Свои.

Les non-fumeurs sont du pire côté de la cigarette

Рассвета не было видно из-за густого тумана, опустившегося за такое короткое время. Холод и утренний мороз ощущались сильнее обычного, середина осени, как-никак. Машина с Ваней, сидящим на переднем сиденье, остановилась достаточно резко. Женя не планировал говорить, поэтому тот толчок от резкой остановки стал немым сообщением о том, что они приехали. Авто пришлось ставить чуть ли не впритык к лесу, потому что всё свободное место было занято милицейскими машинами, чему Боков не обрадовался. Столько шумихи, а работы ноль, в принципе, как и всегда, думал про себя Женя. Но делать нечего, пришлось сверкать своим лицом в очередной раз, зато при каких обстоятельствах. Ваня медленно и осторожно покинул салон и едва слышно закрыл дверь. Опираясь на машину, он двинулся прямо, не дожидаясь одобрения от Бокова, что удивительно. Место было то же, а при большей видимости так вообще можно было всё досконально осмотреть, но Женя этим заниматься не планировал. У него были совершенно другие намерения, ибо смерть девочки — это одно, а расследование — совсем другое. Боков устало плёлся за Ваней, которого хорошо так подшатывало, чего тот явно не замечал. Через какие-то пару минут оба уже стояли на середине того самого моста. Человек шесть ютились на потёртом бетоне, прочёсывая местность вдоль и поперёк. Боков же далеко ходить не стал, он опёрся на старые ржавые прутья и достал сигарету из кармана джинсов. У него была единственная задача, и то её он считал весьма благородной: нужно было отчитаться главно стоящему по должности и свалить в туман. В целом, туда же, откуда они и приехали. Отчитываться Боков ой как не любил, но так было прописано в каких-то важных бумажках, без которых перевод был невозможен, а приехал он сюда вообще на птичьих правах, получается. И пока Ваня жался к тем же прутьям, но по другую сторону моста, Женя просто молча курил и осматривался. Он водил взглядом по местности. Глупо было отрицать, что в этом чёртовом Курортном весьма необычная природа. Начиная рекой в камнях и заканчивая морем или другими объектами, с которыми Жене ещё предстоит познакомиться поближе. Всё же лучше, чем Москва. Тут, в моменте, когда сигарета уже догорела и оказалась прижатой к холодному бетону ботинком, Женю отвлекло вовсе не это. Из того же тумана, но с другой стороны стал проявляться некий силуэт, который постепенно приближался. И вот на расстоянии десяти метров, когда туман чуть отступил на задний план, Боков напрягся. Расстояние стало непреодолимой чертой в его понимании, когда напротив него встала женщина. Боков застыл всего на какие-то две секунды, окидывая её взглядом с ног до головы, и этого времени хватило с лихвой. За этот промежуток она сделала примерно то же самое, взглянув на него с каким-то недоверием и презрением. Пришлось протянуть руку в жесте уважения, хотя уже сейчас что-то внутри подсказывало ей бежать оттуда. — Райкина Надежда — начальник местной милиции города Курортный. — Протянутая рука была чем-то вроде "здравствуйте". Боков руку в ответ пожал и удивился, но внешне его выдавали только чересчур распахнутые глаза. — Боков Евгений — генпрокуратура Москва. — Своеобразное представление и слегка мнимое рукопожатие. Его мозг пытался переварить всё происходящее, но то ли ветер, то ли собственное раздражение способствовали замедлению процессов. Он залип на эту картину, как первоклассник, который увидел одиннадцатиклассницу в школьном коридоре, и дело тут совсем не в возрасте, потому что, в любом случае, он был старше. — Опаздываете, нехорошо это, — возмутился Боков, убирая руки в карманы, но одна из них горела сильнее обычного. От холода, наверное. С первых секунд она уже поняла, что нелегко придётся уживаться с таким под боком, но всё же капля какой-то внутренней надежды присутствовала, и она верила, что надолго здесь он точно не останется. Сбежит скорее, ну или сама от дела его отстранит. Надя была готова ко всему, но не к такому размаху с самого начала; его гонор и внутренняя желчь слишком хорошо ощущались за метры. Вот вчера он позвонил ей, сообщил о приезде и всё, каждый час как судный. Так ехать не хотелось, но задача была одна — поскорее разобраться и вернуться к своим обыденным обязанностям. — Мой рабочий день начинается с восьми, сейчас шесть утра. Делайте выводы, — натягивая перчатки, которые мирно лежали в сумке, сдержанно произнесла Надя. Действительно, кому придёт в голову созывать оперативные группы ночью? Лучше дождаться утра, так ещё и обвинить в опоздании. Скандалить не хотелось, работы в отделе было много, и тратить силы на это московское недоразумение она не собиралась. Вот и Боков ей потакать не планировал совсем. Отправить оперов