Фамильяр

      Вселенная могла бы не создавать нечто прекрасное, могла бы создать всё уродливым, но всё равно функционировать. И всё же в творениях повсюду есть красота. Красота причиняет нам боль и требует, чтобы мы её добивались. Но, пожалуй, самое красивое, что создала вселенная: её фамильяр.       Белоснежная кожа, выглядящая фантастически, как что-то сказочное и притягательное, в тон выбеленным по ягодицы волосам. Такие белые, что почти бесцветные, под стать длинным прозрачным ресницам. Зато глаза были глубокого синего цвета — анализировали каждую мимику на лице Лексы, смотрели украдкой, изучающе. Она стояла перед Лексой абсолютно обнажённая, без смущения склонив голову набок и смотря в зелёные очи напротив, сверля свирепым взглядом.       Глаза Лексы бегают по идеальному телу без единого изъяна; если бы она могла найти хоть какой-то минус, то заметила бы его. Но идеально всё — даже лодыжки с выступающими косточками. Вытянутые заострённые ушки чуть выпирают из-под волос, и Лекса с восхищением оглядывает их, не видя в них изъяна, как и в полных губах, над которыми аккуратная, еле заметная родинка. Она практически не видна, и, кажется, это единственное пятнышко на её белом теле.       Лекса делает шаг вперёд, Кларк улыбается ей. Она резко останавливается. Несмотря на попытки прийти в себя, привести мысли в порядок, эти зубы под стать коже не давали ей покоя. Фамильяр тоже делает шаг вперёд, и ноги Лексы подкашиваются от каждого движения этой девушки, от любого взгляда и ухмылки, направленных в её сторону.       — Лекса! Ты меня понимаешь? — осознаёт Кларк, подскакивая к ней и хватая ничего не понимающую волшебницу за руку. Руки её холодные, как у свежего трупа. Лекса вздрагивает.       — Ты обратилась.       Кларк окидывает своё тело взор, улыбка становится ещё шире. Лекса смотрит на соединение их рук, и как бы разум ни кричал оступиться, она не может себе этого позволить, стоя на месте.       — Я хочу прогуляться! Не в рюкзаке!       Кларк делает движение в сторону двери и тянется к ручке. Электрический заряд бьёт по голове, резко развернувшись, она хватает девушку за ладонь, отдёргивая её от двери к себе. Блондинка охает, падая к ней в объятья. Голубые глаза бегают по лицу, не понимая, что происходит.       Паника. Жар. Ужас. Эти эмоции окидывают её тело, как кипяток. Она держит связанную за талию, плотно прижимая к себе и собственным существом ощущая твёрдые соски на своей груди. Дыхание припирает, рот раскрывается в ужасе от осознания пикантности этой позы. Кларк ничего не смущает, она закидывает руки ей на шею, улыбаясь.       Лекса ставит её на землю, вновь осматривая. На ватных ногах она бредёт к шкафу, слыша, как фамильяр позади приближается к ней. Кажется, сердце вот-вот выскочит из грудной клетки, Лекса слышит гул сердца в ушах, чувствует, как оно бьётся о рёбра, будто сейчас проломит дыру. Но, стараясь как-то собраться, Лекса достаёт чистое нижнее бельё чёрного цвета. На нём кружева, и, немного подумав, Лекса убирает его обратно, отыскивая обычный белый комплект безо всяких узоров. Там же она находит джинсы и худи, последнее безразмерное, серое и с надписью «lover». Не стоит другим засматриваться на Кларк.       