Свои.

«All that is necessary for evil to succeed is that good men do nothing»

Вечер близился немым ужасом, и вот ей пришлось начать собираться. В комнате было душно, и от самого ощущения грядущего пиздеца хотелось выйти в окно, но вместо этого она просто молча его открыла. Воздуха будто не было, или на адреналине она просто напросто его не почувствовала. Сборы сборами, а сигареты — залог духовного равновесия. Та самая последняя пачка почти вся была израсходована во время ожидания. Ожидания того, что может поменять её жизнь на "до" и "после". Она больше переживала за отчёт, который пылился в отделе уже неделю, а самое главное, что Надя понятия не имела, по какой причине вообще назначили проверку и кто же настучал. То ли из-за дома с наркоманами, то ли из-за серии нераскрытых убийств. Один мотив для проверки лучше другого. Рука всё так же саднила и напоминала о том, что в этом бою ей никто уже помочь не сможет, разве что она сама. Время близилось к семи вечера, и в один момент послышался звук открывающейся двери, а затем лёгкий смех. Смех Саши она узнала сразу, а вот второй, более грубый, распознать не успела, так как гости вошли в коридор. Девушка смеялась, и, увидев серьёзное лицо сестры меж стенами коридора, остановилась, а за ней встал мужчина примерно её возраста. Надя подозрительно окинула его взглядом и, скрестив руки, посмотрела на Сашу, ожидая объяснений за столь поздний приход, да ещё и с кем-то. Этот кто-то был будущим Сашиным женихом, против которого была Надя. Действительно, ладно, она сама рано вышла замуж, но они-то с Морозовым до этого сколько знакомы были, и это был первый и последний человек в её жизни, которому та верила как себе. Сейчас же даже Саша много чего не знала о её жизни, например, о Бокове, который столько нервов вытрепал... — Здравствуйте, Надежда Семёновна... — с неким озарением произнёс парень, смотря на Сашу подозрительным взглядом, мол, ты говорила, что никого дома нет. Надя сама-то желанием не горела застать такую картину на пороге собственной квартиры, ещё и в канун этой проверки. Проверка. —Здравствуй. — Её взгляд, полный недовольства, упал на Сашу, взгляд которой был наполнен счастьем и лёгкостью. — Саша, я ушла, буду поздно. Не шумите тут. — Параллельно закрывая сумку с документами, произнесла она. Саша послушно кивнула и отошла к стене, освобождая проход. Надя же прошла мимо и остановилась напротив тела Дениса, который испугался одного строгого взгляда, который у Нади был самым добрым по мнению его спутницы. — Смотри мне... — Она не продолжила, но это звучало вполне как угроза. Дверь хлопнула, оставляя новоиспечённых молодых наедине. Тогда она поняла, что дороги назад нет, только вперёд и только в отдел. Идти решила пешком, всё же двадцать минут свежего воздуха помогли бы хорошо прочистить голову от ненужных мыслей, которыми буквально кишил её разум. Ветер свистел между деревьями и окутывал фонари, подступающую тьму. Световой день сокращался, и желание существовать тоже, по крайней мере у неё. На самом деле она верила и на подсознательном уровне ждала, чтобы в отделе помимо неё и проевояющего оказался кто-то ещё. Даже если это будет Боков. Хотя... она не думала, что всё случится именно таким образом. Если реально по делу проверять приехали, то ехать куда-то будет просто незачем, а если помимо этой проверки ещё и свои цели имеются, то тогда придётся косить под дуру, а дальше как пойдёт. Вообще Надя девочка не глупая, сообразила сразу и после запугиваний Бокова, а так же своих мыслей, поняла, что надо бы взять с собой нож. Неважно какой. У неё был маленький складной, по типу канцелярского, мало ли... хотя расчехлять холодное оружие не хотелось. Последняя мысль в её голове перед тем, как зайти в стены отдела: может, пронесёт, и шаг. Последний максимально неуверенный, и дверь захлопнулась.

***

Тридцатью минутами ранее.... Боков готов был биться головой о стены собственного номера, лишь бы перестать думать о всей этой хуйне по типу проверки. Кто она, блять, такая, чтобы он из-за неё переживал? Или за неё. Какая разница вообще? Козырев, он же не зверь, в конце концов. Хотя... — Блять, — сам себе сказал он и рывком поднялся с кровати. Быстро побежал к шкафу, параллельно смотря на часы. Вечер, должен успеть, всё равно идти недалеко, думал он. Всё же решил поприсутствовать на этой легендарной встрече, чтобы добродушно встретить своего коллегу, которому предстоит познакомиться с самим начальством органов Курортного. Вообще он не знал, чего ожидать, поэтому, наверное, и бесился. Знал, что если той помощь понадобится, она же не скажет нихуя, потому что всё это слабость, а слабость — это новая дыра в таком же протоколе. Ещё Боков знал, что явно не те протоколы он будет проверять, а такое даже делу ничем не поможет. Зато судьба Райкиной предельно ясна — ничего нового. Так же уволится, сопьётся и выйдет в окно, а Бокова даже на похороны не пустят. Такого он допустить не мог, ибо не с кем собачиться будет, а с Валерой, жопой к жопе, он работать не сможет, слишком тесно он к нему привязан с точки зрения должности. Тут хоть какая-то свобода есть, пусть и получал не раз за самодеятельность. Боков закрыл ключом номер и, накидывая по пути бомбер, двинулся к лестнице, а далее к выходу. Он не шёл, а бежал по разбитому асфальту, так что мелкий щебень отлетал от подошвы обуви. Но минут семь бега, и он был у тех несчастных дверей, которые, вероятно, уже вкусили этот столичный парфюм. Прошёлся по коридору, тишина, вроде никого, стал возле главного выхода, когда со стороны послышался чёткий шаг. — О, ну здравствуй, товарищ мой несчастный, — начал Валера, просачиваясь сквозь плотную тень, которая выступала от стены. Женя закатил глаза и обернулся, действительно, оно прибыло в эти священные стены, пропитанные женскими установками. Козырев выглядел солидно. Тёмно-серый брючный костюм, туфли из натуральной кожи, а в руке что-то типа ранца. Там-то точно не документы лежат, презрительно окидывая взглядом этот горе-атрибут, подумал Женя. — Опа, и тебе не хварать. Какими судьбами? — пытаясь прибегнуть к своему знаменитому сарказму, начал Боков. Валера остановился в паре метров от него, окидывая того приветственным взглядом, на что получил немое отрицание происходящего. — Я? Знаешь, когда животному приходит время умирать, оно в лес уходит. У вас, я смотрю, так же? — начал Козырев. Боков сжал кулак внутри кармана. Такое сравнение казалось как минимум неуместным, а как максимум оно звучало изо рта Козырева, на этом стоит закончить. — Идиотская метафора. Я нихуя не понял, — пытаясь сгладить свои углы, продолжил Женя. — Да брось, я говорю, что тут происходит вообще. Говорят, руководство слишком поднялось, вот и послали слегка опустить, — не думая, ответил тот. А Жене эта фраза ой как не понравилась. Прямо к сердцу пронзило так, что внутри всё сжалось. Кого и куда опустить? Если это животное сейчас не прекратит, ему самому придётся в лес отправиться.