Свои.

La haine passera, les dictateurs mourront, et le pouvoir pris au peuple reviendra au peuple.

В то же время на месте ночного происшествия кипела работа. Спасатели и кинологи уже в четвёртый раз прочёсывали берег вдоль и поперёк по указанию начальства. Каждый камень внизу и у самой реки был перевёрнут. Но за те минуты собака на поводке, который был у одного из сотрудников, дико залаяла. Тот не сразу понял, куда нужно смотреть, и поэтому пришлось идти прямо по чистой, почти лазурной речке, которая текла прямо между выстроенной опорной конструкцией моста. Овчарка всё так же разрывалась, будто бы видела убийцу, но понять животное такой мощи не так уж и просто. Поэтому мужчина решил просто взглянуть вверх. Подумать только, мост, по которому все ходили и ждали развязки, стал креплением одной из жертв. Тонкое истощённое тело то ли девушки, то ли кого-то ещё болталось на какой-то чёрной ленте. По виду не сразу удалось определить пол и личность, поэтому пришлось просто доложить о находке. В тот же момент на мосту продолжалась своя мрачная идилия. Надя стояла, оперевшись на старую ржавую ограду. Взгляд был направлен вдаль, но она не могла допустить мысли о том, чтобы сейчас дать отбой. Они ищут уже шесть часов и ничего. Понятное дело, организм был не готов к такой нагрузке. Да и вообще, какая разница — не спать в отделе за стопкой никому не нужных бумаг или заниматься делом, как в старые добрые. Из опустошённого, даже сонного состояния её выдернула вибрация рации. Она уже ни во что не верила, ведь что может быть хуже работы на одном месте? — Да? — знала, что свои беспокоят, но было похвально то, что хоть кто-то в такие моменты выполняет приказ как надо. Перед тем как приехать сюда, она позаботилась о том, чтобы горячую линию вызовов перебрасывали в отдел, а из отдела уже сообщали ей, но понятное дело, если это что-то очень важное. — Надежда Семёновна, тут вас услышать хотят, говорит владелец бара на Речной. — На той стороне слышался голос молодого парня, видно, стажёр какой-нибудь, но польза есть. Надя заметно включилась в разговор, а ощущение этих слов было подобно нападению со спины. Что произошло за этот несчастный временной промежуток? В бары Надя не ходит, попросту времени нет, а на Речной — уж подавно. Там она присутствует только по работе, и то на вызовах по типу внезапного передоза или случайного убийства, всего-то... Но именно в этот раз что-то пошло не так, может, она где-то не туда свернула? — Не соединяй. Я подъеду в течение десяти минут, — голос уже чувствовал неладное, но всё ещё слепо верил в благоприятный исход. — Принял, — отозвался парень, затем волна прервалась, оставив за собой противный звук. Надя развернулась, и глаза сразу нашли жертву этого эксцесса. Около моста парковалась ещё одна машина, и из неё вышли два эксперта. Девушка лет двадцати семи и парень, но чуть старше. Когда эти двое оказались в её поле зрения и уже подошли к месту, чтобы сообщить о приезде, Надя решила, что хорошо бы развернуть их планы на сто восемьдесят градусов. — Варь, подойди сюда, — не двигаясь с места, произнесла Надя. Девушка не поняла такого резкого захода, приехала в срок, только вот работать не с чем было, а ехать назад в отдел было не самой светлой мыслью в этот чёрный день. — Здравствуйте, я не... — уже пытаясь оправдаться за то, чего не было, девушка отшатнулась, когда её перебили. — Да подожди ты, мне тут... отъехать нужно срочно, если что, я на связи, докладывай, — скомандовала Надя и двинулась в противоположную сторону, направляясь ко второй персоне. — Живой, поехали. Фамилия, уже ставшая кличкой, была ничем не примечательна в этих краях. Ибо все носили либо говорящие, либо противоречивые фамилии. Так они и уехали в неизвестность, полную какой-то недосказанности и чего-то подозрительного.

