Свои.

«The memory warms you up inside, but it also breaks your soul apart .»

Дальше всё шло как в тумане. Слова своеобразной поддержки от того же Бокова звучали как что-то паранормальное. Это что-то заставляло усомниться в собственных словах. Но железобетонный, меняющий всё щелчок не случился. Райкина всё так же твёрдо стояла на своём. Эта середина не для них. Какого-то компромиса быть не может. Ты либо любишь, либо ненавидишь, а они... На этом стоило прекратить, оба пришли к такому выводу, когда расходились в тёмной квартире. Какая-то случайность стоила достоинства, стоила всех нервных клеток. Надя ни одну минуту не простояла в дверях собственной прихожей, чтобы понять, что это за херня. Первым делом были мысли о Саше. Бедная девочка явно не знала, на что шла, а Надя, как старшая сестра, была обязана найти этого идиота. Даже не как сестра, а как сотрудник органов, и всё равно было ей на одно единственное правило. Ладно, ей было всё равно на два не единственных, но важных для неё правила. Первое — это то, что все вызовы и дела направляются строго через отдел, а такая своего рода подпольная операция стоила бы Наде ещё одной, блять, проверки. Только вот это исключение — её сестра, которая нуждается в помощи, сама того не осознавая. Второе правило являлось личной установкой. Не смешивать работу и личное — а если работа становится личным, то тогда выход один: увольнение, но увольняться она не собиралась. Вернее, знала, что не уволят. Надя была единственным претендентом на кресло начальника, хоть и больше случайным, и ей самой не раз пришлось ставить Валентину Ивановну перед фактом того, что работа и её прямолинейность останутся необъятным аспектом существования в отделе. С этими мыслями она ещё раз решила заглянуть к сестре, та только крутилась из стороны в сторону и что-то мычала себе под нос. Надя на это только со вздохом укрыла её пледом, параллельно закрывая дверь в комнату. Теперь нужно было выполнять свой долг, несмотря на то что всё-таки она дома и сейчас четыре утра. В её комнате на комоде располагался телефон, она не знала номера этого недоразумения в жизни её сестры, но знала номер Валентины Ивановны. Только время мешало, не будет же она ближе к утру её поднимать, лучше лично явиться к горю управляющей. Именно с этой мыслью та уснула. Опять в том же рабочем, снова в таких же непредвиденных обстоятельствах.

***

Всё тот же отдел. Работа тянется подобно смоле с самого старого дерева. Дело открыто, и она знает о всех рисках. Всем же мёртвые являются и за собой зовут, вот и её семья вся тоже зовёт. Только вот начинается всё с дикого стука по старому дереву. Звук вынуждает подняться, ведь голова трещит от такого резкого напора децибел. Рука в моменте толкает дверь, а она и не заперта вовсе. Только по ту сторону пустота и холод. Оборот назад резкий и чёткий, но, к сожалению, бесполезный. Сзади никакой двери кабинета, только тёмный коридор, который почему-то отдаёт леденящим ужасом. Таким, на который способна только одна ситуация. Она идёт вперёд тяжело и медленно, больше не глядя назад. И откуда-то сзади слишком знакомые голоса. Голоса родные и давно забытые. Такие манящие и зовущие за собой далеко и надолго. Идём. Идём. Там легче, проще. Так нужно. Ты же знаешь и хочешь этого. И только взгляд падает на пол, как перед ней стоит знакомый силуэт. Это Саша, такая же, как и в чёрной мутной реальности, но какая-то мягкая что ли. Ты же мне обещала. Ты же клялась, что не бросишь, это ты виновата. Ты. И только холод разгонял эту дистанцию сначала до метра, потом до двух, и вот сзади Саши уже стояла чёрная тень. Тень, затем резкое движение, и кровь разлилась по полу. Жидкая и вязкая, липкая, красная, отражающая в себе потолок и её руки.

