Свои.

«Real life begins at the end of your comfort zone.»

Дорога, все эти слащавые бредни про уважение и тому подобное, стояли поперёк горла твёрдым комом. Правда, дорога была, наверное, тем самым прыжком в неизвестность, который пугал больше всего. Но сейчас, когда гостиница, та самая на краю города, расположенная, встречает новоспечённых гостей тусклым светом окон, становится не по себе. В любом случае, она уже знала исход наперёд, поэтому оставалось только найти решение. Лестница, как и коридор, были тем ещё испытанием. Шли они молча, только Козырев, возомнив себя прокурором мира, то и дело поглядывал на неё. Но вместо полного повиновения увидел только отрицание этого бреда. Отрицание того, что она согласилась, а если бы отказалась, послала его, ударила — смысла следствие бы больше не имело. Одна грёбанная подпись в документе о том, что всё идёт по регламенту, и никакие уколы, и вся эта муть больше бы не встали на её пути к справедливости. Вот уже перед ней открылся коридор. Такой же тусклый и слишком светлый из-за недавнего ремонта. Эта картина чем-то напоминала отдел: тот же кафель, стены, потолок, но сейчас, отходя от этого, Козырев походил на маньяка больше, чем кто-либо. Затем ключи несколько раз с громким щелчком провернулись в замочной скважине, и Надя поняла, что дальше пути нет. Сейчас либо она берёт себя в руки, либо, блин, берут её, но к слову, что успокаивало, так это наличие холодного оружия в кармане. Пусть её отстранят, зато она уйдёт с высоко поднятой головой, целой и нетронутой. Когда они вошли в эту комнату, что называлась номером, ключи снова щёлкнули, но уже изнутри. Блять. Ладно, всё по плану, пока он ничего не понял. Валера в полной тишине стал скидывать пиджак на какой-то из стульев, оказываясь в одной рубашке. — Всегда такая неразговорчивая или только сегодня? — аккуратно поправляя свою шевелюру и смотря в зеркало, произнёс он. Всё-таки заговорил, надо же, а то она думала, что сегодня останется без дозы идиотизма. Ладно, Боков — это куда ни шло. Тот хоть и посылает, но с умом, а этот... эта особь способствует описанию — случай лёгкий, а вещества тяжёлые. Фраза полностью описывает этот злорадственный эпизод. — Не очень люблю тратить время на московских ублюдков. Ладно, хер с ней, с этой чёртовой печатью. Вообще в целом Надя говорить не любила, но приходилось, причём со всеми. Вот по разговору можно было много чего узнать о человеке, даже то, что кажется самым сакровенным, но нет. Вот этот, например, изначально создал себе деловой образ, чтобы слишком подозрительно не было, и свалил с ней под руку, а сейчас глаза открылись ещё больше. Надя с огромным нежеланием сняла пальто и слегка повесила, потому что в её голове план был продуман уже на все шаги вперёд. Там был как печальный исход, так и тот, который был более сложен в исполнении. — Хм, умно, почему тогда поехала? — не оборачиваясь, продолжая любоваться своим отражением, произнёс он. У Нади на самом деле было достаточно вариантов для ответа, так как она знала, что этот по дурака начнёт косить. Хотя ему ничего делать и не пришлось, потому что природа сделала всё уже за него. — Думала, что не все московские такие козлы, а оказалось, что один лучше другого. — Фраза была некой отсылкой, но хватит ли у него мозгов понять её? Козырев на это лишь усмехнулся, громко и с таким возгласом, будто всё, что она говорит, — это бред, или же он просто смеялся с её наивности, за которой на самом деле скрывалась воля доказать и способность отвергнуть. — Это ты про Бокова чтоль? — поправляя воротник, произнёс он. Надя сделала шаг к большой кровати, села на край и поняла, что сейчас это обезоруженное состояние начинает напрягать, ведь складной нож остался в кармане пальто. — При чём тут