Свои.

Savoir dissimuler est le savoir des rois.

Тишина была оглушительным зовом в гнетущую пустоту. Надя выждала ту паузу и в считанные минуты покинула квартиру. Её внутреннее чувство самым понятным для неё образом говорило о том, что не нужно ей ехать в морг, а тело и трясущиеся до сих пор руки твердили обратное. Так она и уехала без предупреждения и без протокола, который был в отделе. Внешний мир встретил главу милиции ливнем, который заливал все поверхности, включая дорогу. Но она шла к тем дверям столь уверенно, хотя знала, чем это всё может обернуться. Двери устало хлопнули, когда Надя вошла в помещение. Там было тепло, но запах медикаментов и прочего заставлял вспомнить её, где она находится. Отчаянный стук каблуков донёсся с правого периметра, и затем к ней вышел один из патологоанатомов. Мужчина лет сорока пяти в серой форме и плотном фартуке закрыл за собой дверь в комнату, где творилось неизбежное с теми, кто отошёл в мир иной. Надя его знала, в какой-то мере это было странно, что вот так в лицо знать всех сотрудников морга, но для неё это было ничем иным, как работа. Звали его Лёшей, в профессии давно, опыта много, вот и познакомились. Раз она в морге была второй-третий, а потом уже как начальник милиции стала появляться чуть ли не каждую неделю. Хотя так-то он знал, как ей эти визиты тяжело даются не в смысле физиологии, она ведь столько трупов видела и хлеще бывало, а в смысле морали. — Привет, девять утра, ты серьёзно? — облокачиваясь на дверь, произнёс мужчина. Надя окинула его взглядом. Это было странно от её раннего прибытия вплоть до того, как она выглядела. Казалось, что она совсем не спала, хотя как тут уснёшь? — Утро не доброе, к сожалению. Мне нужно увидеть тело. — чётко и ясно, хотя голос выдавал ту тонкую грань. Она ходила по краю, и это было тяжело не заметить. — Там мент один приехал, говорит, из ваших, я ему нос тогда латал, но к телу не пустил, — сводя тему, начал тот. Надя даже с утра два плюс два сложить могла, и не трудно было догадаться, о ком речь. То есть это недоразумение сейчас с ней в одном здании? Мысли начали мутнеть. — А мне-то что, пусть делает, что хочет, меня пусти, пожалуйста. — Тон становился напряжённым. Вселенная была не готова показывать ей тело маленькой девочки. Голова стала тяжелеть за секунды, а ноги свело в яркой судороге, но внешне ничего не изменилось. — Мы ещё не вскрывали... — продолжил Алексей, когда понял, что намерения — это не шутка. — Вот и отлично, просто открой дверь, я посмотрю и свалю, всё. — Такое стремление быстрее отстреляться объяснялось совсем другой теорией. Она крайне не хотела пересекаться с Боковым, который, вероятно, собирался быть на шаг впереди неё. Да у неё-то и привилегий больше. Глава милиции, как не впустить, даже если это просто женщина, чью душу уже даже по осколкам не соберёшь. — Бля, ладно, иди, я за нашатырём. — Пояснил мужчина и, приоткрывая ей дверь, удалился, осматриваясь по сторонам. Три шага стали для неё личным достижением. На столе лежало тело до плеч, накрытое лёгкой белой простынёй. Она шла медленно, подходя почти вплотную, а в голове снова те отрывки. Тот взгляд, то самое "ты меня убила", и ощущение проволоки на горле. Шея была оголена, и Надя сама себе не поверила, когда на бледно-синей коже проступали фиолетовые полоски. Это была одна ровная линия, которая обвивала детскую шею, а глаза были открыты. Как она не заметила? Ладно, не до этого было, но всё же. Мутные, не голубые, именно серая муть. Она сама не поняла, зачем смотрела, но что-то внутри давило и твердило о том, что это всего лишь очередной кошмар. Голова поплыла, и сознание вместе с ней. В ушах лютый звон, а затем будто удар, но она стояла, пока не почувствовала сзади чьё-то присутствие. Не трудно догадаться, но всё же уверенности это не добавляло. Он заходил так тихо, что даже ни один мускул не дрогнул, чтобы приложить усилия для открытия двери. Женя стал рядом, даже чуть дальше к другому столу. Молчание. Мёртвая тишина рядом с мёртвым телом. Она знала, что это он, и хотелось бежать отсюда, но ноги будто остались в том самом болоте. Боков стоял, скрестив руки и ноги. Глаза сами скользили вдоль и поперёк тела напротив. — Здравствуйте, Надежда Семёновна, вот кого-кого, а вас в девять утра я тут увидеть не ожидал. — Выдержанная пауза в две секунды. — Как спалось? — Это был брошенный вызов. Его слова, которые приходили ей через плечо, были под дых, всё