Она протягивает ей вещи, и та берёт их с явным непониманием на лице. Она удивлённо смотрит на неё, не зная, что с этим делать. Лекса прикусывает губу, стараясь не смотреть на своего фамильяра.       — Что это?       — Одежда. Оденься.       — Пф! — фыркает Кларк, шевеля носиком. Как делает это в заячьем обличии. — Это неудобно.       — Ты не можешь ходить голой при всех.       — Почему?       — Потому что все будут смотреть, а мне не нравится.       — Почему?       — Потому что… Оденься!       Кларк снова фыркает. Она осматривает одежду, кинув её на кровать. Берёт в руки трусы, хмуря рассматривая. И… надевает на голову. Снова повернувшись к Лексе, фамильяр складывает недовольно руки перед собой, выпирая губы.       — Ох, нет, Кларк, это не так одевается.       — А как?       — На ноги, видишь дырочки?       — Оу, да, я поняла. Кларк снимает трусы с головы и пытается в одну дырку запихнуть сразу две ноги. Лекса сжимает переносицу, выдыхая через нос.       — Давай помогу.       Подойдя к зайчихе, Лекса встаёт перед ней на колени. Кларк замирает, округлив глаза. Понимая, как это выглядит, щёки Лексы краснеют и становятся ярче помидора с любой грядки. Взяв трусы в руки, она помогает Кларк выбраться из этого плена одежды. Натягивая уже правильно на неё белые трусы, она делает это закрытыми глазами, стараясь не обращать внимание на бьющееся сердце в грудной клетке и ощущение холодной кожи под пальцами.       — Оу, как мне? — спрашивает Кларк. Лекса открывает глаза и сдержанно кивает. Зайка от радости раскинула руки вверх, оголяя грудь. Лекса зажмуривается с такой силой, что ей кажется, будто вот-вот — и глаза взорвутся от напряжения.       — Чудесно.       — Ты не смотришь, — в голосе слышатся нотки обиды, и волшебница открывает глаза.       — Нужно надеть остальное.       С лифчиком зайчихи ситуация лучше не проходит. Она чувствует нервозность, дрожащие пальцы отказываются её слушать. Лекса кое-как застёгивает уже возненавидевшийся ей предмет, а потом переходит к джинсам и толстовке. Там действия проходят заметно быстрее, но неловкость никуда не девается. Посадив Кларк на свою кровать, Лекса достаёт из ящика чистые белые носки и аккуратно натягивает их ей на ноги, что с интересом наблюдала за ней всё это время.       Когда зайчонка была готова, волшебница складывает свои руки ей на колени, заглядывая в небесные глаза напротив. Облизнув пересохшие губы, она откашливается, чтобы придать голосу строгость. Кларк кривит свои светлые брови в изгибе, ожидая дальнейших действий.       — Мне нужно сходить к Кили и посмотреть, обратился ли у неё Сиджи, хорошо? Сиди здесь, Кларк! Не ходи никуда без меня.       — Ты опять уходишь? — связанная хватает её за руки. — Не уходи. Не оставляй меня.       — Я ненадолго, ладно?       Кларк молчит, и Лекса чувствует себя безумно виноватой перед ней. Она вновь берёт руки девушки в свои, чуть сжимая их.       — Я куплю тебе ещё груш.       Заинтересованность появляется на юном лице, и Кларк начинает быстро качать головой, радостно соглашаясь.