***

Время шло, и оба понимали, что нужно возвращаться на этот чёртов мост в несамую приятную компанию. Но всё бы ничего, если бы прямо в тот миг их не схватили ребята побольше. Женю скрутили и опустили на асфальт с примесью крови, а Ваня оказался вновь прижатым к капоту собственной машины; видимо, это было его проклятье на грядущее дело. Шквал матов и недовольства с грохотом обрушился на сотрудников этого бара. Тех же насильно затащили внутрь, и, к удивлению, изнутри он не пустовал даже в двенадцать дня. Внутри был потрёпанный интерьер в виде козлиной головы на входе и выходе, какие-то извращённые картины, которые обычно вешают в самых грязных банях. Пол состоял из скрипучих досок с въевшимися пятнами, то ли кровь, то ли чья-то биологическая масса. Непонятно. Также посещение было забито полуголыми жирными мужиками, которые, видимо, ловили ту ещё синьку. Привели Бокова и Злобина в какую-то комнату и отдали в руки дяде побольше. Те были с задвинутыми за спину руками, что добавляло ещё большего унижения. Мужик, что сидел напротив, был очень фигуристым и крепким на первый взгляд; на второй это, видимо, был главный. — Не по-мужски это, ребята... — начал тот. Он встал и стал подходить к Бокову, который перед собой ничего не видел. Да и молчал он не потому, что хотел, а потому что свёрнутая челюсть не позволяла говорить лишнего. — Ну ничего, сейчас менты приедут, и по-другому поговорим. — Он отошёл в сторону, что-то ища и перекладывая. Ваня и Женя незаметно переглянулись, ещё не осознавая всей ситуации. Тела ломило и выкручивало, кровь на лицах стала подсыхать, что создавало ещё более болезненные ощущения. Просидели они так минут десять, скрученные и кровавые. Казалось, что оба только и упивались этой жидкостью, пока старая деревянная дверь со скрипом не отворилась, впустив в свою обитель уже знакомую фигуру. Стук каблуков о потёртые половицы заставил усмехнуться лишь одного; второй был до смерти напуган, даже больше, чем когда увидел труп ребёнка. Для них всех Райкин был не просто авторитетом из-за должности, но и из-за того, что слишком много дерьма за свои тридцать повидал. Но Бокову это понять было не суждено. —Блять, какого хуя вы оба творите? — всматриваясь в еле освещённое помещение с горстью пыли, произнесла она. Женю это ещё больше забавило, неожиданно? Безусловно. Мужик, который обошёл их по кругу, остановился за их избитыми спинами. —Ваши что ли? — удивлённо произнёс владелец. Надю съедал не стыд, она просто не знала значения этого слова, её прижимал тот факт, что это столичное недоразумение в лице Бокова тянет с собой на дно молодого парня. —Мои. — Пришлось под это обозначение подогнать и Бокова, но этот звук, только что произнесённый собственным ртом, болезненно сдавливал. Тем более, видя эти разукрашенные лица, создавалось впечатление, что к органам этот дуэт отношения никакого не имеет. —Надежда Семёновна, я вас уважаю. Женщина в милиции, безусловно, заслуживает уважения, мы же с вами раз через раз на звонке. Ладно, по делу бы, случилось что, а тут... свои же за спиной беспредел творят, — начал отчитывать их мужик. Сейчас эта картина выглядела как детский садик, группа "Солнышко". Когда воспитатель отчитывается о неподобающем поведении детей, а Надя в этой ситуации как мать, которой это назер не сдалось, но что поделать, пришлось позволить облить себя тем же дерьмом, пока ей с пеной у рта доказывали о том, какая хуёвая у неё репутация из-за этого инцидента будет. —Поймите, Надежда Семёновна, не в вас дело, тут-то понятно всё, но потерпевшие требуют моральную компенсацию... вы же знаете: мы вам, вы нам, — продолжал тот, а Надя, сдерживаясь, чтобы не заехать ему по лицу, молча стояла и поглядывала на этих двух. —Потерпевшие — это те, которых я на той неделе до наркана доводила? Им бутылку водки привести, чтобы полегчало? Ладно, эти два сапога — пара, но вы бы разобрались хоть, — голос был спокойным, а лицо не выражало ни единой эмоции, будто это происходит каждый день, и она действует уже по заданному алгоритму. Было странно, что Бокова сравнили с сапогом, но сейчас всё именно так и выглядело. Если бы жена это видела, у неё бы не было такой реакции. Одно было ясно: это работа не больше. Он был готов свалить из этого города при первой возможности. — А не надо вашу работу на мои плечи перекладывать, у меня тут и так вон что творится. Деньги в любом случае должны быть, или можем решить по-другому. — Тот сделал слишком уверенный шаг вперёд, становясь почти вплотную к ней. Всё произошло слишком быстро. Боков сам не понял, как под его ногами засияла почва в виде этих скрипучих досок. Скрученные жёсткой верёвкой руки оказались на свободе, ведь он зря времени не терял. И тут в нос того недомужика прилетел слощавый, наполненный чем-то непонятным даже для него самого удар. Хруст переносицы был оглушительным и чётким. Это была грань, которую Боков только что сдвинул к самой стене. Надя же даже с места не сдвинулась, когда тот отлетел чуть ли не к выходу. Боков стоял у тела, которое что-то несвязно говорило и плювалось кровью и другими массами. Злобин на всё это смотрел с тем ещё непониманием, ибо как объяснить эту секундную выходку. Надя сделала два шага к выходу и остановилась у самого проёма. — Хуй тебе, а не деньги, урод. — Совершенно спокойно, будто ничего и не было.