Свои.

«We always strive for what is forbidden and crave what is denied to us.»

Всё, что было после, отдавало странным послевкусием. Каждая секунда, проведённая в этом временном промежутке, была какой-то не такой новой. Всё, что можно было сказать, было сказано этим извинением, и после осталась только тишина, наполненная молчанием. Молчание длилось минут десять. Оба понимали, что упёрлись в тупик, но всё, что их ожидало утром, так и должно оставаться утренним мраком. Поэтому, пока улицы Курортного погружены в небытие, они могут быть неважно где, главное — с кем. — Пошли, я тебя провожу, — стоя с сигаретой в руке, произнёс Боков. Голос отражал то состояние, в котором можно было сворачивать горы, но вместо этого осталась только сигарета, зажатая меж пальцев. — За каким хером? Думаешь, на этом всё? — накидывая пальто, ответила Надя. Внутри головы царила полная неразбериха из своих эмоций и чувств. Сейчас она чувствовала себя самым настоящим предателем. Она предала то, с чем жила всё это время, предала те кошмары, с чьим участием ей снятся регулярно уже очень долго. — Я не думаю, просто не хочу, чтобы тебя переебашили за первым углом, — и он первым вышел из кабинета. Надя осталась одна, но с ощущением кого-то за своей спиной. Оборачиваться не стала, ибо знала, какое разочарование её там ждёт. Поэтому самым верным решением было сделать шаг и закрыть кабинет на ключ до завтра. Коридор стал тёмным отблеском этой ночи. Стук каблуков о потёртый пол отдалялся, но оставался в этих стенах ночного отдела доказательством произошедшего, о котором хотелось бы забыть. Боков стоял и курил возле центрального входа. Что-что, но отдел Курортного не уступал московскому по объёмам и квадратным метрам. Разве что теперь от слова «Москва» тошнило. Боков не сразу понял, но осознать успел, учитывая реакцию, за которую стоит благодарить многолетний опыт. Произошедшее было решено оставить только в стенах этого здания, в которое тот не планировал возвращаться, но и на ту же Райкину злиться он не мог, по крайней мере, до сегодняшнего рассвета. Сигарета тихонько тлела в руках, и он понимал, что с этим нужно заканчивать. Заканчивать этот несуразный опыт; он не ошибся, нет, он сделал больше, чем ошибку. Сделал то, к чему всё шло с самого начала. К тому же, правильно она сказала: на работе нет места отношениям, без разницы каким, тем более в их случае. Единственное, о чём тот изредка сейчас подумывал, так это то, что тот московский клоп так просто не отправится в столицу. Заявление писать бесполезно, ведь ничего же не случилось, а если бы случилось, то Боков, не думая, прострелил бы ему несколько мест. Он готов был испепелить своего коллегу и в первую очередь начальника, но из-за той, которой, по его мнению, даже места в органах нет и никогда не было. Из мыслей его выдернул скрип дверей, которые сами по себе закрылись, и Надя, не думая, пошла в сторону дома. Конечно, была мысль пойти каким-нибудь обходным путём или сказать, что она вообще не домой идёт, а причиной всего этого стал Боков. Ну не горела желанием она показывать своё место обитания, ведь почти всё её свободное или рабочее время проходит в отделе. Боков не дурак, бегает быстро, а догнать женщину, которая еле стоит на каблуках, ему не составило труда. — Ну нихуя ты быстрая, блять, куда летим? — ускоряя шаг, произнёс он, когда они сравнялись и шли в одну ногу. Было глупо отрицать, что колени выкручивало знатно, да и голова шла по тридцатому кругу, но сейчас, не меняя своего принципа, она всё так же уверенно шла вперёд по тёмному переулку. Тут Надя резко остановилась, что тот чуть не влетел в её плечо, и развернулась к Бокову, который явно мало что понимал, но это только на первый взгляд. — Значит так. Всё, что произошло в отделе, оставляем там же. Доводишь до дома и забываешь этот адрес нахуй. Понял? — вопрос в конце для уточнения, хотя знает же, что просто так не отвяжется. Боков шумно усмехнулся. Было странно слышать это от неё именно сейчас, но зато сомнений не осталось, что этот человек, блять, профессионал своего дела, ибо настолько скрывать чувства и переключаться с одной ситуации на другую нужно иметь врождённый талант. — Настолько принципиально? — вопросом на вопрос ответил Боков. А Надя знала всё и даже больше. Этот принцип — самый главный нож в её жизни, который оказался воткнут в спину с немым хрустом, пока та не заметила. Дело даже не в чувствах, как раз наоборот. Она знала, что это до ужаса неправильно, она знала, что с таким тёмным прошлым, как у неё, вся эта муть вне работы дастся очень тяжко, а ей этого и так хватало. К тому же слишком