***

      Лекса буквально врывается в комнату Кили, тяжело дыша. Рыжеволоса подруга с удивлением смотрит на неё. Сокол сидел у ног девушки, а та, протянув ладонь, кормила его семечками. От испуга птица взлетает, но, узнав Лексу, возвращается на пол.       — Как Сиджи?       — Я поразмыслила и решила назвать его не так, думаю всё-таки остановиться на имени Белломи. А что?       — Он нормально себя чувствует?       — Вполне, только одержимость семечками меня пугает, как у твоей Кларк с грушами. А что такое?       — Кларк обратилась! — визжит Лекса. Кили подскакивает с места, роняя семечки на пол. Сокол решает, что нельзя терять добро, и судорожно клюёт ковёр, подбирая каждую упавшую.       — Ты сейчас серьёзно?       — Да, Кили! Что мне делать?       — Это случилось раньше срока. Тебе нужно отвести её к миссис Домине. И как она?       — Она… прекрасна.       — Да ладно? Это точно ты говоришь? А как же «она ошибка, у меня не может быть травоядного»? Хочу на неё посмотреть! — восторженно щебечет подруга.       — Сначала миссис Домине.       — Она красивая? Ну… Кларк.       — Я же сказала, что она прекрасна. Да, она очень красивая.       Кили растягивается в улыбке, хищно прищуриваясь. Она понимает такую неоднозначную реакцию подруги. Да чтобы она раньше кому-то делала комплименты? Никогда. У Лексы никогда не было глупых влюблённостей, да она банально за руки не держалась ни с кем! Слишком сосредоточенная на учёбе и собственном имидже, Лекса просто не подходила под стандарты той, кто смогла бы вступить в отношения.       Что нельзя сказать про её лучшую подругу, которая то и дело влюблялась в разных персонажей своей жизни, не умея брать эмоции под контроль. За свою короткую жизнь Кили сменила как минимум пять парней, ни с одним из них не пробыв дольше трёх месяцев. То они наскучат ей, то изменят — всякий раз причина была разной. Но всегда всё приходило к одному — она плакала у Лексы на плече, жалуясь на свою жизнь.       Кили миллионы раз пыталась вытянуть её на какую-нибудь подростковую вечеринку с выпивкой и громким сексом в туалетных кабинках. Но Лекса от этого неуютно. Однажды она всё-таки согласилась на столь глупую вещь и закончилось всё предсказуемо: её штаны в чужой рвоте, алкоголь сильно затуманил разум, а она едва дошла до дверей выхода. А ещё её чуть ли не поцеловал какой-то странный парень с ужасно кривыми зубами. Хватило впечатлений на всю жизнь.       Кили часто шутила, что Лекса проживёт всю жизнь за книгами и умрёт, так и не дочитав какую-нибудь трилогию. Та фыркала на все эти попытки учения, но мысленно имеет пункт «не читать трилогии в старости». И вот сейчас подруга детства стоит перед ней с лезущими в рот рыжими волосами и удивлённо смотрит на Лексу, не веря в услышанное. Агосто отводит взгляд.       — Ты пришла узнать про Белломи?       — Да, я думала, что в этом году у всех это происходит раньше.       — Интересно, однако. Зайчиха-то у нас имеет свои секреты.       — Увидимся позже.       — Обязательно!       Лекса выходит из комнаты подруги и идёт прямо по крылу, обдумывая всё произошедшее. Ей нужно быть более сдержанной рядом с Кларк и постараться подавить ком в горле при виде её красивых глаз. Ей не нравится это желание внутри при виде фамильяра, почему она ощущает себя каким-то взбудораженным животным, неспособным контролировать собственные чувства и тело?       Да какой бы Кларк ни была красивой, те мысли в голове и взгляды на её участки тела — омерзительно. Она ведёт себя совершенно неуважительно, некрасиво и по-хамски, как недавно вышедший из тюрьмы возбуждённый мужик. Нужно срочно пресекать это. А это возможно?       