Свои.

«Healing isn’t about forgetting the pain; it’s about learning to live with it in a way that doesn’t hurt you anymore.»

Они стояли в тишине, которая тянулась секунд пять, не больше. Именно за это время Боков успел заметить на сырой земле струйку крови. Она была тонкой и больше черной, а вела в самую глубь так называемого леса. Женя отшатнулся, оставив этот диалог, а Надя так и продолжила в ожидании смотреть. Она знала, что тот так просто эту тему не отпустит, и плевать, где они находятся, он добьётся своей правоты с привкусом победы. Боков подошёл к телу, садясь на корточки, он провёл пальцем по запачканной траве. Видно, кровь свежая, но сама по себе густая и тёмная. Будто не человеческая. — Ты ебанулся? — в непонимании произнесла она, когда обстоятельства вынудили наблюдать данное зрелище. Подумать только, следователь, который поймал Фишера, мать вашу, сейчас роется в земле. Надя хотела, конечно, списать это на своеобразную белку, ведь в их работе все средства для расслабления приветствуются, и она уже думать, чего начала. Райкина стояла в метре от него, пока тот не поднялся и не принялся идти в совершенно другом направлении. Та тоже понять ничего не успела, ноги сами пошли за ним. И это бесило. В любом случае, она главная по должности, соответственно, ей и отвечать, а если и этого подонка убьют, то... то придётся ей долго возиться с кучей бумаг и людей. Точно, ещё и проверка, как она могла забыть? Боков терялся за массивными ростками бамбука. Темнота застилала его силуэт, но Надя по интуиции шла туда же и не зря. Боков замер резко, от чего-то на полной скорости чуть не влетела в его спину. — Ебать... — тише, чем обычно, произнёс он, подсвечивая карманным фонариком вперёд. Надя не поняла, что такого он увидел, что это зрелище заставило его так удивиться. Она сделала уверенный шаг в сторону, когда в её глаза бросилась эта извращённая картина. Спереди, в паре метрах от них, большая собака, разорванная на куски. Шерсть, половина которой залита кровью. Запах тошнотворный, несло ржавым железом. Порода по виду похожа на немецкую овчарку, но там буквально куски, а где-то и кости торчали, определить невозможно. Возле неё огромное пятно той крови, которая тянулась по земле до тела. Если так рассчитывать, то тут метров десять, не больше. Рука Бокова застыла в согнутом положении, а фонарь был крепко зажат между пальцами. — Пошли нахрен отсюда, — ещё раз обведя картину глазами, произнесла Надя и двинулась назад. Это, наверное, был первый раз, когда Боков был с ней полностью солидарен, и поэтому решил тоже убраться отсюда побыстрее, пусть эксперты разбираются. Она шла значительно быстрее него, от чего ему пришлось бежать несколько метров. — Чё, боишься? Кошмары сниться будут? — усмехнулся Женя. Вообще в целом он тоже был не в восторге от ситуации, нужна была холодная голова, и охладить её может помочь очередная перепалка с родной начальницей. Куда ж ему до неё. А ей-то в принципе было по боку, что он говорит. Часто для вида придавала некое значение, а так больше себя убеждала, что не в ней дело. — Да, блять, тебе шалава твоя не даёт? Отъебись от меня, — она знала, куда бить, и время от времени это битьё могло закончиться так и не начавшись. Надя даже ответа его не удостоила. Знала, что он прав. Как объяснить ему то, что для того чтобы заснуть без очередного дерьма, ей нужно чуть не передознуться какой-то дурью? А так в принципе она в порядке. — Добротой за километры веет. Чё ты докопалась до неё? Один хер не с тобой же мне в постель ложиться, — Боков сам не понял, какую чушь он сказал, но это было правдой. Теперь он больше склонился к той хуёво скрытой ревности. А Наде было всё равно. Она знала, куда давить, и давила. Всё. К нему, кроме нескрываемого отвращения и желания придушить его, у неё не было ничего. На что он надеялся? Надя задерживаться надолго не стала, сразу пошла к экспертам. Злобина не было, поэтому