быстро они сдались, но партия будет доиграна. Вопрос только в чью пользу? — Да. Разовая акция, просто не в то время, не в том месте, всё на этом, ничего не изменилось, — не смотря в глаза, скорее отводя взгляд, говорила она. — Мне не нужны проблемы, Жень, — спустя пятисекундную паузу дополнила она. Боков только кивнул. Это "Жень" он готов был отпечатать на своём лбу. Какие проблемы, хер знает, но если для неё он является проблемой, значит, за этим явно стоит то, о чём ещё рано знать. Вернее, он знает больше, чем нужно. Догадаться не трудно, почему итог такой, но хотелось бы понять, сколько ещё ему предстоит, чтобы отстоять своё. Затем, постояв две секунды, они пошли дальше. В тишине и темноте. Это молчание давило на голову, как и в целом на всё тело. Женя лишь редко бросал на неё взгляд, другого исхода и не ожидалось, просто всё это до жути странно. Странно, что жизнь предпочла разворот на сто восемьдесят градусов. Тут, спустя десять минут ходьбы в этом мраморном молчании, показались пара фонарей, указывая путь к достаточно большому солидному дому. Центр всё же, но это только снаружи, так внутри всё сыро и спонтанно, так же как и в отделе. Они остановились у подъезда, бросая друг на друга взгляд с непониманием. — Всё, дальше я в состоянии дойти, свободен, завтра твоя смена, не опаздывай, — доставая ключи из кармана, произнесла Надя. Боков только скромно усмехнулся. Было забавно наблюдать за тем, что как только разговор касался личного, она сразу возвращалась к теме о работе. Или, может, такое только на Бокова действовало. — Смена нахуй идёт, а я иду в подъезд, и ты тоже, поэтому пошли. — Боков в мгновение перехватил у неё ключи и открыл дверь, пропуская вперёд. Надя, конечно же, от любезностей отказалась, но так хотелось лишний раз его послать, только состояние было другого мнения. Внутри подъезд оказался похожим на те же хрущёвки, только с привилегиями, но это и правильно — ремонт дома тоже был заметен. Третий этаж — золотая середина и та самая чёрная дверь. Надя посмотрела на Бокова, но по взгляду поняла, что тот уходить не собирался, и не зря. Со вздохом, полным усталости, она открыла дверь и увидела, что верхняя одежда сестры разбросана прямо на пороге. Она, конечно, подняла, но с каким-то опасением; на всю квартиру стоял какой-то непонятный запах, это заставило её сделать шаг, быстро сбрасывая пальто. — Саша, ты дома? — как бы это странно ни звучало, но Надя чисто из-за работы позволяла сестре многое, ибо основывалась на доверии, и, видимо, это стало той самой ошибкой. Женщина шла вперёд, а по квартире стучали каблуки сапог, на что Боков только закрыл дверь. Он тоже разуваться не стал, зная, что лезет не в своё дело, но уж слишком подозрительно выглядела эта картина. При чём он знал Сашу по одной встрече, и та всегда была прямолинейной и в какой-то степени своенравной, что их и отличало. Плюсом Саша была более свободной и открытой на контрасте с Надей, поэтому вывод сам в голову пришёл, только вот подтверждение этому уже было определено. Надя знала про Бокова в коридоре, но сестра, как-никак близкий человек, хоть и упрямый, была дороже собственной жизни. Она прошла в комнату, где была приоткрыта дверь. — Саш... С самым настоящим опасением. Она видела много трупов и прочей жести, но открыть эту блядскую дверь до упора оказалось намного страшнее. Из комнаты подсвечивал тусклый свет, и когда Надя всё же рывком распахнула дверь, её ждала не самая приятная картина. Её сестра лежала на кровати полураздетая и что-то несвязно бормотала себе под нос. Она была в нижнем белье, и только лёгкая белая маечка спасала её тонкие, как струна, плечи. Надя сделала два уверенных шага к кровати и села на самый край. — Саша? — кладя свою холодную руку на горячее плечо, произнесла Надя. Вместо ответа раздалось какое-то бормотание и плавные движения головой и руками. — Мам... — будто в нетрезвом сне с улыбкой произнесла девушка. — Он так классно целуется... просто улёт... — поднимая руки к потолку и плавно сгибая их в локтях, продолжила она. Наде понадобилось пару минут, чтобы осознать услышанное. Начиная от того, что она назвала её мамой, заканчивая поцелуем, который сегодня её преследовал. Боков стоял в проходе, облокотившись на дверной косяк, скрестив руки, параллельно наблюдая за ситуацией и размышляя. — Блять, Саша, ты под кайфом? — знала, что та не ответит, просто для галочки сказала. В ответ девушка лишь повернулась на спину, протянула руки к потолку, затем раскинула их и, стиснув ноги, произнесла: — Мм, он такой классный... он мне сказку подарил... я хочу ещё... — улыбаясь, но не открывая