Лекса точно не уверена, но эти мысли сменились тревогой. Что, если Кларк больна? Как ещё объяснить её резкое обращение? Она недавно сильно отравилась и лежала с кислородной маской на лице в госпитале. Обращение забирает много сил и нервов. Это тонкий и сложный процесс, который ломает фамильяру кости, а магия перехватывает горло, удушая. На это тратится уйма сил, как правило, волшебник должен быть рядом, чтобы оказать помощь в случае чего. А где была Лекса? У директора, а потом пошла в ближайший фруктовый магазин за грушами. Что за безответственность…       Она идёт вперёд, стараясь не думать о своей очередной оплошности. Подходя к комнате, резко останавливается, увидев скопление подростков у её двери. Лекса хмурится и, распихнув их, смотрит на то, как Кларк мило улыбается и болтает с парнями из её класса. Те выглядят довольными собой, подперев голову рукой и эмоционально что-то ей рассказывая.       — Что здесь происходит? — недовольно фыркает Лекса, делая шаг вперёд. Парни отходят от её фамильяра, с вызовом смотря ей в глаза.       — Мы общаемся с этой милой зайкой, — говорит один из них. Лекса вновь бросает гневный взгляд на темнокожего парня и тянется к Кларк. Схватив её за руку, она дёргает ту, и блондинка спотыкается, упадая к Лексе в объятья. — Да ладно тебе, Лекс! Нужно делиться.       — Передам твоей тигрице, Джон, одолжишь мне её?       Кларк с нескрываемой обидой смотрит на Лексу, поджав губы. Лекса поглаживает её руку своим пальцем, всё ещё удерживая зайчиху в руках и не желая её отпускать. Как бы Кларк ни выглядела недовольной её словами, она не отходит, оставаясь рядом с волшебницей.       — Не нарывайся, Агосто! — рычит Джон, приближаясь к Лекса. Та и не думает пошевелиться, всё так же сильно прижимая к себе свою зайчонку.       — Никогда не подходи к Кларк. Иначе очень пожалеешь, — она оглядывает всех остальных. — Вы все! Не подходить к Кларк! Иначе узнаете весь гнев, что может только обрушить семья Агосто.       Волшебница тянет Кларк за руку в сторону коридора. Как же она зла! Было же сказало — сидеть в комнате, так какого чёрта?       — Почему ты вышла? Я же сказала ждать!       — Я не могу без тебя, тяжело вот здесь, — Кларк указывает на место в районе сердце. — Больно!              — Кларк, это было глупо и опасно!

***

      По пути в кабинет миссис Домине Лекса утаскивает Кларк в столовую и покупает ей тушёный картофель с овощами, так как не уверена, можно ли ей мясо. Она усаживает её за стол, сама садится рядом. Кларк смотрит на блюдо, нахмурившись, потом переводит взгляд на столовые предметы и хмурится сильнее. Лекса смеётся с девушки.       Кларк берёт ложку в руку, оглядывая её с нескрываемым ужасом, будто это предмет для пыток, и Лекса вздыхает, понимая, что их ждёт ещё одно небольшое испытание.       — Почему эта лопата такая маленькая? — восклицает Кларк.       — Значит, мы знаем, что такое лопата, но не что такое ложка, — вздыхает она, бормоча под нос. — Это ложка. Её создали, чтобы еда не убегала и было удобнее кушать.       — А еда бегает? Я слышала, что меня хотят съесть! У вас еда из подобных мне?       Лекса задумывается, ведь отчасти так и есть. Слава огненному духу, она никогда не ела зайцев и кроликов! Как бы ужасно сейчас она чувствовала себя перед собственным фамильяром…       — Ну… я тебе потом про это расскажу. Еда не убегает, но может выпасть. Смотри — зачерпываешь вот так, аккуратно, а потом подносишь ко рту.       Кларк неловко окунает ложку в картошку, беря побольше морковки, и поднимает её, но та с брызгами падает обратно, загрязняя серое худи. Лекса хихикает и, взяв салфетку, вытирает испачканную одежду.       — Эта штука слишком сложная! Она непослушная!       — Ты тоже непослушная, но я же с тобой живу, — парирует Лекса. — Давай ещё раз. Берёшь ложку, — она охватывает руку Кларк, помогая ей в движениях. — Оно не горячее, так что можешь сразу проглатывать.       