Свои.

«You need to take your enemy’s side if you’re going to see things the way they do.»

Она медленно вернулась на кухню на ватных ногах, будто всё произошедшее — некий сон, и ей хотелось в это верить. Вот бы никакого укола, никакого Бокова и никакой проверки не было. И жила бы она точно так же, как и до, наверное... В целом, если не углубляться в недра её сознания, то много чего можно сказать из внешнего вида. Вот так и Саша жила всё это время, она понимала многое всего лишь по взгляду, и иногда этого взгляда даже хватало, но её юношеский максимализм выходил за пределы разумного и в лоб сталкивался с Надей. Но именно сейчас она смотрела на этот пустой, измотанный взгляд всего одним телефонным разговором. Саша тут же насторожилась, почему-то в голове мелькнула мысль о том, что сейчас лучше уйти, но Надя сама села на ближайший стул у стола и пилила взглядом одну точку где-то между окном и стеной. — Она знает... — максимально измотанно и больше смиренно произнесла она, не теряя точки. Саша мелькнула глазами по ней, и тут мало чего можно было сказать, вернее, она сама говорила. Младшая села напротив с тем же выражением и беспокойством. — Знает о чём и кто...? — она пыталась аккуратно, чтобы не задеть лишнее и не стать жертвой срыва, хотя они чаще происходили у самой Саши. К тому же Надя в её лице была олицетворением слова «спокойствие». Пройти через весь ад и остаться человеком — это большая честь и непоколебимость её собственных интересов, поэтому в этом плане Надя вызывала у Саши восхищение. — Ивановна. — чётко и резко, затем она поднялась и подошла к столешнице, оставив сестру пребывающей в недоумении. — Эта сука знает обо всём. — снова пауза, и она разворачивается к ней лицом, опираясь на столешницу. — И... у меня проверка из Москвы через два дня... — эти слова были произнесены с особой скорбью и отчаянием. Саша слушала, не дыша, такое откровение от Нади она явно не ожидала, потому что в основном она всегда справлялась сама, а если не вывозила — сбегала в отдел. Хотелось поддержать, но она не знала как, потому что их отношения до шестнадцати лет Саши не складывались. —Ну... проверка и проверка, что такого? Тебе же скрывать нечего. — Она сделала паузу, ещё раз прокручивая слова у себя в голове. — Нечего же? — Переспросила та с сомнением и беспокойством. А Надя подтверждать ничего не собиралась. Саша мало понимала в её работе, и проверка равнялась со смертной казнью или тем же увольнением. Признаться честно, Райкина то с ментовкой жизнь не особо хотела связывать, так больше случайность, чем обдуманное решение. Династия госслужащих должна была закончиться на ней, но судьба, к сожалению, распорядилась иначе. —Мне нужно в отдел, — самой себе сказала и сорвалась с места, будто никакой слабости и не было. "Отдел". Саша проклинала это слово всеми возможными способами и методами. Она принялась быстрым шагом идти за ней, чтобы предотвратить тот неминуемый хаос в стенах этой квартиры. Надя же сразу ушла в комнату, ей было всё равно на установку сестры. Ей было плевать на собственное состояние, всё как и говорила Саша. —Ты совсем? Какой нах отдел? Ты понимаешь, что любое резкое движение — и ты снова вырубишься? — Саша говорила это так быстро, будто слова — это оружие, которым она пыталась попасть в неё. Надя понимала. Она знала. Всё знала. И именно поэтому сейчас её выбор переключился на работу. Единственное, что сможет расставить всё по местам. Бежала она туда не от лучшей жизни, скорее от себя самой. —Успокойся уже, я в норме, — ища вещи в шкафу, произнесла она, даже не обернувшись. Саша провела взглядом по ней и пришлось сопоставить множество необъяснимых вещей, чтобы как-то понять, с чего такое резкое желание и тяга к работе. —Да, что случилось-то... — Уже смиренно, без лишней эмоции, произнесла Саша. Надя, летая из угла в угол по комнате, резко остановилась и подошла к сестре, но соблюдала собственную дистанцию. Затем последовал тяжёлый выдох. —Эта сволочь сдала