Мэнхуан. Император

Линь упаковал все свои вещи в один рюкзак. Они договорились взять по минимуму — так дорога будет легче. Сложив все свои сбережения, он отправился в путь. Поместье Жуань находилось недалеко, поэтому он дошёл пешком. Перед ним возвышалось огромное здание, размерами напоминающее академию или замок. Мэй стояла у входа и настороженно осматривалась. Она не прощалась с родителями — она сбежала. Оставила записку с короткой фразой: «Я всё знаю». Обманув слуг и охрану, она ловко ускользнула. Подходящей одежды для путешествия у неё не было, поэтому Мэй взяла побольше денег, рассчитывая купить всё по дороге. Шэнь спокойно отпросился у родителей и вышел из дома. Его семье, по правде говоря, всегда было всё равно, где бродит их сын и жив ли он вообще. Кан прощался дольше всех. Он крепко обнимал маму, обещал, что ей будут помогать, и клялся, что обязательно вернётся. Вся семья помогала Лие собирать вещи. Два младших брата засыпали её вопросами, отец давал наставления, а мама пыталась положить в сумку как можно больше еды. Из-за этого Лия пришла последней. Когда она подошла, остальные уже были в сборе. Поздоровавшись друг с другом, Мэй повела всех к конюшне. Её отец разводил и продавал лесных коней — главный вид транспорта в городе. — А твой отец нас потом не убьёт? — в шутку спросил Шэнь. — Он знает, что это во благо. Не волнуйтесь, — ответила Мэй и подошла к своей лошади. — Это Мерелин. Выбирайте себе по коню, нам пора в путь. И они отправились. На границе города их встретил высокий забор, окружавший поселение. Такой стоял у каждого города — он отделял людей от леса. Стоило пройти за ворота, как они сразу оказались на узкой тропе, ведущей в густую чащу. В Тёмной Чаще стояла неправильная тишина. Ни птиц, ни зверей, ни ветра. Будто кто-то остановил здесь время. И самое страшное — ощущение, что за ними кто-то наблюдает. — Ну что… поехали? — сказал Шэнь. — А то у вас лица, как у напуганных детей. Он двинулся первым. Остальные последовали за ним. — До Белокамня идти два дня. По пути есть место для лагеря. К вечеру доберёмся и переночуем, — коротко объяснил Линь. — Лучше не останавливаться и прибыть туда к утру, — возразила Мэй. — И как ты предлагаешь ехать без сна? — Эти кони хорошо знают тропу. Можно спать прямо в пути, — холодно ответила она. — Ты издеваешься? Так никто не уснёт. — Мы потеряем лишь время. — Я понимаю, — Линь начал терять терпение. Он не любил, когда с ним спорили. — Но если мы не выспимся, потеряем ещё больше. Это не обсуждается. Мэй сжала зубы, подавляя раздражение. Такой нытик, и при этом слишком многое берёт на себя. Остальные молчали, не желая подливать масла в огонь. — Ребят, не забывайте, мы команда. Нам нужно держаться вместе, — напомнил Шэнь. — Да, Мэй, остынь, — поддержала Лия. Они продолжили путь молча. Кан даже не заметил, как начал отсчитывать шаги. Его не покидало чувство, будто кто-то стоит у него за спиной и наблюдает. Страх подбирался под кожу, по телу побежали мурашки. Он чувствовал, как силы покидают его, словно кто-то медленно вытягивал энергию. Питался ею. Питался его страхом. Чем дальше они заходили, тем гуще становился туман. Тропа терялась, а ветки деревьев и собственное воображение играли злую шутку. Начало темнеть. Пустота в желудке напомнила о себе, а холод пробирал до костей. Линь заметил, что дрожит. Перекус, съеденный по дороге, не помог. В голову закрались сомнения. Правда ли он думает, что группа подростков сможет найти его отца там, где опытные люди даже не пытались? Может, сказать «возвращаемся» и свернуть назад? Но они уже дошли до первой остановки. До привала оставалось совсем немного, и путь казался спокойным — пока лошадь Кана вдруг не начала брыкаться и отказываться идти дальше. — Ну давай же, — уговаривал он. Вдруг Кан застыл. Его лицо побледнело, и выражение говорило само за себя. Лошадь внезапно сорвалась с места и с визгом понеслась вперёд. Кан не удержался и упал, громко застонав от боли. — Кан! — с ужасом окликнул его Шэнь и бросился к нему. Он опустился рядом и коснулся друга. Кожа Кана была холодной, покрытой мурашками, тело сжималось от боли. — Ты как? Ничего не сломал? — спросил Шэнь, помогая ему подняться. — Со мной всё в порядке… но нам нужно уходить отсюда, — выдохнул Кан. Остальные подошли ближе. — Что случилось? — спросила Лия. — Смотрите… туда, — Кан указал на дерево. На коре красной жидкостью был выведен знак: маленькая фигура человека и крест над ней. — Это ещё не всё. Я повернулся к этому дереву и увидел силуэт. — Кан, ты уверен? Ты больше всех читаешь про мистику. Может, это воображение? — осторожно спросил Линь. — Я уверен! — Кан вцепился в Шэня. — Я чувствовал его. Он смотрел на меня… и будто питался мной. Прошу, нам нужно уходить. Шэнь встретился с его взглядом — полным ужаса. — Тихо, тихо. Всё хорошо, — он провёл рукой по волосам Кана. — Ты поедешь со мной, ладно? Кан кивнул не сразу, но выбора уже не было. Он сел позади Шэня, и они продолжили путь. Ночь наступила быстро. Темень была такой плотной, что дальше вытянутой руки ничего не было видно. Мэй зажгла фонарь. Он освещал лишь узкий кусок тропы, но туман всё равно скрывал всё остальное. Ветки и корни деревьев создавали пугающие тени, а дорога казалась чёрной дырой, ведущей в никуда. Они нашли небольшую поляну — почти идеально круглую, словно кто-то когда-то расчистил её и бросил. Костёр разгорался медленно. Дрова были сырыми, дым разъедал глаза, огонь всё время норовил погаснуть. Лия села ближе к Мэй. Та молчала, глядя в пламя, и лишь крепче сжимала плащ. Ни раздражения, ни холода — только сосредоточенность. Тишина вокруг была неправильной. Слишком плотной. Где-то вдалеке раздался хлопок крыльев. Потом ещё один. И ещё. На границе света, за кругом костра, на ветвях появились тени. Серые вороны. Они не каркали. Не улетали. Просто сидели и смотрели. Линь сжал ремень рюкзака. Мэй медленно поднялась на ноги, осматривая лес. — Это… нормально? — шёпотом спросила Лия. Кан не ответил. Он смотрел в темноту между деревьями, туда, куда свет не доставал. — Давайте в палатки. Пора спать, — сказал Линь. Три мальчика и две девочки улеглись в две палатки. Костёр они не тушили. Линь уже почти уснул, когда понял: тишина изменилась.