Попробовав, Кларк с восхищением смотрит на колдунью, чуть подрагивая ножками. Лекса тепло улыбается, созерцая столь милую и причудливую картину. Кларк тут же берёт ложку вновь, ждёт несколько секунд и опять окунает её в тарелку. Её движения плавные, но сосредоточенные — язык чуть высунут, глаза прищурены. Когда она самостоятельно погружает прибор в рот, Лекса улыбается во все зубы.       — Получилось! Молодец, Кларк!       — Смотрю, слухи не врут, — слышится строгий голос позади. Девушки оборачиваются и видят миссис Домине, рядом с которой женщина в спортивном костюме. Её фамильяр по имени Зола — впервые Лекса видит её не в животном обличии. И как же она была удивлена увидеть почти точную копию миссис Домине — только разве что более кудрявую и с горбинкой на носу.       — Здравствуй, Кларк! И приятного аппетита!       — Ой, вы же тётя, что на Лексу ругалась. Вы мне нравитесь, — кивает Кларк и возвращается к мини-битве с ложкой.       Миссис Домине присаживается напротив Лексы. Зола же уставляется на Кларк и хихикает с того, как та пытается бороться с куском картошки, который никак не хочет залезть на ложку. Волшебница помогает ей с этим столь трудным действием. Женщина улыбается при виде этих двоих.       — Почему так рано? Разве она может уже обратиться? Ей до этого ещё пару дней, — тревожно спрашивает Лекса.       — Раннее превращение может быть вызвано резус-фактором, например недавним отравлением. Её тело получило необычайный стресс, организм боролся за то, чтобы жить и работать. У меня есть предположение, что таким образом запустился процесс обращения. Ты видела это своими глазами?       — Я была у директора в это время, — отвечает она, опустив голову. — Я опять оставила её ради её же безопасности, но всё это обернулось этим.       — Плохо, конечно, что ты не видела обращение, тогда у нас были бы ответы на эти вопросы. Либо моя теория верна, либо…       Миссис Домине окидывает Кларк взором, о чём-то размышляя. Её лицо охватила лёгкая, дикая тревога. Женщина внезапно встаёт изо стола, быстро осматривая Золу. Та поднимается вместе с учительницей.       — Мне нужно идти. Приятного аппетита, Кларк. Хорошего дня, Лекса.       Профессор чуть ли не бегом идёт в сторону выхода. Лекса провожает её тревожно, ощущая, что что-то не так. Она смотрит на Кларк, которая увлечённо болтает ножками и продолжает жевать свою картошку, прикрыв веки и наслаждаясь вкусом. Лекса хмурит брови, буравит глазами стол и не понимает, что только что произошло. Неужели от неё что-то скрывают? Что недоговаривает профессор Домине?

***

      Они вновь идут по коридорам академии к своей комнате. Кларк осматривается с нескрываемым восхищением, её лицо озаряется широкой улыбкой, обнажая каждому проходящему белоснежные зубы. Лекса держит фамильяра за руку, недовольно поглядывая на студентов, которые чересчур заглядываются на её Кларк.       Фыркнув уже в седьмой раз, Лекса крепче сжимает ладонь блондинки при виде Бора, который стоял, разинув рот, с нескрываемым желанием заглядываясь на светлую кожу девушки рядом с ней. Зайчонка, кажется, ничего такого не замечает, восхищённо держась рядом и глядя в блестящие панорамные окна.       — А это что? — спрашивает Кларк, указывая на стену.       — Портрет великого мага Сильвестра Малика, — отвечает Лекса будничным тоном, как и на тысячу предыдущих вопросов. — Он известен своими открытиями в сфере магии ветра, смог с помощью ветра разгонять тучи с дождём на поля, тем самым улучшая качество урожая и убирая засуху.       — Что такое засуха?       — Когда нет воды, мёртвая почва и не растут груши.       — О, как ужасно! Он такой молодец! — восхищается Кларк и резко останавливается. — Лекса, а это что?       — Это фургончик с мороженым.       — Что это?       — Такая сладость на палочке или в вафельном стаканчике.       — С грушей?       — Наверняка там есть и груша.       — Я хочу мороженое!       