меня, — не называя имени, ответила Надя. Подозрения сразу вели к Бокову, ибо его ненависть можно было как раз подогнать под поступок, чтобы доставить лишние проблемы. Саша выгнула бровь в недоумении от её слов. —Кто и что сдал? Но Надя решила, что продолжать разговор бессмысленно, и продолжила собираться. В целом всё как всегда: брюки, рубашка — ничего нового. Как только собралась, вылетела из квартиры, даже не закрывая дверь, оставляя Сашу с внутренним грузом незаконченного диалога. Преодолев ступеньки и этажи, она вышла из подъезда. Решила идти пешком; машина у Нади была, и водить она умела, но ей просто не нужно было этого делать. Пошла, потому что решила, что хорошо всё обдумать и справиться с излишними эмоциями поможет свежий воздух. Когда она шла, солнце зашло за тучи, которые окутали Курортный изнутри. Странно. Такая резкая перемена погоды была ой как не кстати. Она очень верила, что когда войдёт в отдел, ей не прилетит очередная весть об убийстве или ещё о чём-то. Вообще она надеялась, что Бокова в этих стенах больше не увидит, но, как оказалось, ошиблась. Вообще именно он и был целью её столь раннего визита. Квартал за кварталом, и вот она уже на пороге своего нескромного имения. Двери распахнулись со скрипом. Они всегда скрипели, или Надя попросту не замечала этого? Затем быстро пошла к кабинету. Да, некоторые сотрудники бросали на неё неоднозначные взгляды, которые сменились перешёптыванием за спиной, но ей было глубоко всё равно на это; её цель отличалась от всего происходящего. Ключей у неё было трое: одни её, другие Морозова, которые она хранила как нечто ценное, и третьи — свои запасные. Но пара ключей, за исключением Морозова, лишилась одной связки. Итого у неё теперь было всего пара: её запасные и те, которые она с собой не носила. Ладно, хер с ними. Надя уперлась ключом в дверь, так как та всегда заедала, и приходилось оказывать некое давление на мебель, чтобы услышать заветный щелчок. Но тут что-то пошло иначе: ключи проворачивались совершенно в другую сторону, а именно в ту, в которую не должны поворачиваться. Это могло значить именно одно — кабинет не пустовал. Надя насторожилась и медленно опустила ручку вниз до упора. Дверь бесшумно впустила в себя новый поток воздуха, а затем резко зашла в кабинет. Картина была тем самым кошмаром. В её кресле совершенно спокойно сидел Боков и курил явно уже не первую сигарету. Она закрыла дверь и встала напротив, собирая всю волю в кулак, несмотря на звон в голове. — Ты, блять, ахуел? — наверное, это было правильно по отношению к нему. Наверное, он был о ней такого же ужасного мнения, но они будто периодически менялись ролями. Женя выражал спокойствие, а Надя была готова свернуть ему шею в собственном кабинете. — Ого, какие люди и без охраны... — Женя положил окурок на какую-то бумажку, стряхивая пепел туда же. — Ну чё, Надежда Семёновна, как оно, а? Ситуация лёгкая, а вещества тяжёлые, да? — некий подъёб в её сторону, от чего та встала в ступор, но дверь на замок изнутри успела закрыть. Свидетелей не хотелось в случае чего. Боков знал, что ходит по тонкому льду, знал, что после этого захочется рот с мылом помыть не один раз, но его натура желала большего. Надя пыталась игнорировать, но параллельно хотелось ответить, а чем? Если он доносчик, то ей с ним не о чем разговаривать. В нос ударил запах табака, и она поняла, что все эти три дня, которые она провела в забвении, никотин не поступал в её измученный организм. — Это ты? — попыталась спокойно поговорить Надя, сбрасывая пальто на стул и подходя ближе к столу. — Ну да, я. А чё я? — усмехнулся Женя. Если бы не юмор, тот бы уже раз десять в петлю по собственному желанию залез. Надя села напротив, ей было плевать, что это недоразумение сейчас нежилось в её начальском кресле, да и хер на него. — Ты совсем идиот? Что ты уже Ивановне наговорил? — кладя одну руку на стол, произнесла Надя. Боков напрягся. Все эти три дня казались для него адом. Во-первых, Саша, с