больше затягивая невидимую проволоку вокруг шеи. Она не спала, она была в грёбанном аду, вернее, даже не выходила из него. Надя решила промолчать. Неужели ему настолько нравится втаптывать людей в землю? Особенно тех, кто уже по горло в этой самой земле. Казалось, ещё секунда — и мир расколется на две части, а Надя просто свалится в эту самую пропасть, которую сама и создала, но сейчас их было двое, пришлось бы падать вместе, а для неё это равносильно чему-то неоспоримо белезненному в негативном ключе. — Молчишь, значит, — продолжил Боков, пристально смотря на её спину. Он сделал едва заметный шаг вперёд. Что-то внутри орало о том, чтобы он оставил её в покое, но то ли опасение, то ли просто чувство где-то на подкорке мозга решило, что нужно стоять до последнего. А у Нади просто даже сил ответить очередной колкостью не было. Это морг, а не поле боя, и она это прекрасно понимала. — Отъебись, какого хуя ты тут забыл? — возвращаясь в реальность, протестовала Надя. Руку снова начало потряхивать, и лучшим решением было убрать её в карман своего пальто. — Вот уже гораздо лучше. У меня к тебе встречный вопрос, — метая стрелку туда-сюда, произнёс Женя. У него не было цели спорить с ней, он хотел доказать её неправоту во многом, для него почти во всём. Но всё же в первую очередь ему хотелось узнать, каким образом она нашла ребёнка, пусть уже и мёртвого. — Я, блять, работаю, а какого хрена ты просто так сюда явился, ещё и в такую рань — это уже вопрос. — Надю иногда действительно посещали мысли о том, что за ней следят, и не так часто, но это просто доходило до паранойи. —Работаешь? — перед этим едкий колкий смешок. — Смотри, истерика случится, я тебя вытаскивать не собираюсь. — Припоминая прошлый вечер, хотя сам испугался не меньше неё. Только вот Надю больше взяла смерть девочки, а Бокова — её состояние. Вот и думайте теперь. Эти слова от него звучали как приговор перед смертной казнью. Эхо до сих пор стояло в ушах, застрявши в разуме. —Завались, бесчувственный еблан, тебя никто не просил. — Голос звучал уверенно, а голова была занята совершенно другим. Смотря в эти мутные глаза и параллельно отвечая Бокову, горло неистово сдавило некое осознание. Ершову тоже уже мёртвую вешали на мост, и дочь её тоже мёртвой привезли, только, видимо, с первой девочкой что-то не по плану пошло. То ли поторопились и выкинули, то ли ещё что, но на этом её мысли закончились, потому что чувство чего-то липкого в районе губы не отпускало. Рука потянулась автоматически, ловя мелкие капли крови пальцами. Блять. Повернуться к Бокову и дать подтверждение его словам или же... всё. Вариант был один единственный. Она повернулась полубоком, держа одну руку у носа, и сделала достаточно уверенный шаг вперёд к выходу. Момент. Одно мгновение. Свободная рука, которая всё это время была в кармане, почувствовала на себе тяжёлый хват. Мужская рука, словно раскалённое железо, вливалась под кожу через плотную ткань пальто. —Стоять. — Резко и чётко, будто это он глава милиции, а не следователь со званием. Конечно, она попыталась вырваться, но даже на секунду он её не выпускал, подходя ближе. —Я тебе, блять, вчера всё сказала. Отъебись. — Это, наверное, единственное, что она помнила со вчера, ну кроме его слов. Голос едва дрогнул перед тем, как снова предпринять попытку вырваться из стальной хватки. Их глаза на секунду встретились перед тем, как он сказал неоспоримое. —А я твоим приказам не подчиняюсь и просьбы тоже не выполняю, — он смотрел на её метающийся взгляд, но пришлось вести ситуацию тогда, когда с тонких пальцев начали стекать красные струйки. Боков сделал шаг вперёд, таща её руку за собой. Надя же просто смирилась. Говорить она уже не могла, а сопротивляться себе дороже. Интересно, сколько он ей это будет припоминать? Но, тем не менее, не долгий коридор и уже знакомый кабинет, где Бокову вправляли нос. Там же он нашёл того самого патологоанатома, который рылся в медикаментах. —Принимай, — скомандовал Боков, чтобы тот обернулся. И мужчина прислушался, увидев всю картину наяву. —Блять, нахуй иди, — глотая буквы, но отвечая, произнесла Надя в адрес коллеги. Женя облокотился на дверной проём прямо напротив неё. И всё бы ничего, но этот бой он сдавать не собирался. —Тебе туда дорога, — чем не ответ? Хотя за ту прошлую шутку с подобным контекстом Боков и отхватил в том же морге. Но сейчас она была не в том положении, чтобы достойно ответить, пришлось