Лекса покачивает головой, улыбаясь, и, взяв Кларк за руку покрепче, выходит во двор. Тут было много народу — сейчас перемена, оттого и людей навалом. Она недовольно фыркает, когда большинство взглядов устремляются к её связанной. Блондинка же полностью не обращает никакого внимания, таща Лексу за собой к фургончику.       — Нам один пломбир и одно мороженое с грушей, пожалуйста, — говорит Лекса мороженщику.       — У тебя такая смешная шапка! — восклицает Кларк, пальцем указывая на колпак мороженщика.       — Спасибо, миледи, а у вас чудесные глаза! — отвечает он, протягивая Кларк два стаканчика мороженого.       — Спасибо!       Лекса недовольно смотрит на столь чудесный диалог и фырчит. Снова. В последнее время она делает это слишком часто. Отдав нужную сумму продавцу, она уводит фамильяра подальше от этого места. Блондинка начинает лизать оба мороженых по очереди с широко раскрытыми глазами. Лекса решила не говорить ей, что одно было взято для неё. Фамильяр восторженно открывает рот и откусывает большую часть грушевого мороженого, в тот миг замирая. Лекса подлетает к ней, схватив за плечи.       — Нельзя так! Мозг замёрзнет!       Отойдя от шока, Кларк моргает с беспокойством, смотря на свою магичку. Высунув язык, она слизывает верхушку пломбира, пачкая свой нос. Лекса усмехается, стирая пальцем сладость у той на лице. Она мягко проводит по щеке юной особы, восхищаясь её красотой.       — Я красивая? — спрашивает блондинка.       — Что…       — Я красивая?       — Да, Кларк, — Лекса смущается и отводит взгляд.       — Парни сегодня мне это и сказали.       — Не говори больше с ними никогда, — раздражённо ворчит Лекса и, стиснув руку своего фамильяра покрепче, тянет её в сторону комнат, желая спрятать ту в шкафу или надеть пакет ей на голову, чтобы никто никогда не лез к её зайчонке.

***

      Лекса просыпается от звука раздражающего будильника. Она тянет руку в привычную сторону, но что-то тяжёлое мешает сделать даже вдох. Раскрыв глаза, она опускает взгляд вниз и видит белобрысую макушку на своей груди. Кларк полностью улеглась на ней сверху и спала привычно для своей заячьей формы. Но сейчас это была безумно красивая блондинка в одном нижнем белье!       Лекса чувствует, как сердце предательски начинает ускорять свой ритм, да так, что девушка сверху наверняка его чувствует и открывает глаза, устремляя синие омуты к ней. И Лекса тонет, не прося о якоре помощи. Она тонет самовольно, погибая в этих очах, готовая отдать за них душу и тело.       — Привет, Лекса, — бормочет хриплый спросонья голос, за которым мгновенно следует яркая улыбка.       Хотела бы Агосто сейчас хотя бы часть своих эмоций передать девушке на ней, хотя бы их толику. Описать её глаза и то, как от звука хриплого голоса у волшебницы мурашки табуном бегут по коже. От улыбки фамильяра у неё замирает сердце, и каждый раз, когда она вот так смотрит на неё, Лекса ощущает себя живой.       — Привет, Кларк, — она никак не хочет комментировать их положение на кровати, потому что не желает, чтобы это когда-либо заканчивалось. Прикрыв глаза и шумно набрав воздуха в лёгкие, она собирается с мыслями. — Нам нужно на урок.       — К этой милой женщине?       — Да. Миссис Домине, запомни. Она тебе нравится только потому что ругала меня?       — Ты этого заслужила! Ты была такой грубой!       — Мне жаль за то, как я вела себя рядом с тобой, Кларк, — сгорая от стыда, Лекса опускает голову вниз, боясь смотреть в океаны напротив.       — Больше так не делай.       — Ни за что, — даёт обещание она. — Не могла бы ты обратиться в крольчиху на время занятий? Не хочу привлекать к тебе внимание.       — Тебе же не нравится это обличие, — хмурится блондинка. — И я зайчиха!       — Да, извини… Просто все будут животными, не хочу к нам излишнего внимания.       