он? Про тебя, конечно, иначе я не могу объяснить эту внезапную тягу к гостинице. — Голос был спокойным, но за этим спокойствием скрывался животный страх, каждое его движение заставляло думать о том, как выломать двери и куда бежать. Валера отошёл от зеркала и подошёл ближе к кровати. Сбоку от неё стоял маленький стол с вином на выбор. Белое, красное — оба доверия не вызывали. Козырев взял два бокала и принялся наливать красное, а затем протянул ей. — Я не пью, спасибо. На самом деле причина отказа проста, но уловить это удастся только тем, кто повидал немалый ад. Самое простое — это то, что в тёмном напитке не будет видно осадка каких-либо препаратов. Например, слабительного или ещё чего хуже. Надя знала эту систему по собственному опыту, и это её вовсе не забавляло, к тому же ей укола хватило. — Ну смотри, дело твоё, алкоголь помогает отключить мозг, так что... - и тут его перебил хриплый выдерганный голос. — Ну да, только тебе там отключать нечего, - озвучила свою самую желанную мысль вслух. Козырев тяжело вздохнул и за один раз опустошил почти полный бокал вина. — Теперь мне становится жалко Бокова... сколько ж ты у крови у мужика выпила? - со звоном тот же бокал, который он грел в руке, опустился с мелким ударом на стол. — Ещё даже не начинала, - ответ был неоднозначный, но пугающий. А ещё она не понимала, чего он хочет. Нет. Вернее, она понимала, но не хотела признавать. К чему эта тупая несуразная болтовня? Чего он хочет? Время тянет? Тогда зачем? Может, чтобы мозги ей запудрить? Ладно, даже если добровольно ему не получится её склеить. Козырев ещё раз вздохнул и отодвинул стол, чтобы тот не мешал, и поднялся. Ладно. В полный рост он был выше Нади на все сантиметры двадцать, и это играло не менее важную роль в плане спасения себя самой. Тут в голове что-то щёлкнуло, и она тоже поднялась. Ноги и без того были тяжёлыми, но главное — виду не подавать. Хотя как тут виду не подавать, когда перед тобой такой тиран, а единственное средство против него — маленький острый предмет, и тот в пальто возле входа. — Знаешь, тогда пора бы начинать, а то от рук отобьётся вовсе, - голос сменил тон на низкий и грозный. Хотя это звучало более чем смешно, только вот Надя знала: одна лишняя эмоция, и её положение в эту минуту может пойти против неё. Один шаг назад, параллельно пять вперёд. Он оказался слишком близко за считанные минуты. Пусть номер и не большой, но та сила говорила о нём. — Руки убрал, — пока что доходчиво и спокойно. Только вот его это не остановило. Его две тяжёлые руки легли на талию, но она знала, что это ещё ничего. Пока можно терпеть, главное — достать нож, и бояться нечего и некого. Разве что закона. Валера застыл в паре сантиметров. В его затуманённом разуме пару раз мелькали мысли о том, что он моральный урод и что насилие — это плохо, неважно какое: психическое или физическое — плевать совершенно. Но всё же он поддался искушению. Секунда, когда она пропустила это мгновение мимо сопротивления, и оба тела оказались на кровати. Ладно, а дальше? Такое в её планы не входило. — Мудила ебаный, я на тебя заяву напишу, урод блять, — ладно, угрозы угрозами, а спина больно билась о твёрдый матрас. Секунда. Две. Три. И он замер, буквально чтобы ещё раз посмотреть на это сверху вниз. — Смотри, тебе нужна подпись, но любую вещь в этом мире нужно заслужить, и я тебе даю этот шанс, не вижу проблем, — всматриваясь в почти чёрные глаза в этой тьме, начал он. Ладно, брать не силой, а умом. — Зато я блять не даю. Одно моё слово, и ты нахуй прямо здесь ляжешь, что тебя твоя прокуратура не найдёт, уёбок, — пока говорила это, его хват на пару минут ослаб, и ей хватило пары секунд, чтобы подняться и выбраться из-под его тела. Затем Козырев понял: всё намного