всю мелкую работу пришлось делать ей самой, пока Боков тупил от слишком умных фраз, которые заставляли его словарный запас закрыться и не открываться как минимум до новой перепалки, а как максимум до его отъезда. Но Надя поняла, что избавиться от горе-коллеги ей не удастся раньше, чем они найдут это животное. Боков ещё раз подошёл к телу, в мозгу мелькнула гениальная мысль, но нужно было удостовериться, чтобы не выглядеть как дурак. И пока Райкина разбиралась с оперативной группой, давая указания по поводу местности, тот осторожно отошёл к левой открытой машине, чтобы покурить. Пока шёл, думал и видел. Всё-таки интересная эта черта её характера, думал он. Собраться в один момент, чтобы строить мужиков, а те слушаются не потому, что так нужно, а потому, что уважают. Хотя это вряд ли. За что её уважать-то? За то, что в руки наркоше как маленькая девочка попала? За то, что торчит в отделе сутками? Ладно, не его ума дела, но на слова острая заметил сразу. Не думал он, что когда-нибудь придётся заниматься психоанализом, как видите, пришлось. Из-за этого Женя и не заметил, как та подошла и села в открытую машину на переднее пассажирское сиденье. Ноги так же были на земле, да и сидела она боком к сиденью. Сказать ей о своих предположениях? Ладно, была не была. — Слушай... я... — начал было Боков, параллельно доставая сигарету из пачки, как его голос столкнулся с хриплым женским. — Чё ты? Хочешь сказать, что кровь собаки изъяли для того, чтобы придать телу свежий вид? Так я знаю, это и дураку понятно будет, — чётко и быстро произнесла она, будто это что-то повседневное. Боков, признаться честно, рот на пару секунд то приоткрыл, но пришлось мириться с той хвалёной "гениальностью". По сути, даже сам Женя был не уверен, а та так быстро догадалась. — За такие выводы и премию дать не жалко, — с колкой улыбкой произнёс он. Женя параллельно доставал пачку сигарет, там было две последние, и одну он взял прямо сейчас. Затем осторожно подпалил край и закурил. — Чё думаешь? — так же начал он. Странно, что подталкнуло его дать ей право на слово. Ладно, может, как человек Надя та ещё степень тяжести и стали, но как следак тоже неплохо. Он знал, что в работе она далеко не дура, а все те инциденты — всего лишь истечение обстоятельств, за которыми та попросту не успевала. Надя на это только ухмыльнулась. Голова не переставала гудеть, и сейчас она была готова отдать всё, чтобы вновь оказаться в четырёх стенах отдела. — Я? Тебе ли не похуй? — смотря в точку скопления экспертов, произнесла она. Женя успел перехватить разговор сразу после затяжки. Дым обвивал лёгкие, словно одеяло, и это создавало ощущение теплоты и спокойствия. Боков не стал отвечать, он просто опёрся боком на верхнюю часть машины, как бы заглядывая через окно. — Думаю, что всех своих жертв, за исключением младшей Ершовой, убили не на месте преступления, а где-то, но не здесь, — она выдохнула краем глаза, отслеживая его реакцию. — Собака для того, чтобы сделать вид "свежего тела". Я предупредила экспертов, они кровь на экспертизу возьмут, заключение к утру будет. Боков смотрел на неё, пока та мысленно строила цепочку происходящего. Он смотрел, теряясь в собственных теориях. То ли полнолуние так действовало, то ли он конкретно упоролся. Но отрицать то, что Райкина как минимум привлекательна, он не стал. Просто ему было тяжело, в принципе, как и ей. Живёшь себе в тут серийник. Нервы не к чёрту и без того ясно. — Зачем ему это? Вся эта херь, бамбук, лента? Бред, — начал он, затягиваясь вновь. — Не бред, — протестовала Надя. — Он всех душил, это первое. Второе — бамбук, лента, сумка — всё это декорации. Большее внимание привлекает, да и запутаться легко. Нужно искать схожие черты, а на то, что эту на бамбук насадили, а другую повесили, всё хуйня, не важно. Обоих душили, и я полагаю, что хуёвой проволкой, — закончила она. Боков был удивлён, но виду не подал. Это укол ей