Подумав над словами Лексы, Кларк покачивает головой, но приподнимает руки вверх, растягиваясь. Она начинает уменьшаться, руки искажаются, лицо же застыло в обычной гримасе. Это продолжалось до тех пор, пока она не уменьшилась ещё больше и из-под одежды не вылезла зайчиха, навострив уши. Лекса улыбается зверьку и в спешке начинает собираться.       Накинув последний элемент одежды — свою наглаженную, но ещё не подшитую мантию, Лекса берёт зайку на руки. Та не сопротивляется и даже не фырчит. Прижав зверька к груди, она выбегает из комнаты и как можно скорее несётся во двор.       Сегодня урок будет проходить на тренировочном поле, почему — неясно. Это очень странно и необычно для миссис Домине, потому что в обычной форме такие уроки проводятся после обращения всех фамильяров. Тем не менее она бежит вниз по лестнице и, открыв огромную деревянную дверь, выходит наружу.       Класс уже собран и с нескрываемым удивлением поглядывает на зайчиху в руках Лексы. Прижав своё сокровище поближе к сердцу, она ускоряет шаг. Миссис Домине не даёт никаких указаний, внимательно осматривая их с Кларк, после чего поворачивается ко всем остальным.       — Сегодня я бы просто хотела посмотреть на ваши состязания. Фамильяру необязательно участвовать в этом, потому что им нужно ещё окрепнуть. Но, может, кто-то уже тренировался. И нужно знать, куда направить силу вашего фамильяра, так что сконцентрируйтесь, — она обводит всех глазами, останавливаясь на Лексе и Кларк. — Вы и Бор с Йеном — на поле.       Лекса в ужасе смотрит в глаза самодовольной зайчихе — а в человеческом обличье она более понимающая! Конечно, она не позволит ей вмешаться, иначе потеряет её. Лекса верит в свои силы. Она подходит к Кили, протягивая той Кларк, и подруга с удовольствием принимает зверька. Та начинает рыпаться и пытаться вырваться.       — Сиди у Кили. Это опасно, Кларк. Я справлюсь.       Она выходит на поле, приподняв кофту по локти, чтобы та не мешала магии пробегать по венам. Бор смеётся, встав напротив; его скользкий змей Йен вьётся рядом, шипя угрожающе. Она сильна в теории, но не на практике, поэтому нужно попытаться сделать всё возможное и приложить максимум усилий.       После сигнала Бор атакует мгновенно, ударяя по ней молнией, но Лекса вовремя отскакивает вправо. Она сосредотачивается, не выпуская магию, а удерживая её в руках. Она знает, когда ударить, и это будет точно не сейчас. Бор же ждать не намерен — он снова пускает молнию, но и тут она уворачивается, передвигаясь на другой бок. Змей извивается вокруг ноги мага, как браслет, кольцами обхватывая всё бедро.       Змея засветилась зелёным цветом, выпустив язык; глаза Бора приобрели такой же оттенок, и он наносит новый удар. На этот раз более сильный, настолько, что на траве остаётся отпечаток от взрыва. Лекса хватает кислород ртом. Это было очень близко. Руки нагреваются, приобретая огненный оттенок, магия готова вырваться, но девушка пока удерживает её.       Бор с невероятной скоростью оказывается рядом, замахиваясь, но она делает выпад в сторону, и кулак парня пролетает в воздухе над её головой. Собрав все мысли в кучу, Лекса снова делает быстрый выпад, оказываясь прямо позади него. Дотронувшись разгорячённой рукой до его плеча, парень завопил. Бор кричал истошно, из глаз его хлынула кровь, сосуды в носу лопнули. Фонтан крови обрушился на траву, словно жидкость выливалась из бесконечного шланга. Змея на ноге больше не обвивалась, упав на траву, не шевелясь. Бор закашлялся и слёг рядом.       Раздался свист. И Лекса точно не понимает, был он в её голове или это сигнал об остановке боя. С ужасом и отчаянием она смотрит на парня, который еле дышит. Его глаз не видно из-за крови. Как бы сильно она ни могла терпеть его, Лекса ни в коем случае не планировала его напугать. Лишь вырубить или припугнуть, чтобы тот отскочил, и она могла бы дать ему кулаком в живот. Но не это… Судорожно запустив пальцы в кучерявые волосы, она оглядывается на подругу. В глазах её фамильяра проскочил рыжий недобрый огонёк.