которой они виделись один раз, ни разу не позвонила. Во-вторых, действительно в отдел заглянула недо мэр, но Боков достойно отбивался за её репутацию. Конечно, кто он такой, чтобы ей это сказать? —Кто это, блять? — смотря на неё, спросил Женя. Он смотрел в глаза, такие же тёмные. Вроде ничего не изменилось, кроме надменности? Она была как снег на голову в тёплом мае. Именно сейчас, резко влетая в кабинет, он заметил этот переизбыток внутренней недосказанности. Не всё же время ей спокойно быть? —Ясно. — В этом слове слышалось то самое разочарование. Боков как-то понял, что хуйня все эти разговоры, и решил нести бремя мудака по полной. —Слушай сюда, блять. Ивановна твоя приходила, да. Но мы всем отделом нахуй доказывали, что ты божий одуванчик, а по итогу Злобина премии лишили. И эта сволочь сказала, что если ты через три дня не появишься, то всё, закроют шаражкину контору к хуям. — Он говорил чётко и с какой-то гордостью, что впервые сделал правильно, хотя и долго сомневался. Но конкретно этот поступок объяснялся совершенно другими вещами. Надя выдохнула, но не с облегчением. Слушать такое от Бокова — это словно жить в кошмаре. Кошмар. Это всё, чем она могла описать этот фрагмент своей жизни. —А теперь ты рассказывай. Чем колешься? — выставляя локти вперёд, произнёс Боков. Он видел, как её взгляд загорелся и метнулся куда-то в сторону, но он отступать вовсе не планировал. Надя просто смотрела на его напряжённое лицо и в свете настольной лампы не понимала, откуда он набрался всякой ерунды. —Издеваешься? — со смешком произнесла она, но тот принял это как ответный удар. —Я? Да ни в коем случае, просто убивает тот факт, что ты ничего не помнишь... — он театрально обвёл её глазами и развёл руками. Надя знала, что ничего такого, кроме его ебаных рук на своём теле, не было. Но даже это заставляло её забыть о так называемом инциденте. —Слишком много произошло за одну ночь... — этот слащавый тон придавал фразе всё более неоднозначные краски. —Завались, ты меня не трогал, идиот, я не настолько упоротая, это раз. Два — что ты делаешь в кабинете? — вставая со стула и упираясь руками в стол, произнесла Надя. —Ну это как посмотреть... — рассуждающе отвечал Женя, но его больше заинтересовал вопрос про попадание в кабинет. — Ах, да, извините, когда я снимал ваше пальто, ключики выпали, сердечно извиняюсь, — так же, кладя руку на сердце, говорил он. Было забавно наблюдать за реакцией, и это она ещё даже не кинулась на него, хотя Боков ждал. —Это уголовно наказуемо, — чётко говорила она, игнорируя выше сказанную фразу. Женя вслушивался и тут решил вставить очередную колкость. Слишком он это любил делать. —Что именно? — воодушевляюще добавил он, акцентируя внимание сразу на двух своих высказываниях. Надя тяжело выдохнула. Бороться с этим сил больше не было, а показать ему весь вагон того пиздеца она не собиралась. Поэтому просто тихонько обошла стол и встала напротив него, пока тот восседал на её месте. —Ключи отдай, — сдержанно произнесла она, так что лицо выражало только спокойствие и полный контроль над ситуацией. —Какие ключи? — сверкнув глазами, переспросил он. Такой манёвр прокатывает со всеми, но, видимо, эта штучка оказалась бесполезной в бою с Райкиной. Та слишком была замкнутой, чтобы заводиться от его наигранной тупости, но Женя не дурак, знает, куда давить и в какой момент. Сейчас же решил оставить её. —Ну, смотри, чтобы твоя шлюха не подумала чего, а то вдруг слухи поползут, и тут даже я не помогу. Увы, — она так же развела руками. Этот жест был для того, чтобы тот понял, что какую-то часть той ночи она помнила, хоть и несла бред, зато правдивый. Боков сразу изменился в лице. Картина тоже поменяла свои краски, теперь он чувствовал себя грязью. Тем более учитывая тот эпизод в его голове. Блять. Он молча достал из кармана тонкую связку ключей и кинул на стол, от чего те издали звенящий звук. Боков рывком поднялся и, задевая её плечом, прошёл мимо, хлопнув дверью кабинета.