Свои.

Оба по работе.

Холод и тишина сопровождали их на протяжении всего пути до её дома, который он хотел забыть. Ветер то поднимался, то наоборот утихал, но Боков думал только об одном. Думал об этой чёртовой фотке, которую носила совсем не та, которая должна была. Да и вообще, всё это хотелось первым делом сжечь. Хотелось смотреть, как огонь сжирает бумагу, но воспоминания остаются, и это, наверное, самое херовое. Он давно решил, понял и осознал. Принял то, что, возможно, шанса нет, а поступать как последняя сволочь Боков не планировал. Вся эта история была и остаётся полна тупости, начиная с их первой встречи до самого отдела, в котором явно было больше другого, чем отчётов и изматывающей работы. Помимо этого, там было что-то ещё. Что-то больное и личное, то, что заставило думать совсем иначе, так как он не думал до этого. Бред это всё, думал он, но позиция не изменилась. Но всё же молчание прервалось. — А чё ты злой такой? Поебался не с той, чтоль? — Люба казалась девушкой легкомысленной, оттуда и вопросы. Боков шёл и чувствовал, как ноги еле держат вес. — Да завались, — холодно ответил он. — Мм, ясненько. — Её ехидная улыбка и резко появившаяся хитрость на смену беспокойству заставляли задуматься. Боков останавливается и смотрит на неё осуждающим взглядом. Смотрит и читает её силуэт насквозь, но это не отменяет того, что вопросы будут. — Чего тебе нужно? — смотрит так же. — Мне ничего... в твоих интересах узнать, почему фото твоей начальницы, спящей на твоём торсе который я узнаю из тысячи, находится в кармане какого-то мужика. — Она смягчила. Не хотелось лишних подробностей. И вот они дошли. Женя до самого порога чужой, но знакомой квартиры пребывал в своих мыслях, которые больно били по горлу. В её квартире было душно, несмотря на внешний холод с улицы, и пока Люба закрывала дверь, занавешивая шторы, Боков прошёл дальше в ту самую комнату. —Ну садись, чего как не родной? — знала, что его это, возможно, заденет, но Женя держался стойко и поэтому молча с серьёзным видом опустился на край двуспальной кровати. Она была заправлена бордовым атласным полотном, подальше от него были белые подушки, но о чём-то большем он даже думать не мог. Думать и не пришлось, потому что девушка в чёрных балахонах села рядом, подставляя стол с двумя бокалами. —Я не пью, — отозвался Боков, видя краем глаза, как она наливает полный бокал красного вина. Как он понял, себе. —Ладно. Люба выглядела не так, как раньше. Она выглядела помятой и чуть тревожной, чему Боков старался не придавать внимания, а зря. Спустя пару минут тяжёлого молчания и тишины он всё же заговорил первым, и то не по своей воле, нужно было узнать как можно больше информации. —Так откуда фотки? — отодвигая пустой бокал на край стола, поинтересовался Боков. Вид его был тяжёлым, и лицо, как и тело в целом, было до ужаса напряжено. Люба это сумела уловить, и поэтому сама чуть расслабилась, ей было невыгодно всё это раскрывать, даже несмотря на то что она первая к нему пришла. —Мм, сразу к делу значит, — вдруг на её лице появилась какая-то грустная улыбка. — А мне-то что за это? — её лицо смотрело чётко на него, выжидая ответа. Боков вдохнул. Чего, блять, можно было ожидать от такого человека, как Люба? Нужно было сразу думать наперёд, но, увы, его мысли были совсем не об этом, и это его подбивало. Тут послышался некий смешок в его сторону, и он глянул на женский силуэт. Люба усмехнулась громко, а затем прикрыла глаза. —В отделе слухи поползут... ты, наверно, в курсе, да? — Люба ставила точку в этом диалоге одной фразой, она знала всё и обо всех. Женя тяжело выдохнул. Если она знает, то зачем этот цирк? Тем более одновременно с этим он осознал, что стал слишком мягким, пришлось вернуть то, что затмило другое. Другое чувство, которое делало больнее с каждым днём. —Че за ебаное шапито? Она начальница моя, не более, угомонись, блять, а это сожги к хуям. — Он понял, что та ему информации не даст, поэтому и поднялся так же резко, как и сказал фразу. Но сзади послышался голос уставший и вымотанный. Это был тот голос, который не собирался шантажировать, скорее просто констатировал факт. —Красивая она... — Смотря на фотографию, словно ножом в спину ударяет Люба, когда Боков направляется к дверному косяку, но почему-то резко останавливается. — Настолько, что даже жалко. — Продолжает и видит, как плечи Бокова опускаются, а