так на пользу пошёл? Но от шутки удержался. Лицо обдавало ветром, который жёг кожу и руки, но тот продолжал докуривать. — Допустим. А по собаке что? Думаешь, он дебил такой? Бросил место преступления и свалил? — делая шаг почти впритык к двери, произнёс он. — Ну это да. Хуйня какая-то. Надо искать, чьё животное. — Сама не поняла, с чем, а главное, кем она согласилась. — Сигареты есть? — своего рода традиция. Она знала, что тот не откажет, знала, что повозмущается, но даст. Этот обычай положил начало не войне, а бою. В одном она победила, а в другом проиграла. Дело случая. Женя шумно хмыкнул, но достал последнюю. Ту самую, которая вольно билась о картонные стены, болтаясь в мятой коробке. Он протянул ей целую сигарету, а та перехватила пальцами. Зажигалка всегда была в любом кармане над её вещами, это и отличало их. Она чиркнула зажигалкой, и тепло огня чуть задело пальцы вместе с концом сигареты. Надя сразу затянулась, это непередаваемое чувство было мимолетным, но уже привычным. А привычки обычно отдавали спокойствием, даже если это привычка саморазрушения. — Нужно вернуться сюда завтра как минимум днём, хуй знает, как они тело будут вести, думаю, даже опознание не поможет. — Тише, чем обычно, и так спокойно начала она. Боков не понял такого расклада, но виду не подал. Да, к слову, тело транспортировать — это не пиво пить за поворотом. Она была похожа на тряпичную куклу: одно лишнее движение влево или вправо — и всё. р Развалится так, что по кусочкам собирать придётся. — Должно быть логичное объяснение, по какому принципу он выбирает жертв и почему их так перекосило. — Он прервался, смотря на то, как она спокойно и независимо от обстоятельств курит. — Ладно, взрослые, но дети, блять... — Его взгляд снова вернулся к её спокойному лицу. А Надя думала. Ситуация с Ершовой до сих пор не отпускала. Она подозревала, что девочка всё ещё была жива до её приезда. Как минимум, та яро в это хотела верить, чтобы перед самосудом убедиться в том, что это не она монстр. —Жень, не начинай даже, и без тебя хуёво. Если эту мразь не найти, видит Бог, от Курортного один хер нихуя не останется. — Её голос излучал некую часть доверия. Ту сторону, которую она так тщательно скрывала. А Надя сама не поняла, что сказала, просто вырвалось и всё. Философствовать было поздно. А Боков дымом чуть не подавился. Это "Жень" звучало слишком мягко и, блять, нежно. Хотя Райкина и нежность — совершенные противоположности. Такие, которые в одном предложении не поставить, а то за ошибку зачтут. — Нихуя, в Бога поверила? — без нарушенной интонации переспросил он. Помнится, им они как-то уже обсуждали тему религии, и он тогда получил не раз. Надя лишь молча докуривала. Что первое на ум пришло, то и сказала. — Да так, к слову. Чё, приебался снова? — устало произнесла она, поворачивая голову в его сторону, затем снова вернула в то же положение. Что что, а шея до сих пор давала о себе знать и параллельно напоминала о той ошибке. — Я так-то серьёзно, но смотри. — Вновь эта ехидная усмешка. Она докуривала медленно, будто наслаждаясь каждым граммом дыма. Между ними повисла секундная тишина, которую нарушал только ночной ветер. Когда курить было нечего, она автоматически поднесла окурок к руке и потушила. Боков всего на секунду метнул взгляд в её сторону, сразу понял, что не должен был стать свидетелем данного действия. Она даже виду не подала, это был беззвучный крик, который можно было только потушить, как сигарету. На самом деле, если не утрировать, то это та же привычка, просто не всегда есть повод, а так она навсегда запомнит этот проёб. — Ты ебанулась? — с ошарашенным видом вышел он из-за двери, когда та встала. Жене хотелось ебануть себя чем-то тяжёлым, к слову, ничего нужного под рукой не оказалось. — Ну это тебе не бойня с алкашами. В следующий раз твоя будет. — Она в последний раз заглянула в чёрные глаза перед тем, как уйти в своём направлении.