Свои.

«Be careful with your thoughts — they are the beginning of deed.»

Он ничего не говорил, просто тихо наблюдал, а она пыталась всячески отвести взгляд. Тактика смотреть куда угодно, только бы не на него, не увенчалась успехом. Из-за той напущенной резкости и желания не зависеть ни от кого организм дал конкретный сбой. Туда же вылились те бессонные ночи, изнуряющий график вместе с голодовками, вернее, она частенько просто забывала поесть. Но тем не менее всё это стало комом, который встал посреди горла, перекрывая доступ к кислороду. Глаза уже начинали слезиться и закрываться от усталости, и всё же Надя понимала, что если она вырубится, то Боков ей это ещё не раз припомнит в самой грязной ссоре. Состояние было сильнее той хвалёной гордости, и она просто перевернулась на бок. Каждое движение отдавало ноющей болью, и это ощущение пробирало до костей. Боков чувствовал это напряжение её тела, оно было мнимым и тяжёлым в первую очередь для неё. Он боялся двинуться и сделать лишний вдох. Тело сковало осознание непосильной ответственности. За неё или перед ней — неважно. Важно, что сейчас, в этот момент, она не одна, и её это в чём-то даже успокаивало... Руки Бокова застыли в той самой невесомости посреди кабинета, он пытался сместить их на спинку дивана, хотя что-то внутри просило совершенно другого. — Если ты вырубишься, я, блять, тебя лично придушу. — Он смотрел чётко в окно напротив, за которым поднималась луна. Чёртово полнолуние. Надя уже слышала отдалённо, будто за стеклом. Это был тот момент, когда её ничего не волновало. Ей было плевать, что это Боков, плевать, что она, вероятно, под чем-то. — Попробуй... — смазанная пауза, лишний вздох и тяжёлый взгляд. — Многого не потеряешь, если душить будешь... — снова пауза, она сомневалась в том, что говорит, но вера в то, что она не проснётся, была сильнее. — Предупреди хотя бы... — то же продолжение. Боков почему-то перевёл на неё свой тяжёлый и убитый временем взгляд. Что-то в этих словах было сильнее его принципиальности. Это было то, что заставило его сердце пропустить удар. —Как хуйню нести, так первая, а как работать, так... - он не закончил предложение. В голове почему-то вспыхнул тот разговор и вырезки из газет. Те самые записи и статьи, которые скупались и переиздавались ещё несколько лет. То самое происшествие, потрясшее почти всю страну, в центре которого выступала она. Надя даже как-то выдохнула. Это была простая база в их нелёгких взаимоотношениях, которые строились на непонимании и ненависти. —Короче... просто говори со мной. Эта фраза заглушила звон, который уже два часа терроризировал её уши и голову. Слова отдавались эхом и приглушали собственный мыслительный поток. Её глаза распахнулись, но всего лишь на пару секунд. Это был какой-то волевой порыв, хотелось повернуться и вмазать ему за то, что он такой... блять... интеллигентный и именно сейчас! Как раз тогда, когда она чуть ли не при смерти и в таком унизительном положении. —Ёбу дал..? - хриплый голос отозвался в тишине доказательством того самого беззакония. Женя такому напору не удивился. Он уже вообще перестал чему-либо удивляться после приезда в Курортный. Но следующему действию пришлось удивиться, даже если это действие в её сторону от него самого. Её глаза постепенно закрылись, рука, которая всё это время была в напряжении, с той же редкостью расслабилась и коснулась его колена. Боков перевёл взгляд, но уже его рука потянулась к чужому лицу. Он обхватил её подбородок двумя длинными пальцами и аккуратно, насколько это возможно, развернул женское лицо на себя. Его пальцы так и остались прикованными к мягкой коже. Женя слегка теребил её лицо, чтобы привести в чувства, которых, как оказалось, не было. Её глаза приоткрылись на пару миллиметров спустя мимолётные секунды усилий. Надина рука также оказалась ближе, чем обычно, к коленкам Бокова. Согнутая в локте рука касалась его напряжённых ног. Женя потерялся на каких-то пару минут. Он смотрел в приоткрытые карие глаза, которые сейчас выглядели как-то по-особенному. Всего несколько пересечений, и он тупил как пятнадцатилетний школьник, который сейчас целовал одноклассницу. Но он не школьник, да и не целуются они вовсе. Что должно произойти, чтобы они хотя бы нормально контактировать могли — это уже вопрос, не то чтобы надеяться на что-то большее... — Ты как? — вопрос звучал чётко и строго, можно сказать, выдержанно, словно это какой-то стратегический