сам он ближится к тому же краю. —Фото это выпало из куртки Дениса, насколько мне известно, Райкина его подозревает? — Люба чуть склонила голову, но видела его реакцию. Реакцию, которую нельзя было затмить. Боков выгнул бровь в недоумении, смотря на неё. Слишком уж много фактов она назвала, но на это тот лишь вздохнул и упёрся локтями в колени, предварительно обхватив голову пальцами. —Дениса? Откуда ты знаешь про... — Не успел он договорить, как тонкие ноты женского голоса его перебили. —Он сам сказал. Знаешь... не многие меня кидают, некоторые остаются, но за особую плату. Только вот у Дениса девушка? —Да. — Твёрдо и чётко, без лишней прямолинейности. — Сестра младшая её. — Отозвался Боков. По внутренностям прошёл мелкий мандраж. Он не испугался, не стал упираться в то, чего нет и быть не может, но вся ситуация была чем-то пропитана. Осталось понять, чем. —Мм. Ясно. — Дальше следовала неуверенная пауза и грустная ухмылка. — Он сказал, что находится под подозрением, хотя невиновен ни в чём, но... —Но? — Резко и безумно произнёс он, будто от этого ответа зависело всё. —Но он сдаст её, чтобы дело закрыли, а Райкину отстранили. Зачем — я не знаю. — Отозвалась Люба. Боков замер. Замер, а затем попытался сделать вдох, но вместо полноценного дыхания осталось лишь смятение. —Когда он у тебя был? — Сначала спокойно, а потом, когда ответа не последовало, уже с беспокойным надрывом. — КОГДА? —Вчера, — не обращая внимания на крик, отозвалась Люба. —Блять, — выдыхает Женя и летит к выходу.

***

Близится холодный вечер. Такой холодный, что мозг перестаёт подавать сигналы о холоде. Город казался всегда таким тихим, но она-то знала, что это не так. Он бывал таким только несколько раз, и то Надя не помнила этого, потому что ей и не нужно было это запоминать. Хотя ностальгического ощущения ей хватало, и именно поэтому она решила, что весь свой интерес можно привлечь к той самой особе. Она знала адрес, но не знала смысла своего визита. Не понимала, и осознание пришло поздно, когда ледяные руки стучали в железную дверь внутри самого грязного подъезда. Дверь открылась не сразу, скорее прошла пауза, а затем в дверном проёме показался силуэт. Девушка в лёгком белом халате отворила дверь и сразу закатила глаза. —Блять... что ж вокруг меня сегодня одни менты крутятся... — выдохнула Люба, видя напряжение в теле Райкиной. Напряжение было всегда и везде, преследовало её словно призрак, но тут был случай другой. Она не понимала и не собиралась, чтобы не разочароваться в себе самой. Люба прошла вглубь квартиры, и Надя сочла это за приглашение, ведь дверь оставила открытой. Чужие и тяжёлые шаги одарили комнату стуком обуви. —Можешь не разуваться, надеюсь, вы не задержитесь, — акцентировала внимание Люба. Надя знала этот приём "вы" или "ты". Какая разница? Здесь большая, они друг друга знали, и самая тёмная эра настигла их как раз в период знакомства. Проституция — слегка незаконное занятие, но Надя просто закрывала глаза, ведь знала, что каждый зарабатывает деньги так, как он может, да и Люба не была той сукой до одного момента. Надя прошла в ту самую комнату, где полдня назад сидел Боков, и её пальто приземлилось на тот же край кровати. — Ну... так что, я что-то нарушила, господин начальник? — интересуется Люба и ставит перед ними стол, как когда-то перед Женей. Если и эта откажется от бокала лишнего, она не удивится. — Да. Моё личное пространство, - строго отзывается Райкина, наблюдая за чётким алгоритмом её движений. Девушка усмехается, а вместе с этим достаёт из дальнего шкафа новую запечатанную бутылку вина, и снова красное. — Я не пью, - опередила её Надя. И Люба, не обращая внимания, снова налила себе полный бокал. — Зря, что там у тебя уже? Я не употребляю, хочешь, хоть весь дом переверни, - так же быстро двигалась Люба, опережая обвинение. Райкина, пусть и выглядит как сука стервозная, но где-то в глубине души за всякими документами и убийствами можно найти адекватность. — Я не за этим, и сказки эти Бокову лучше расскажи, - Люба в ответ выдавливает ехидную улыбку, пока в душе что-то больно колотится. — Мм, ясненько... Так вот кто сердечко-то подплавил... А я всё думаю уже два месяца и без проверок, - припоминает Люба. Да, действительно, та же учётка уже как год стоит, но Надя из доброты душевной или же просто из-за лени частенько забивает, пока ей бумажка не придёт о