Свои.

«Si on vit sans but, on mourra pour rien»

Время шло и утекало словно песок, а Боков решил действовать самостоятельно. К тому же ему хватало информации, которую он получил из письма уже мёртвой Ершовой. Но что-то внутри не отпускало, будто он делает что-то неправильно. Так вариантов было немного, и он твёрдо для себя решил: если подчиниться, то это крах его карьере, которая построена на трупах и костях справедливости. Итог таков, что Боков попробует нарыть информацию сам без ведома Райкиной. Чёрт. Вспомнил. Что-то едва ощутимое в этой особе изменилось, но он списал это на простой шок от той повестки. Какая ему разница, кого у неё убили и как? Правильно, никакой, точно так же, как и ей плевать на него. День проходил скудно. Тот сразу решил, что в отделе ему делать нечего, поэтому проще прогуляться по городу и найти того, через кого можно выйти на контакт с этими животными. Боков одевался и параллельно думал. Средства массовой информации в Курортном. Минимум местные каналы на телевидении, а максимум — радио. Но Женя привык брать от жизни всё, и тот максимум был вполне реальной идеей для контакта. Голова была до отказа забита всякой ерундой, именно так считал Боков. Теперь его грызла совесть. Чёртово ощущение чужой души и тяжесть. Будто с неба ему твердили, какое он дерьмо, и Боков нехотя соглашался. На улице температура держалась, а холод и ледяной воздух, поступающий в лёгкие, твердили о какой-то необходимости остановиться. Но Боков знал, что он делает. Иначе бы даже не сунулся в эту дыру с головой. Женя не стал терять времени и уже в двенадцать решил, что оптимальной мерой будет просто заехать в студию, откуда происходит запись радио. Но "заехать" — это громко сказано. Машина Злобина возле отдела, а он даже не знал, в каких краях находится это здание, и знать не хотел. Пришлось устроить небольшую пробежку на голодный желудок. Кусок в горло не лез, то ли от холода, то ли от мыслей в голове, которые уже сутки твердили одно и то же. Он пытался меньше думать и больше бежать, но выходило совершенно наоборот. Ему было интересно всё-таки узнать то, что потрясло весь народ восемь лет назад. Казалось, это самое громкое дело, которое даже не стали раскрывать, а Райкина точно знает. Чёрт. Какие бы отношения между ними ни были, он полностью понимал, что за любое упоминание этого кошмара ему грозит минимум подзатыльник, а максимум — всё же сломанный нос. А подойти и нормально поговорить он просто не мог. Или же не хотел. Было странно: они не знакомы толком, но именно сейчас он стал смотреть на неё под другим углом. Он знал, что за этой сталью, которая Бокова изрядно ранила, скрывается что-то совершенно другое. Это было то, что Бокову было не дано понять и увидеть. Так. Какого хрена он вообще об этом думает? Голова была занята совершенно не тем, вернее, не той. Но спустя двадцать минут активного бега он был внутри студии. Здание максимально потрёпанное, без косметического ремонта, который так просился. Но Женя сюда не в роли дизайнера приехал, а в роли следака, которому нужны были хоть какие-то зацепки. Почему именно радио? Потому что все новостные оповещения проходят через него, и Боков больше чем был уверен в том, что похититель не дурак. Через какие-то щели, где информация утекает, следит и ждёт. Ждёт нападения и выхода в самый неподходящий момент. Боков поднимается и стучит в самую крайнюю дверь, из-за чего в дверном проёме показывается мужчина лет сорока пяти. Он здоровается со следователем и представляется фамилией Фанин. Дальше — как по накатанной. Объяснить новоиспечённому знакомому про дело, про то, что от него требуется. А именно сказать определённые заготовленные предложения, выписанные на мятый бумажный лист, который Боков ему отдал, в эфире. И тогда, если будет обратная связь, то просто дать знать Бокову, а дальше... дальше Боков понятия не имел, что делать, но неважно. Будет смешно и одновременно грустно от того, что если Женя быстрее своими способами, независимо от отдела, девочку найдёт. Он дал напутствия, а сам пошёл в гостиницу, снова погружённый в себя. Больше всего на свете он ненавидел оставаться с самим собой дольше чем на пять минут. Но делать нечего. До гостиницы не дошёл. На половине пути в эту суровую погоду какой-то мужик тащил за собой тело девушки и что-то вопил. А Боков со своим завышенным чувством справедливости взял и пошёл прямиком к ним. Внутри что-то стянулось от неизвестного чувства. Кто, если не он? Статусу надо соответствовать, но здесь была иная ситуация. Женя подлетел к мужику и быстро выбил у него что-то острое из рук, пока светловолосая девушка, пошатываясь, сидела на холодном и грязном асфальте. У Бокова рука уже была набита: первый удар куда-то в живот, второй ниже, а третий — просто хороший подзатыльник, когда тот стал убегать, метаясь из стороны в сторону. Это был какой-то переулок, где рядом в ряд располагались заведения с не самой хорошей репутацией. Когда Боков расправился с этим подонком, то двинулся навстречу к жертве. Девушка уже поднялась, опираясь на какую-то балку. Её внешность была достаточно специфичной: яркий макияж, короткая юбка и белые волосы, а также шуба. Боков, не дурак, понял как-то сразу всё, но делать вид первым — не про него. Даже чисто из вежливости. — Ну, привет, — отрадно поздоровался Боков, делая шаг к незнакомке. Девушка распахнула голубые глаза, будто бы узнала его, такая знаменитость по Курортному гуляет и всё один да один. — Привет... — с каким-то презрением и робкостью произнесла она. Женя ещё раз оглядел её с ног до головы. Почему-то захотелось выпустить неуместную шутку, но он воздержался. Реальное желание помочь оказалось сильнее той язвы внутри него. — Кто этот пидор? — снова вопрос. Повисла тишина. Боков и сам знал, что это какой-нибудь клиент, ведь у таких людей постоянной пары нет, есть только партнёр, и то мягко сказано. — Да, мужик какой-то увязался и всё, — промямлила девушка, поправляя юбку. — А ты кто? — повторяющийся вопрос. Боков не знал, зачем он это делает. Зачем вытягивается в гниль этого города. В ответ на вопрос она ехидно улыбнулась, будто до этого знала сценарий в его голове. — Люба, — она протянула руку в качестве приветствия, на что Боков просто помотал головой. Этот жест был слишком личной частью знакомства, и он ограничился парой выброшенных в никуда слов. — Ну пошли, Люба, показывай, где живёшь, провожу тебя, — начал тот, а она пошла. Да, просто ушла с незнакомым, и Бокова это не то чтобы удивило, его это поразило. Не хотелось проводить параллель между днями, но на ум сразу пришла Райкина, которая за сутки покалечила его гораздо больше, чем те, с кем он дрался. Интересно, а если бы ей предложили пойти, она бы пошла? Мысли гнулись не в ту сторону, и параллельно Боков слушал лепет Любы, который спустя пару минут надоел. Её голос был настолько слощавым, настолько приторным, что казалось, он не выдержит и часа, но, слава Богу, они дошли до её дома гораздо быстрее, чем он предполагал. Это был большой многоквартирный дом со своим двором и ограждением, но это было далековато от центра, а так не суть. Перед тем как зайти в подъезд, Люба улыбнулась и из кармана куртки достала визитку. — Держи, — снова эта приторная улыбка. — Адрес, номер, если что, заходи. — И дверь захлопнулась. Он не продался, а просто молчал посреди улицы. Снизу был адрес, а сверху номер. Визитка достаточно красочная, но ничего большего там не было. Рядом стояла мусорка, и что-то внутри кричало: «выброси и забей», но нет. Не выбросил, а просто аккуратно положил в карман своей куртки. Параллельно ему на пейджер пришло сообщение, где тот самый Фанин оповестил Женю о том, что всё получилось. А тот, не думая, сорвался.