***

      Состояние Йена улучшилось: змей уже самостоятельно дышал и даже приходил в сознание. В отличие от Бора, который пока ещё был в вегетативном состоянии. На удивление, её не ругали и даже не отправили к директору. Всю ответственность на себя взяла миссис Домине.       Но сейчас её волновала дующаяся Кларк. Зайчиха обиделась на неё за то, что Лекса не взяла её на мини-бой. Она заходит в комнату с привычным пакетиком груш. До этого она навещала Бора и его фамильяра, и чувство вины жгло в груди — ничего с этим поделать нельзя.       Зайчиха, сидящая на её кровати, смотрела в телевизор в зверином обличие. Когда Лекса зашла, та даже не поворачивает к ней голову, всем видом показывая, как она опечалена таким поведением. Лекса вздыхает, не зная, как усмирить этого милого зверя, но потом шуршит пакетом. Два глаза-бусинки устремляются к ней, носик шевелится…       — Я принесла груши. Не обижайся на меня, Кларк… Я боюсь за тебя, рано ещё на поле.       Та её игнорирует, соскочив с дивана и подойдя к пакетам, принюхиваясь.       — Ты получишь свои груши только при одном условии, — начинает говорить Лекса, и зайчиха задумчиво смотрит на неё. — Пойдёшь со мной на поле, и мы потренируемся.       Кларк радостно запрыгала вокруг её ног, не удерживая Лексу от лёгкой улыбки на губах. Она наклоняется и приподнимает свою зайчиху на руки, выскакивая из комнаты. Пакет, наполненный грушами, они оставили около кровати.       Была глубокая ночь, и в академии есть комендантский час, тем не менее они бегут по коридору. Лекса хихикает, ведь никогда ранее ничего более безумного она не делала. Живя по правилам и порядкам, почитая старших и сидя за книгами сутки — она не думала, что побег на поле будет таким воодушевлённым. Зайчиха радостно била по руке лапкой в предвкушении.       Выбежав на поле, она опускает Кларк на траву и задумывается о том, что конкретно ей нужно делать. Решив, что просто попробует призвать магию, Лекса наблюдает за Кларк. Глаза зайчихи мгновенно вспыхнули, как и уши.       Лекса почувствовала, как в руках магия заиграла новыми красками — пламя вспыхнуло, освещая небольшой участок поля. Восхищённо взглянув на него, она подняла руку вверх — и небольшой огненный шар взлетает к небу, пуская фейерверк из ярких красок. И плевать, если их услышат… оно того стоит.       Она подняла обе руки, и фейерверки поплыли к небу, взрываясь. Смеясь от счастья, Лекса попробовала придать новый облик своей магии, образовав огненное кольцо, склонив его над землёй. Кларк перепрыгивает через кольцо. Никогда ранее она не чувствовала большего удовольствия, чем сейчас, создавая разные формы из огня.

***

      Из окна собственного кабинета женщина наблюдала, как юная девица и зайчиха бегали по полю, играясь с магией. Лицо Лексы озаряла яркая улыбка, а руки горели пламенем. Женщина поджимает в ужасе губы и поворачивается в сторону мужчины, стоящего рядом с ней.       — Не к добру это, — говорит она. Глаза её не выражали ничего, кроме страха. — Что, если… тот день повторится?       — Мы сделаем всё возможное, чтобы это пресечь, ты же знаешь, — его голос холоден, но глаза выдают тот же страх.       — Что нам делать?       — Надо подумать.       Мужчина подходит к окну, смотря на девушку, что валялась на траве, обнимая свою зайчиху. Он поджимает губы и недовольно качает головой. Боль, отчаянье и ужас смешались воедино. Осталось только придумать план, даже если он не будет ему нравиться.