разгребать последствия одной ночи, а самой явиться чуть ли не на час позже — это, конечно, очень пунктуально. Но дело было даже не в этом. Должность и её инициалы рядом вот совсем никак не вязались. Ладно, если бы следователем была, плавали, знаем, а тут начальник, ёп твою, конечно, думал про себя Женя. Все мы знаем, как на такие должности ставят, вот и Боков тоже был просвещён в таких вопросах, и из этого их появлялось всё больше с каждой секундой. Пока тот втыкал в одну точку, где-то между небом и железными прутьями на мосту, Надя отдала одному из оперов вещи Ершовой, чтобы те пустили собак. Женя же вновь задумался. Надо же, даже в дом к ней наведалась, успела, но это не давало ей полномочий говорить с ним на одном уровне, по крайней мере, он так считал. Чтобы вопросов не возникало и его совесть была чиста, Боков достал из своего кармана скомканный конверт с письмом и на расстоянии протянул ей. — Письмо Ершовой, она писала мне, помощи вот просила, стоит сделать выводы о работе местной милиции. Не так ли? — движение сопровождалось ещё одной претензией. Надя перехватила письмо, параллельно думая, что ответить. О письме ей никто не докладывал, а слова про работу заглушили шквал мыслей в голове. Она прочла всего пару строк про выкуп и детей, затем неохотно и вынужденно повернула голову в сторону, где стоял следователь. —Вы почему раньше не сказали? — больше претензия, чем чувство вины за работу. — Возможно, девочка была бы сейчас жива. — Смотря на его профиль, продолжила Надя, чуть опустив бумажку. Женю это даже на смешок пробило. Ершова явно не психопатка, чтобы просить помощи у своих ментов, так вон сразу во все тяжкие пустилась, да так, что найти никто не может уже сутки. —Не думаю. — Хмурый холодный ответ, который прозвучал, чтобы разбить ту реальность, в которую все так хотели верить. Чтобы не тянуть время и не стоять без дела, Женя решил пересилить себя, ведь данная персона в лице Райкиной вызывала много сомнений. —Чё-то мальцу вашему херово совсем. Зелёный ещё что ли? — Боков и сам всё видел и понимал, поэтому этот диалог был для галочки. Не хотелось начинать с войны, но тут выхода не было, по крайней мере, он его не видел. Надин взгляд упал на Ваню, который словно слился или прирос к этим прутьям, став ещё одной жертвой. В голове были догадки, да и она сама знала, что год в ментовке — это так детский лепет. —Вы его простите, издержки профессии. — Только спустя пару секунд она поняла, что выглядело это слишком интеллигентно. Но слово не воробей, вылетит — не поймаешь. Пришлось мириться с собственным воспитанием. Боков на секунду застыл, слишком странно это выглядело даже для него, но он просто решил не придавать этому значения. Единственное, о чём он думал, так это то, что он просто уедет. Завтра, сегодня, ну максимум дня два — и его духа здесь не будет. —Ну в таком случае вы не против, если я его прокачу и морали почитаю? — поинтересовался Женя. Ему в моменте самому стало тошно и приторно от своего разговора, но он стерпел это непреодолимое чувство желчи под языком и клялся себе, что в этом городе никто ничего подобного от него не услышит. Наде пришлось сделать лишнее движение: снова она повернула голову в его сторону и с презрением посмотрела, изучая внутренний мотив. Это была ответка за "простите" или это Надя не поняла московского юмора? Делать нечего, пришлось ответить. —Забирайте, — без какой-либо реакции ответила она и отошла куда-то в сторону. Женя хмыкнул по-свойски, будто это его трофей, и направился к Ване, который перекинул руки через ограждение и стоял так минут двадцать, если не больше. Вид у него был не самый свежий: бледное лицо и впалые глаза, в которых читалось всё недавно пережитое. Боков встал за спиной, но ждать, пока тот двинется за ним, он не собирался. Захочет прийти в себя — пойдёт, не захочет — будет сопли до пенсии жевать. —Пошли, — окрикнул его Женя и удалился в сторону криво припаркованной машины. Пока шёл, думал. Его опасения зашкаливали и буквально подбивали его эго. Подумать только: женщина, так ещё и начальник. Куда катится этот мир, думал про себя Боков. Было странно наблюдать рядом с собой человека противоположного пола, который по внешности был почти копией тебя, и это Бокова тоже не на шутку выводило. Типаж он есть типаж, но не настолько же. Так и с юга оба тоже, слишком много совпадений. Но как бы его не бесило это липкое и странное ощущение, он ещё на мосту подметил напрочь прокуренные голосовые связки, ибо та хрипота просто так не приходит; некоторым идёт даже, но не ей. Он не удивится, если она пачку сигарет в час выкуривает, в принципе, как и он сам. Да, действительно, слишком много совпадений для него, придётся выбить всю эту дурь из головы, но своими методами.