***

Пробуждение стало неким зовом к ресурсному бытию вновь. Она понять не успела, как кошмар окунул её в реальность, и сейчас она была в своей квартире, но вот тот леденящий холод никуда не исчез, а только усилился. Холод пробирал до костей, и казалось, давно она такого не чувствовала, только щеки горели немым пламенем. Перед глазами на секунду всё поплыло, заставляя ту протереть глаза горячей рукой. Сил не было подняться, будто всё произошедшее выжало из неё всю жизненную энергию, которая и так была в убытке. Веки ощущались килограммовыми натисками, и это оказывало лишнее давление. Как же всё это не вовремя — последняя её рациональная мысль за это утро. Только вот она услышала копошение в коридоре раньше, чем мозг снова отключился от истощения. Это была Саша, только в отличие от Нади её утро задалось намного больше, хотя должно было быть в точности наоборот. Надя в приоткрытую дверь увидела силуэт уже одетой девушки, та явно встала раньше, к слову, встала. Помнились ей её приключения в мир иной — как итог, три дня отключения и день полного забвения. Всё же Саша, переваливаясь с ноги на ногу, вошла в комнату только что пробудившейся сестры. Тишина. Без лишних ненужных слов, которые сейчас не к месту. Саша с виноватым видом закрыла дверь в комнату и прошла к кровати. Та чувствовала себя весьма нормально, будто крепкий алкоголь повлиял на неё, а в целом она хорошо себя ощущала посреди пространства, чего не скажешь о родной сестре. Она сразу подметила её красные щеки и этот убитый взгляд в пустоту, но сейчас глаза чётко приковались к силуэту напротив. — Нам надо поговорить... — тихо и виновато произнесла Саша, садясь на край рядом с Надей. — Правда? — тихо и хрипло, почти не слышно. Только заразы в её организме не хватало ещё... Болела Надя редко, а если и заболевала, то переносила всё на ногах, будь то температура под сорок, ну или же прочая хрень, которая ой как мешает работать. — Да, что с тобой? — сразу начала Саша. Её характер был более мягким, и она не воспринимала всё в штыки, как это делала Надя. И даже в такой ситуации она старалась выйти на золотую середину. К тому же младшая хотела акцентировать внимание на её лице, которое было в двух достаточно заметных красных ссадинах. Она-то привыкла к таким боевым раскрасам, но всё же каждый раз, когда та приходила с новыми побоями, ей становилось страшно. — А с тобой? — уходя от вопроса, произнесла Надя. Она припоминала события, произошедшие за эту ночь. К сожалению, пришлось вспоминать не только упоротую чем-то сестру, но и своего горе-подчинённого. Дело стояло на месте, а Надя была дома снова в хрен пойми каком состоянии. Ничего не изменилось, и это заставляло выдохнуть, но лишь на время. — Да, я признаю, это было глупо, извини, — опуская тяжёлый взгляд на пол, произнесла Саша. — Но это не то, о чём ты подумала, всего лишь... Надя сразу поняла, к чему ведут эти оправдания, и её забитый болью мозг предпочёл расправиться с этим как можно быстрее. — Всего лишь одна из форм насилия, — смотря на озадаченное лицо сестры, подметила она. Саша сразу подняла голову, уже готовая ответить, но что-то внутри заставило усомниться. — Нет, это не так... я доверяю Денису, а это всего лишь... — Что? — вновь врываясь в разговор, не меняя положения, отозвалась Надя. — Саша, доверие — ещё та хуйня, а Денис твой тот ещё ёбик, поэтому если не хочешь сесть за решётку в отделе за употребление, советую завязать, иначе придётся мне вмешаться. Надя знала Дениса. Знала его семью, к сожалению. Тот был местным бабником, а что его зацепило в такой прямолинейной и простой Саше, одному Богу было известно. — А не поздно ли? Надя, если ты постоянно ждёшь ножа в спину от всех, то почему я должна тоже ждать? Насилие это или не насилие, мне плевать, я его люблю, понимаешь? Люблю, — не унималась девушка. — А он тебя? — вновь спросила Надя. И Саша почему-то сразу подутихла. Единственное, что бесило Сашу в собственной сестре, так это то, что она всегда и везде была права. Чтобы то ни было, всегда её знали как ту чёткую и справедливую, но только работа и дом — два разных места. —Надя, ещё раз: он меня тоже любит, после выборов мы распишемся. — Перед фактом поставила её Саша. Надя знала этот подростковый максимализм от и до. Ну или как это раньше называлось — кризис двадцати лет. Только вот она думала, что её святую Сашу это не коснётся. Именно сейчас её голова разрывалась от информации, слишком тяжёлый разговор для такого времени. Тема доверия и далее по списку — кто о таком говорит утром? —Ладно. Дело твоё, — на выдохе ответила она. Сил спорить и доказывать что-либо не было от слова совсем. Этот акт беспомощности ощущался хуже той проверки. Единственное, чего она хотела, так это понять причину своего состояния, но вместо этого её голова резко опустилась на подушку. —Твоя очередь, что случилось? — перепрыгивая через тему, произнесла Саша, садясь ближе. А для Нади даже этот вопрос отдавал больным звоном в ушах, учитывая тот кошмар, но, походу, дело было чуть в другом. —Я в норме, — закидывая руку на горячий лоб, ответила Надя. Она в полной мере ощущала этот холод и жар одновременно, но была уверена, что для других это всего лишь обратная сторона внешности. Не было бы так обидно, что ли, а тут она и скрыть не пыталась, потому что трудно. —Мг, я вижу. Боюсь спросить, что на этот раз... — вдумчиво процедила Саша. Теперь даже она не догадывалась о всём произошедшем, да и Надя бы не сказала ей, наверное... —Не спрашивай, жить будет проще, — тихо отозвалась Надя. Не успела Саша сообразить, как в комнате зазвонил телефон. Та решила, что лучше сестру не стоит трогать, и взяла эту участь на себя. В любом случае на звонок надо ответить. Девушка поднялась с кровати, а Надя, даже лёжа, успела прокрутить разные вариации происходящего. Что на этот раз? Очередное убийство? Документы в морге? Что? Конечно, она боялась всего одного звонка. Но Саша с лёгкостью подняла трубку, услышав там знакомый голос Валентины Ивановны. Та только кивала и соглашалась со всем, что Надю и напугало. Та еле-еле поднялась на локтях, чтобы посмотреть за реакцией, но вместо этого младшая только с глухим звуком положила трубку. —Что? — начала Надя, ожидая ответа. Казалось, в этот момент решалась её судьба, хотя так и было. —Валентина Ивановна говорит, что какие-то два мужика из Москвы комиссию приехали проводить, они возле отдела через десять минут будут, — потерянно произнесла Саша. —Вот блять...