Свои.

Ce n'est qu'un combat de plus, pour moi.

Погода оставляла желать лучшего. Чрезмерная сырость и машинные газы в воздухе смешивались с какими-то плотными частицами. Всё это смешалось с мнимым ощущением потерянного достоинства, по крайней мере у Вани Злобина, который сидел на том же сиденье собственной машины и прижимался к оледеневшему стеклу. В отличие от него Боков спокойно вёл автомобиль, ни один мускул на его лице не дёрнулся, но внутри он испытывал некую озабоченность. Своеобразные домыслы той встречи на мосту... Всё же Жене действительно было тяжело принять тот факт, что он, похоже, останется на женском попечении, и это мешало его с грязью. Боков был уже частью этого корабля, но какая-то крайняя его часть всё ещё верила в то, что это бред и какой-нибудь сон в пьяном угаре. Но, чуть отходя от своих душераздирающих скрежащих раздумий, его безжизненный взгляд упал на Злобина. Тот будто и не дышал вовсе, но Женя не стал ему читать лекции с заданной точки зрения, как обычно это полагается или не полагается вовсе. Боков видел это жалкое опустошенное прошедшим временем и обстоятельствами лицо, поэтому своеобразной поддержкой следователь посчитал, что вся недосказанность и эмоциональная назрелость найдёт выход через силу и насилие, но Ване об этом знать не нужно было. Женя просто в один момент как-то по-свойски посмотрел на него и, чуть сбавив скорость, спросил: — Ну, рассказывай, где у вас тут самый отстойный район? Алкаши, наркоманы, кто там ещё... - стал перечислять Женя, но Ване поступившей информации оказалось достаточно. Тот вопрос вообще не смутил, ибо голова стала сбродом каких-то кошмарных суждений о жизни. Ваня медленно откинул голову назад до упора, пока макушка не встретилась с чем-то мягким. Он что-то неясно промямлил, не давая точного ответа, но Женю этот ответ вполне устроил. Минут пять езды по бездорожью, и машина стояла впритык к какому-то из деревьев. Чуть дальше едва проглядывалось заведение с весьма странной аудиторией. Женя вышел первым, ничего не говоря напарнику, а тот лишь смотрел куда-то сквозь атмосферу. На пути Боков увидел самый старый, но стойкий бар, где, по словам Вани, та ещё нечасть ходила. Спереди как раз сидела компания из пяти человек, они что-то бурно обсуждали, но Женя понял, что его участие в сей беседе очень необходимо. Размахивая руками, изображая свободный шаг, Боков пару раз нецензурно выразился, что в его среде было нормой. Он подошёл почти вплотную, как ему показалось, к "авторитету" — самому жирному и в стельку убуханному. Идеально, подумал Боков. — Ну чё, господа, хули пялитесь? — с ноткой иронии произнёс Боков и взял с деревянного подобия стола пустую бутылку из-под пива. Затем, когда Женя завладел вниманием этого народа, он резко и неожиданно с размаха разбил стеклянный сосуд о голову главного. И началось. Ваня, наблюдая за всем этим из машины, слышал шум и, самое главное, он видел. Видел, как первый удар поразил Женю почти сразу. В силу массы те были больше во всех смыслах. И тогда в Ване засияла какая-то жилка. Где-то на подкорке сработал оглушительный щелчок, и Ваня, оставляя табельное в машине, резко распахнул дверь и буквально вылетел из авто. Влетая на полном ходу в драку, Ваня бил куда можно бить и куда нельзя. Правил никто не оглашал, но в какой-то момент, уже лёжа на земле, Боков понял, что его план сработал. Может, это и отклонение — забивать, а не забывать стресс таким образом, но результат на лицо или же на лице. Чувствуя влажный асфальт и железный привкус на языке, Женя смотрел в самую глубину неба. Боков выругался и, всматриваясь Боковым зрением, где-то вдали также лежало тело Вани, а рядом с ними пять сухих обездвиженных тел. Женя знал, что такие методы равны намеренному самоповреждению, но вряд ли что-то другое сработало, тем более Ваня даже не понял бы ничего, и Женю это где-то даже успокаивало. Стена тебе сдачи не даст, а эти одноклеточные хоть одной извилиной да пошевелить могут. И вот, уже поднявшись с холодного и грязного асфальта, сплёвывая сгустки крови, Боков опёрся о капот машины, параллельно смотря на Ваню. — Ну чё, полегчало тебе? — риторический вопрос. Ваня, в ответ поворачивая голову, думал, что сказать: соврать или ответить честно. Было странно осознавать, что драка на ровном месте сделала его другим человеком. — Ага, будто заново родился, — высказался он. Видя одобрительную реакцию, тот что-то захотел спросить, но попытка так и осталась на том конце этого непростого временного промежутка. — Евгений Афанасьевич, вы... — но тут его прервал собеседник, стоявший рядом. Женя с ухмылкой продолжал стоять, упираясь в капот тёмно-зелёной семёрки, и смотреть на ожившего Злобина. — Э, хватит вамкать, давай на ты. — Где-то в глубине Женя настораживался от собственной натуры. В любом случае довериться молодому парню без звания было проще, чем статной женщине. Только вот было ли это проблемой? — Женя, — протянул руку Иван навстречу уже новой стадии знакомства. — Ваня, — ответная реакция в виде слощавого тона и крепкого братского, а главное, мужского рукопожатия.