сложнее, но для него такие сложности были не больше чем забавой. Поэтому он сделал шаг к ней, когда она встала возле стены — не самое выгодное положение. А для Нади это не больше чем стратегически продуманная операция. Даже если нужно спасать себя саму. Пальто было по ту сторону номера, а она напротив той самой стены. Она по одному взгляду поняла, что даже угрозы не поспособствуют спасению. В этих глазах была животная жажда, и единственное, что она могла ему предложить, так это доза болевых ощущений. —Стой, где стоишь, блядь, — чуть вытягивая руку, произнесла она, но это был лишь пустой звук. Ладно. Была не была, а попытка не пытка, но только не в её случае. У неё на воплощение этой несуразной идеи была всего одна попытка. Вся эта муть заключалась в том, чтобы резко пробежать мимо него до той вешалки, на которой висит пальто, а дальше как пойдёт. Прошла секунда, когда она бросилась прямо по направлению к нему. Надо было учесть, что она и по весу, и по росту намного меньше него, и тому не составило труда схватить её тело в этом молниеносном порыве. —Сука, отпусти меня, старый хрен, — упираясь рукой в его шею, произнесла она. Ладно, на некоторое время пришлось забыть, что она девушка, как-никак, а здесь надо было вспомнить. В ход пошли ногти на его лице. Прежде всего, наличие аккуратных ногтей не показатель женственности, прежде всего, это защита от таких распиздяев, как Козырев. Он продолжал держать её на руках, но уже вслепую. Было больно, признаться честно, поэтому тот метался из стороны в сторону и в конечном итоге прижал её к стене. Она только больно ударилась лопатками, но краем глаза увидела совсем рядом своё пальто, и тут пришло осознание. Какой из карманов к ней ближе — левый, и пока тот орал диким воплем, она молча и тихонько делала всё для того, чтобы этот ад закончился. Его руки больно сжимали тело, когда её рука тянулась в сторону за ключом безопасности. Только вот Валера ума-то не набрался, зато так называемый инстинкт дебелизма работал на ура. Его лицо приблизилось к её плечу, одна свободная рука легла на шею, параллельно сжимая и вдавливая пальцы. Ладно, экономия воздуха, только ей оставалось чуть-чуть до кармана, но рука согнулась резко, когда, сжимая шею, его губы касались нежной кожи. Пиздец дошёл до той стадии, когда приём, которому научил её отец, пригодился. Колено, менее зажатое его ногами, прошло резким ударом в место ниже пояса. Тот сразу отлетел, а ей хватило этого, чтобы забрать нож, предварительно раскрывая его. —Только подойди, блять. — Голос пусть и дрогнул, зато она была в более выигрышном положении. Пальто под рукой, ключ в замке двери, которая тоже ближе к ней. Только вот тот сдаваться не собирался. Видимо, вино было по крепости наравне с водкой, либо тот умом поехал, а вернее — его отсутствием. Козырев на пару секунд отошел к столику и прихватил оттуда пустой стеклянный бокал. Надя только брови выкинуть успела, когда тот бросился на неё. Рядом выход, а толку? Она без лишней мысли к двери, но чужие руки схватили быстрее, чем та успела убежать. Оба тела с грохотом упали на пол, больно ударяясь, и вот он уже сверху с бокалом в руке. Единственное, что разделяло их, так это тот самый нож, который чуть упирался ему в шею, создавая грань. Козырев, совсем теряя голову, разбил тот бокал, и самый большой, а вместе с тем острый кусок стекла приложился к её лицу. Чтобы уберечь глаза, она отвернула голову, но стекло рывком проскользило по щеке и шее. Крепко сжимаемый нож резко вонзился в плечо. Лишнее убийство на её совести ей не к чему, а так манёвр сработал. Пока тот корчился от боли на полу с красными капельками, Надя резко поднялась, в одну руку пальто, во вторую ключ, и дверь хлопнула с таким ударом, что явно слышала вся гостиница.