заткнуться, а в мыслях проклинать этот мир. —Так, ребятки, я на вас бинтов не напасусь. Второй раз нос вправить не смогу, — отозвался патологоанатом, параллельно рыская по аптечке в поисках бинта, чтобы создать вид ваты и остановить кровь. В итоге этой борьбы Боков был послан всего лишь одним взглядом, и то это была мягкая форма завершения. Мужчина в форме разматывал бинт и оторвал кусок, скрутил его, затем протянул Наде. Райкина, которая была готова ко всему, уже перестала удивляться таким вкидам от организма. Она была совершенно здорова, но работа — это единственная болезнь, а больше зависимость. Хотя если вчитываться, то здоровьем тут и не пахло. Хронический недосып, стресс, усталость и в комплекте с этим ужасные кошмары от всего пережитого ужаса, а теперь вот ещё и давление. Целый букет, которого она была достойна. Бинт тут же пропитался красной жидкостью, а она смотрела перед собой, параллельно держа этот скрученный атрибут возле носа. Патологоанатом как-то странно окинул их взглядом, а затем, перенаправляясь, выпалил: — Я отойду на пару минут, не убейте друг друга, а то далеко ходить не надо. Он вышел, оставляя этих двоих наедине. Боков с шутки усмехнулся. Всё же нравились ему люди с чувством нестандартного юмора, потому что он сам был таким. Шутки и подколы своего рода анестезия, чтобы не сойти с ума, только мало кто это понимал. Эта комната два на два погрузилась в напряжённую тишину. Ощущение, будто всё здание было занесено туманом, который оглушал, а они — единственные люди, кто всё слышал, даже слишком много. — Какого хуя тебе дома не сидится? Ладно я, но ты-то сидела бы, чай пила спокойно, нет, блять.— Будто самому себе претензия. А Надя сидела, слушала и впитывала всё это. Как объяснить ему, что пребывание дома ломает и кости выворачивает? Никак. Она бы ни за что не рассказала. — Ершову убили либо на месте, либо до. Её душили проволокой. — Констатация факта. Голос размеренный и спокойный, что Бокова и выбило. Вчера она в припадках билась от одного вида мёртвой девочки, а сегодня так спокойно говорит о методе убийства. — С чего бы? Ты это по полосе на шее определила? — Любопытно спросил Боков, подходя чуть ближе. Надя на секунду задержала свой взгляд на его лице, будто сомневаясь в реальности происходящего. — Неважно, это факт. Нужно было сразу по следам идти, а сейчас там делать нехуй, дождём всё размыло. — Тот же факт. Боков пригладил волосы в жесте смирения. Слишком много вопросов вызывала данная персона. Слишком много... — Ты кто, блять, такая? Как ты её нашла-то? — Вопрос в лоб. Он встал напротив, чтобы быть наравне, но был выше. Теперь Наде некуда было смотреть. Её взгляд был прикован к мужскому силуэту, который дышал в притык. Рассказать про свой метод она не решилась. Не из-за того, что она не хочет, хотя это тоже, больше даже из-за того, что эти реальные бандиты выйдут на Бокова и будут его шнырять до самой Москвы, и то это в лучшем случае. Такие своего рода "связи" у неё имелись с двадцати двух лет, как раз когда погиб Морозов. На похоронах просто подошёл левый мужик в очках, ткнул визитку и ушёл, а там что-то по типу "соболезную, обращайся, когда нужно". И всё. Надя-то лезть не собиралась, но чисто по ситуации так получилось, что выхода не было, и помощи просить было не у кого. Вот она и пошла по адресу. Человек по имени Владимир Сергеевич представился как "ночной мэр". О его статусе знали не многие, но шли к нему самые преданные, а Райкина под категорию счастливцев не попадала. Она ещё не знала, что за простую просьбу найти убийцу Морозова придётся платить. Убийцу-то нашли, но уже мёртвого, так и получилось, что тот выпилился раньше, чем рука Нади дрогнула перед тем, как спустить курок в сторону его головы. Плата была не деньгами, а поступками. Так они и заставили вчерашнюю девочку, что в операх была, поехать на край города и скрыть убийство ребёнка. За это она себя и ненавидела. Она сделала, как надо, пригрозили изнасилованием и убийством сестры, у них давно был компромат и на неё, и на Морозова, а подельники у них по всему курортному были, поэтому Надя и сопротивляться не стала. Сделала и забыла. Только на день, потому что ударная доза снотворного сделала своё дело. А тут случай такой, что девочку нужно срок в срок найти. Она и пошла, знала, что снова что-то незаконное делать придётся, только это вопрос времени, который приближался с каждым днём. — Никак. Уже неважно. — выдох и пустота.