Свои.

...Будешь светом в моей тьме?...

Боков, не церемонясь, стремительно вошёл в душное помещение. Потупив взгляд, он закрыл за собой дверь, и этот хлопок выдернул Надю из беспомощного акта самобичевания. Женщина, которая минуту назад тешила голову в собственных руках, сейчас уже прожигала его взглядом насквозь. Всё-таки её спокойствие нагло прервали, и она это без внимания оставлять не собиралась. Карие глаза скользнули по силуэту напротив, который, как к себе домой, умудрился попасть. А Боков всё это время, примерно минуту, стоял и пытался понять весь ущерб этого дня. Вообще понять, зачем он сюда припёрся, ведь часовая стрелка не стояла на месте. — Боков, какого хуя? — тон твёрдый, она смотрела на руки, которые оказались прикованными к столу той неподъёмной силой. Женя сразу подметил её резкую смену тона. Всего каких-то пару часов назад они были на том самом месте в одной из тонированных машин. Та заёбанная жизнью девочка, которой уже было плевать, кому говорить, и тот собранный тяжестью падений мальчик, которому было срать на обстоятельства, и он просто продолжал делать свою работу. Но сейчас вместо них были другие, от тех не осталось ничего, кроме усталости, которая приросла так плотно, что казалось, была вросла под кожу. — Чё уже? Нехуй закрываться, начальник, блять. — хмуро и с той самой ненавистной обидой произнёс он, проходя дальше в тёмном пространстве. Его терпение было крепким до сегодняшнего дня, но сейчас уже ночь, так что смысла особо не имеет. Сигареты проебал, жену тоже, если это можно так назвать, собака хер знает с кем в этой столице идиотов, поэтому путь его лежал к, прости Господи, начальнице, которая обматерит, выебет, но пустит. Не пустит — сам войдёт, что он, собственно, и сделал. Надя поняла, либо нужно смириться с этим конченным напорством, либо свалить куда-нибудь самой. Выбор был очевиден, так как домой она желанием идти не горела. Поэтому на смену этой непонятной наглости Надя решила просто не думать. —Ну так за каким хером пришёл? — спрашивает будто у пустоты. Эта пустота наполнена непониманием и отчаянием, которое видно только ей самой. Эта пустая тишина, которая становится запятой, а не точкой в конфликте, скрывает за собой вагон невысказанного, как плохого, так и, по большей части, приятного. Боков вольяжно прошёл к дивану и, перекинув ноги через подлокотник, улёгся, игнорируя отчуждающий взгляд. —А у меня, знаете ли, Надежда Семёновна, тяга к работе неописуемая, так тянет работать, что аж спать не могу, — театрально акцентируя некоторые слова, произнёс Боков, смотря в потолок. К какой работе его тянет, тот объяснять не стал. Явно не в кабинет к начальству. Надя слегка наклонила голову в бок, этот жест полного непонимания она приняла за стёб. Того в отделе она видела крайне редко, он работал без графика, зато с какими привилегиями. Многие без стука боялись в кабинет зайти, а этот как проверка на голову в середине расследования. —Так тянет, что решил замок выломать? Надеюсь, твоя тяга к завтрашнему дню угаснет, мне сборище плесени на диване не нужно, — двигая к себе листок с надписями ближе, произнесла Надя. Почему именно к завтрашнему? Потому что она смирилась уже как пять минут с тем, что придётся делить пространство с этим комком любезности. —Ну конечно, ты же Надежда, — он развёл руками по воздуху, а потом кинул буквально секундный хмурый взгляд в её сторону. — И вообще... хер там, я нихуя не взламывал, замки брать нормальные надо, а не эту парашу. — Ну он погорячился с высказыванием про замок. Тот железный, твёрдый, но громко открывающийся. Чтобы открыть дверь, пришлось похлопотать своими штучками, ведь ломиться к ней не вариант, идея залезть в окно выглядела и то лучше. Надю же эта любезная беседа не впечатлила. Надо маньяка искать, а тут это недоразумение в лице великого следователя. И не выгонишь же... Обстановка давила на мозг даже когда тот молчал и из его рта не вылетала очередная колкость. Такое время можно было на пальцах засечь и считать, пальцев бы не хватило, чтобы узнать, сколько дерьма он мог сказать, но, на удивление, молчал, пока мысль не ударила в голову с больным треском. — И вообще какого хера ты тут забыла? Смена три часа назад закончилась, — смотря на наручные часы, произнёс он. Молчать было скучно и тупо, как школьники за гаражами, ей богу, поэтому он решил взять спасение этого утопающего, словно Титаник, диалога в свои руки. Надя зафиксировала уставший взгляд между листом