Андреа был прост: Я не перестаю думать о тебе. Когда ты свободна? Миранда прочитала сообщение три раза. Потом улыбнулась и начала печатать. — За вас, новую легкую главу, новый тизер и новый трейлер (спустя столько лет? Всегда), который мы сможем увидеть утром. Спасибо за оценки и отзывы. Дальше — больше. Хорошей рабочей недели. На этом всё ♥️👠