ход. Было стыдно признаться, но он стал переживать. Переживал с самого начала до этого момента. Надя сперва не поняла, что это адресовано ей, но потом глаза лениво открылись. Она видела перед собой размытое изображение и его чёрные глаза, которые в темноте были ещё темнее. Его рука всё так же была у её лица, а он пропустил момент, когда конечность плавно перетекла на женское плечо. Оно было напряжённым, и под его прикосновением напряглось ещё больше. Её тело — сплошная сталь, которая не поддаётся той напущенной мягкости и всему, что с этим связано. Ведь вся эта ерунда для женщин, а она начальник милиции, как-никак. — Нормально... — звучало так неубедительно, и Надя это понимала. Затем она попыталась склонить голову чуть вбок, и слова вырвались сами по себе. — Только голова кружится... и холодно... — голос едва дрогнул, и она тут же ощутила ещё одно настойчивое прикосновение в районе лба. Его массивная рука с побитыми костяшками легла прямо ей на голову. Он смазанно провёл по горячей коже, которая ощущалась как что-то нереальное, но в то же время его рука чуть задержалась. Надя со своей гордостью тут же решила поднять собственную руку и попытаться убрать чужую, но тело стало сковывать ещё больше. — Тихо. — Боков допускал мысли о том, что когда-нибудь должно произойти то, за что он будет себя ненавидеть. И он ненавидел. Ненавидел её, эту ситуацию, ненавидел то, что он такой мнимый именно в такие моменты. Но какие моменты должны быть "такими"? Когда всё это вошло в норму. Теперь его распорядок дня состоял из множества пунктов, которые были с одной сутью, но в разных формулировках. И каждый пункт был по-своему связан с Райкиной, которая сейчас была слишком близко. Она смотрела на него до последнего. До последнего взгляда продолжала держать зрительный контакт. Он молчал, оставив свою руку на её голове. — Блять, Надя, ну... — он не смог договорить, зная, что её сознание, вероятно, уже не функционирует. Её тело расслабилось, и это очень странно ощущалось для него. Женя просто продолжил смотреть, пытаться поднять её — вероятно, не самая лучшая его мысль, а лучшая, наверное, оставить всё как есть, ведь когда человек спит, боль идёт на спад. Это единственное, о чём он думал. Прошло минут десять. Боков сидел, не дыша и не шевелясь, слушая её тихое дыхание. Мысли давили, но он смотрел на расслабленные мышцы её лица, которые даже в таком состоянии выглядели напряжёнными. Как её в органы занесло, думал Женя уже на протяжении недели, и этот момент не стал исключением. Спать самому хотелось ужасно, но он знал, что от этого может зависеть чья-то жизнь, даже если она ей не особо дорожит. Дверь распахнулась, впустив в свою обитель Варю с весьма обеспокоенным видом. Она была бледной и какой-то вымотанной, что ли... Женя автоматически показал ей жестом замолчать, а та говорить не собиралась. На рабочем столе стояла настольная лампа. Это был единственный источник света в этом царстве тьмы. Варя прошла мимо стола с бумажкой в руках, её слегка потряхивало, и это было трудно не заметить. Женя обвёл её фигуру сонным взглядом, и внутри что-то напряглось. Вероятнее всего, это была та самая решающая экспертиза. Блять. — Дай сюда, — строгим шёпотом произнёс он, когда Варя подошла ближе. Та не сопротивлялась, вряд ли следователь что-то поймёт в этих медицинских каракулях. Боков пробежался глазами не раз по документу. Там чёрным по белому было название какого-то то ли препарата, то ли настойки. —Переведи, нихуя не понял. Варя сонно посмотрела на него и перехватила листок, переводя взгляд. —Если проще, то... — она тяжело вздохнула, будто боясь это произнести вслух, не то что подумать. — То это почти как слабительное, боюсь представить, с какими намерениями ей это кололи... — слухи достаточно быстро разнесли, и какую-то часть Варя знала. Боков всё это время смотрел на неё, не дыша, а предвкушая. Внутри что-то не отпускало ситуацию. Варя сделала шаг ближе, и, заполучив внимание следователя таким действием, она осторожно отодвинула прядь Надиных волос, открывая взор на шею. —Сюда смотри... — тихо, насколько это было возможно, произнесла девушка, склонившись над телом. Боков метнулся взглядом на её шею. Там виднелось красное раздражённое пятно, которое, похоже, перерастало в синяк. Краснота не была какой-то пугающей, да и объёмы меньше среднего, но что способствовало и следовало далее за всем этим... —Ебать... — единственное, что смог выдавить из себя Евгений.