напоминании. — Да иди ты. Заебала, слишком хорошо наркоту прячешь, - наркотики не преступление, именно так считала Люба. Она не та и не думайте даже. Скорее, это некий способ восстановить баланс, иначе в жизни будет что-то похуже, чем порошок на столе. К тому же это заставляет забыть и забыться в этом вечном потоке боли, которая плавно перетекает в эйфорию. — Да? Хочешь, и тебя порадовать могу? Только ты без погонов и прочей херни помягче выглядишь... Люба положила свою голову ей на плечо и аккуратно заправила волосы за ухо. Такие гладкие, что аж завидно стало, но Наде в целом мало чему можно было позавидовать, учитывая весь ад. — Началось, отъебись, ещё одна такая шутка, и будешь в обезьяннике рассказывать, - хватая ту за запястье и отцепляя её от своих волос, произнесла Надя. Она ненавидела это всё. Ненавидела этот чёртов флирт и ненавидела тактильность, тем более после отдела. — У тебя там полы грязные, - закатывая глаза, отозвалась Люба. Надя знала про полы, и эта шутка весьма приелась в стенах отдела, и её только. — Боков специально для тебя помоет, - не что иное как претензия. Всего-то. Она видела, как азартный блеск в глазах знакомой испарился, и осталось непонимание. — Боков, Боков, я думала, ты не это самое... хотя постой... Надя замахивается, и этот приём заставляет девушку отлипнуть от стального и тёплого плеча с криком. — Ладно, ладно! - поднимая руки, выпаливает она, хотя Надя даже бить её не собиралась. Просто сразу бы пара машин повязала её по нелёгкой статье. — Так он у тебя был? - Надя смотрит на неё, не сбавляя градус осуждения. Только подумать... хотя, признаться честно, она настолько устала от этой рутины, что даже тайны Бокова уже так не волновали. — Надежда Семёновна, вы чего... я же ревновать буду... - прикалывается Люба, разряжая обстановку в комнате. — Успокойся, блять, уже и скажи, был он у тебя или нет, - тон тоже приказной. Надя не думала, что даст ей эта информация, скорее просто для себя, но опять же, зачем? Хотя это уже не имело значения. Она здесь, в этой квартире, поэтому пути назад не было, но и вперёд идти ей особо не хотелось. — Везёт же мне на ментов... Я-то думала, кто ж Бокову мозги так извёл, что он от меня выбежал, а тут вот оно что... вернее, кто... - трёт переносицу Люба. Она вспоминает. Вспоминает и думает. Помнит тот дикий вечер и помнит ту наполненность, но ей от этого не горячо, не холодно. Она понимает всё, и страшнее всего то, что может направить только вопрос: куда? — Ты о чём? - Надя слегка пугается. Всё же его состояние резко менялось и продолжает меняться. Сегодня утром она была убеждена в том, что тот её найдёт и придушит, как тогда. Ну или чего похуже... но вместо всего этого мрака только пара матов. Странно. — Да так... я ему уже завидовать начинаю... Люба садится ещё ближе. Рука находит женские тёмные волосы до плеч, и пальцы начинают переплетать её пряди. Надя промолчала в первый раз, но сейчас это переходило все рамки дозволенного. Хотя та и вовсе не хотела, чтобы её трогали. — Блять, ты под чем? Я тебе найду кого, если голяк. — Противоречит самой себе, что аж на грустную улыбку выбивает. — Да ну тебя, Райкина, лучше бы за отделом смотрела, ну или... — Та уже хотела продолжить, но ей не позволили. — Ну или ты можешь перестать нести чушь. Поверь, компромата на лет пять, а то и больше, хватит. — Она не пугала, скорее предупредила. — Ревность? — Выбирает бровь, а потом продолжает. — Если нет, то тебя бы здесь не было. — Констатирует факт. А Надя и не знает. Была бы она тут или нет... не хотела знать, потому что тупо. Потому что осознание никак не дойдёт до затуманенного разума. Потому что стыдно. У них не то чтобы недоотношения, она даже не знает, как это можно обозвать. — Считай как хочешь, но чего он хотел? — Тон спокойный, а внутри шторм из всего содержимого. — Хм, надо подумать... — И Люба решила бить первой. — Не... ну то, что вы поёбываетесь, мне известно. — Рассудительно говорила она, видя её непонимающее лицо. Надя вдохнула и следом же выдохнула. Не залезет ей эта хуйня, не сегодня. — Ничего подобного. — Коротко и хладнокровно. Люба тут же ухмыльнулась и встала, упираясь в кровать. — Ну... раз ничего подобного, то сама спроси... вряд ли он откажет в ответе своей начальнице. — Та же улыбка, и следом та сокращает расстояние между их лицами, ведёт к уху и шепчет, заправляя тёмную прядь. — Да, Надь?