глаз, она продолжала нести подобную чушь, вынуждая Бокова сделать эти тяжёлые для него шаги. — Кто он и что тебе дали, блять? Отвечай, ну. — укладывая пальцы на лицо сестры, произнесла Надя. Хотя подозрения о персонаже этих бурных фантазий у Нади имелись, к сожалению. Только вот тут явный эффект какой-то дряни. Блять. Ещё и Боков под боком. Когда та договорила, мужчина положил свою руку ей на предплечье и тихонько потянул, пока она не повернулась. — А ну-ка, пошли, разговор есть. — почти шёпотом произнёс он, но так, чтобы она точно услышала. Надя нехотя встала. Если этот ещё и в веществах разбирается, то явно она попала не на шутку. Ноги были тяжёлыми, но она шла, и те тупые царапины на лице стали напоминать о себе самым грязным способом. Но они всё равно вышли, и Женя, чуть прикрывая дверь за собой, отошёл. Надя же стала возле стены — не самое выгодное положение, но другого выбора не было, так как Боков уже стоял напротив и сверлил её непроглядным взглядом. — Ты шею видела её? — начал Боков холодным шёпотом. Это было единственное, на что Надя не обратила внимание. Ко всему этому тело отделилось от разума и связывало всё это только его рука на предплечье, которая так и не отпустила. К счастью или к сожалению — плевать. Единственное, в чём она себе признавалась, так это в том страхе, который свалился внезапно на женские плечи. Страх за сестру, за то, что она не досмотрела, и всё это начинало перерастать в панику. — Блять, издеваешься? — смотря в чёрные глаза, ответила она. Хорошо всё же, что квартира была погружена в плотную тьму, и она, как завеса, слишком чётко всё скрывала. Начиная с оцепенения, заканчивая глазами Бокова, в которых сейчас кроме желания помочь ничего не было. — Нет, там пятна такие же, как у тебя были, но это не укол явно. По легче что-то, — констатировал факт Боков. Надя знала, что такие познания приходят только с горьким опытом. Хотя это кому как. Но у неё тоже опыт не самый яркий, ибо её добивал тот факт, что Боков будет ей припоминать всё то, пусть и помнила она всего лишь половину. — В наркоте разбираешься? Ты вообще понимаешь, какой это пиздец? — не отчаяние, больше нервный смех, но его не было, потому что силы смеяться тоже отсутствовали, учитывая ситуацию. Боков не разбирался, он просто говорил то, что видел, так же видел, что её тело значительно напряглось и плечи поднялись, будто готовые к защите. Только от кого защищаться — от него или от сестры, которая вероятно не в самом разумном состоянии? Дыхание на секунду перехватило, и она отвела взгляд, то ли чтобы скрыть верно подступающий срыв, то ли чтобы дать понять себе и ему, на каком дне они окажутся. —Так на меня смотри, значит, ещё раз, если это к делу относится? Нужно думать наперёд, явные звоночки, нужно искать этого ублюдка. — всматриваясь в потерянный, но серьёзный взгляд напротив, произнёс Боков. Ему не хотелось лишний раз упоминать, что Саша в точности подходит под модель жертвы того животного. Красивая, с рыжеватым оттенком волос и той же возрастной категории, пусть и самой младшей, не считая Ершовых. Он не говорил об этом только потому, что понимал, что она это знает и без его подтверждений. —Боков, блять, у меня сестра обьёбанная, квартира разъёбана, и ты говоришь о деле? Мне вообще глубоко похуй на этот отдел, на следствие, хуй с ним, блять, на тебя и на... — голос спокойный, но эта перебитая грань мнимо ощущалась, когда его рука легла на её плечо. Жест не дружеский, скорее товарищеский, он проводит рукой по этому плечу и притягивает к себе. Это не объятия, не забота, просто возможность быть где-то рядом, возможность опереться на кого-то. Эта секунда стоила ей всего здравого смысла, когда она щекой почувствовала ткань футболки где-то в районе плеча. А он и не держал, просто ждал и был столько, сколько потребуется. Это было настолько глупо, что они и не заметили, как прошло минут пять такого спокойствия посреди комнатного бардака. Дыхание сменилось ровным и спокойным, будто ничего и нет вовсе. Волосы чуть касались его шеи, и Боков даже подался немного вперёд, что было ошибкой. —Всё обойдётся, слышишь? — тихо и насколько позволили прокуренные напрочь связки нежно. Его рука осторожно двинулась к спине, обводя руку, не касаясь плеча, пальцы осторожно легли на ткань рубашки, затем начали водить вверх и вниз по позвоночнику. Ответа не было, да он и не нужен был. Завтра от этого ничего не останется. Завтра он забудет адрес и опоздает на смену, как всегда, но это будет не её проблемой, ведь самая настоящая проблема, её, блять, проблема, стоит у неё посреди квартиры и тихо водит пальцами по спине.