и его телом. Изображение то плыло, то наоборот фокусировалось на чёткости. Что ему сказать? Или вообще лучше молчать, правильно, не его ума дело. Сказать о грядущей проверке приравнивалось к самому страшному и неясному эпизоду. Она знала, что должна вывезти этот вагон дерьма в одиночку, несмотря на прилипалу под боком. — Отдел мой, не вижу проблемы, и вообще тебя ебёт? — сначала это просто равнодушный ответ, а затем презрительное непонимание. С чего бы ему, тому ещё отморозку, интересоваться причинами присутствия в собственном отделе? Что-то не так? Или она головой поехала? Боков ничего другого и не ждал, от чего выпустил слышный в этой пустоте смешок, закидывая одну руку на лоб. — Мм, — так слощаво протянул он, будто это был вкус его победы. — Начальника из квартиры выперли что ли? Ясно. — ухмылялся Боков, пока та одаривала его силуэт самым скептическим взглядом, на который была способна. Надя тихо вдохнула. Она частенько сравнивала Бокова с энергетическим вампиром, потому что тот только и делал, что высасывал всё живое. Даже ту каплю живого, последнюю самую, и то не оставил. — Чё ясно? Квартира моя, и никто меня из неё выгнать не может, это так для идиотов поправка, — начала она, даже не смотря в ту сторону, где лежало его тело. Боков продолжал впитывать слова, пытаясь по тону понять, врёт он или нет. Врёт, сразу видно, и скрывает не меньше, только куда ему до неё? А Надя видела это мелкое понимание, которое выводило на большее. Он всегда видел куда больше, видел её полностью. — Ну-ну, тогда за каким хером ты тут сидишь? В жизни, блядь, не поверю, что ты решила сделать что-то полезное и начать работать. — Голос холодный, почти ледяной и собранный. — Точно не за твоим. Слишком переоцениваешь свои возможности. — Краем глаза, который был направлен на лист с записями, она увидела, как тот дёрнулся. Боков не сразу понял такой своего рода ответ, потому что на неё это совсем не походило, да и не это он имел в виду. Что-то внутри заставило нагло ухмыльнуться, чтобы не сдать бой, но было поздно. — Я? Переоцениваю? Ещё никто не жаловался, так что... — Он снова положил голову, хотелось посмотреть на эту реакцию, но вместо этого собранность и непоколебимое желание доказать, что они на равных. Надя вообще такого ответа даже близко не ждала. Вообще она имела в виду работу, а этот так и перетягивал тему на тему. Она опёрлась на ладонь руки, которая стояла локтем на деревянном столе. — Это тебе Люба сказала что ли? — Раз начал, значит, можно продолжить. Она не первая, кто стал доить эту тему. К тому же почему-то все их диалоги приравнивались к ночным Боковским похождениям, о которых Надя каким-то образом узнала. Сначала это был тупой риторический вопрос в упоротом состоянии, затем подтверждение его поведением, а сейчас она имела достаточное количество связей и ума, чтобы понять, с кем и когда он был. Что ей это даст? Как минимум превосходство над ним, а как максимум — огромную совокупность колких фраз. И тут у Бокова глаза на лоб полезли, параллельно бегая, но в целом лицо осталось таким же выразительным, как и прежде. А Надя это сразу подметила, он занервничал. Дурой быть не надо, чтобы знать, что на город есть та ещё фифа, которой лишние чаевые как добавка к эротическим способностям. Знала, потому что не раз её от упоротых нариков уволила, пока та в отрубе была. Проституция не легальна, но бизнес того времени был таким же жестоким. Так хотя бы изнасилований поубавилось, и Надя решила, что хер с ней. Её тело — её дело, если живёт, значит, всё устраивает. Хотя статистика изнасилований была плачевной: каждые два дня новый вызов, и это было тупо назвать решением данной проблемы, а именно она закрыла глаза на своего рода бордели, которые были чуть ли не в каждом доме. — А чё глазки-то забегали? Неужели попала? Ахуеть. — удивляясь самой себе, произнесла Надя, смотря на то, как Бокова перекосило. Он сел на диван, упираясь чуть ли не в пружины. От осознания стало мерзко и стыдно... Перед собой, да и перед ней. Он верил в то, что это за пределы той комнаты не выйдет, но Райкина действительно была следаком на уровне, только тот понял это слишком поздно. И вот снова это сыграло с ним злую шутку. — Попала, молодец. Только я вот слышал, что... — он сделал паузу, которую потратил на секундное рассуждение. — Кого-то тут проверять собираются... как интересно получается-то... — он задумчиво потёр подбородок, а затем поднялся, шагая в том самом направлении.