***

Снова быстрый и мелькающий бег. Полчаса работы, и Боков был в студии, где его ждал напуганный до смерти радиоведущий. Его трясло, и он пытался связать те слова, которые в силу страха не получалось связать. — Чё за дела-то? — начал Женя, запыхавшись, влетая в помещение. А тот лишь дышит еле и дрожащим пальцем на стол показывает. На столе лежал порванный конверт, видимо, он не выдержал и вскрылся раньше времени. Чёрт. Фото маленькой девочки с завязанными глазами и какой-то газетой в руках. По условию нужно было фото, что девочка в безопасности, иначе сделке конец. Сделка на то и договор, что они отправляют фото девочки, а Боков по адресу привозит выкуп, который Ершов не довёз. Но был ряд проблем, с которыми возиться времени не было, и Боков это как никто понимал. — Где взял? — голос строгий и расчётливый. Женя с фотографией в руках смотрит на то, как взрослый мужик трясётся. И понимание приходит, что сейчас этой девочке, чьё лицо было скрыто какой-то старой повязкой, в разы страшнее и хуже. — Где, блять, взял?! — Боков знал, что криками многого не добьёшься, но всё же. И только спустя пять полных вдохов тот смог что-то из себя выдавить. — П-полчаса... н-назад принесли под д-верь с улицы... — стиснув кулаки, он начал говорить, но Жене этот рассказ ничем не помог. Боков понял, что будь он всё время на студии, он бы взял этого ублюдка и дело с концом. — Сука, блять. Проебали. Давай сюда ключи от машины. — чуть ли не криком произнёс Боков, забирая конверт. Сколько времени он потерял? Нужно ехать в отдел, но методом пробы он найдёт это чёртово здание. Так же выкуп. Ему оставалось молить судьбу о том, чтобы Райкиной в отделе не было, иначе как он деньги заберёт? Видимо, придётся её как жертву на растерзание этому животному передать.