Свои.

....5 часов?

Последнее, что она видела перед тем, как полностью отключить голову, — испуганный взгляд женщины, которая дала телефон. Она не слышала ничего вокруг, кроме собственного сердцебиения, которое с каждой секундой набирало бешенный оглушающий ритм. Изображение перед глазами плыло, но Боков явно в чем-то уверял ту женщину, что было очень ясно видно даже сквозь эту белёную муть. Время замерло, как и она, посреди коридора; эмоциональный диапазон тоже решил, что адекватного функционирования ей сегодня лучше не ждать, именно поэтому Надя просто молча пыталась сфокусировать зрение и понять, насколько всё дерьмово. На много. Это было видно издалека, но вот осознание впилось в голову больным звоном и Сашиным криком. Сначала дома в той самой ссоре, а потом сейчас, тот самый, который просил остановиться. Всё тело будто онемело, а воздух поступал с примесью пепла. Словно перезагрузка головного мозга настигла её в самый неподходящий момент, пока мысли смешались с самыми кровавыми сюжетами. Она успела надумать себе такое, что даже на нетрезвую голову придумать довольно сложно. И из этого болезненного онемения её выдёргивает крепкая, но тёплая рука. Боков всё это время пытался уверить ту женщину с телефоном в руке, что всё в порядке и им уж точно ничего не угрожает. Вся эта валакита длилась минуты три, но его взгляд то и дело искал похожий где-то сзади. И нашёл. Пустой, старый, уставший и напуганный. Нет, этого не было видно, но заметить было не трудно. Его рука спустя те самые три минуты объяснений вольно схватила женское предплечье, дабы привести хоть в какие-то чувства. — Выборы должны состояться, — максимально потеряно произнесла Надя, смотря вниз. — У нас часов пять, блять, где мы его ловить будем? — Боков держался за её руку из последних сил, потому что иначе бы его кисть прямо сейчас полетела в первую попавшуюся стену этого здания. —А я ебу? — голос выдал ту самую отчаянную ноту без веры во что-либо. — Наших вызывай, пусть пробивают. — Когда его рука чуть расслабилась, она смогла уйти и шла почти бегом, оставляя Бокова наедине с этой неопределённостью. Улица и темнота. Пасмурно и холодно. Внутри казалось, остыла даже кровь; она остановила свою циркуляцию только для того, чтобы та замёрзла нахрен. Надя вышла на воздух, двери где-то кочнулись позади и с шумом закрылись. Первый вдох был самым тяжёлым и нелепым, без возможности ошибиться. Воздух прожёг лёгкие насквозь, и это жжение отозвалось в грудной клетке чем-то больным. В одном из карманов теплилась зажигалка и единственная ухваченная со стола сигарета. Она была сырой, чуть помятой и подожглась не сразу; вернее, дело было в зажигалке, а может, даже в её руках, которые до изнеможения тряслись. Это было заметно, и то, что её палец еле попадал по зажигалке, тоже было видно. Она зажала сигарету между губ, а сама всё-таки пыталась разобраться с зажигалкой. Только в моменте перед глазами появился заветный огонёк, но это был Боков, который терпеливо ждал, пока от сигареты не пойдёт дым. Она убрала свою зажигалку и взяла уже прикуренную сигарету, делая пару тяжёлых затяжек. Одна за одной. Они стояли возле старого здания в шесть утра по темноте. Боков пристроился рядом, но не так близко; его взгляд строгий и тяжёлый, затем сменился на полную и законную усталость. Осознание долго не приходило, и, может быть, это даже было к лучшему. Сосредоточенность рассеялась так же быстро, как и желание уснуть. Он продолжал смотреть на неё, пока та курила, то ли успокаиваясь, то ли раздумывая над дальнейшим исходом всей этой неразберихи. Порой даже одна секунда или сигарета могут предотвратить самый ужасный исход событий, и вот он настал. Надя бросила окурок на сырой асфальт, притаптывая ногой, и затем в полоборота повернулась к Бокову, который явно был не собран. —Ты понимаешь, что он её и так убьёт? — это отчаяние говорило за неё, куча факторов не давали мыслить рационально, и Боков это понимал как никто другой. —Нужно выйти на его подельников, не один же он работает, — начал размышлять Боков, делая шаг ближе. —На Валентину Ивановну? С ума сошёл? Она даже не ебёт, что эта мразь за её горбатой спиной делает, — Надя же в своих словах была уверена железобетонно. Можно ли привлечь Ивановну за соучастие? Первый вопрос, который прояснил некоторые детали дела, но они бы попросту не принесли ничего полезного, кроме как лишней суматохи, а переживаний в её бедной туманной голове хватало. Боков, в свою очередь, ничего не ответил, только пошёл к машине. Этот жест был без особого смысла, скорее для того чтобы подумать в одиночестве. Пока он шёл, переваривая в мыслях абсолютно всё, не заметил, как оказался в машине, опираясь на откинутую спинку кресла. Женя понимал, что доля надиной провалы есть и даже больше, чем просто половина. Вероятно, никто и не был в курсе всего этого, хотя проведать Ивановну стоило бы, но лишние мысли прервал хлопок двери машины. Надя села назад, дабы избежать лишнего взаимодействия, и то пошло под откос. Боков ничего не ответил, только смотрел в переднее зеркало, встречаясь с уставшим до изнеможения взглядом. —Ивановну будем брать последней, — её голос был уверенным, но глаза выдавали собственное напряжение и страх. — Адрес есть один, поехали. Боков внимательно её слушал, только вот ориентир по городу даже спустя месяц пребывания здесь доставал море проблем. —Ты, блять, сейчас серьёзно? — смотря на него из-под ресниц, произнесла она, одновременно осуждая. Затем последовало молчание и тяжёлый вздох. — Выходи. Боков, конечно, тут перечить не стал. Хотя нутро подсказывало, что женщина в такой ситуации за рулём — самое хреновое, что может случиться. Надя быстро пересела и хлопнула дверью, но Боков сел на переднее пассажирское место, что слегка давило. Она знала, о чём он думает, и Боков действительно держал в голове только одну мысль. Первый столб, забор, дерево — неважно, всё будет предначертано ему, но когда мотор взревел, машина быстро тронулась с места, оставляя за собой лишь пыль и землю. — Пристегнись, — голос чёткий и такой же, как раньше, будто ничего и не было. Как бы ей хотелось стереть это, будто с себя, но пока всё, что у неё есть, так это его арендованная машина на огромной скорости под её руководством. Боков посмотрел на неё, выгнув бровь, но послышался звук. Лишних травм не хотелось, хотелось пошутить лишний раз про то, как водят девушки, но желание резко отпало, когда она свернула на первом повороте, только набирая скорость. — Ты же в курсе, что нас оштрафуют, да? — держась за верхнюю ручку и прижимаясь к окну, спросил Боков. Вопрос максимально тупой, когда вспоминаешь, что едешь с пока что ещё начальником отдела милиции. Надя смотрела только прямо. Не сказать, что она знала дорогу в идеале, но общее представление имела, к тому же нужно было куда-то деть все ненужные эмоции — не на плече же у этого недоразумения ей рыдать? Руки свободно поворачивали руль, и было ощущение полного контроля у всех, кроме Бокова. — Я тебя, блять, оштрафую, если ты сейчас не заткнёшься, — скорость, которую развивало авто, росла с каждой секундой, а поворотов становилось всё больше и больше. Боков только сильнее вжался в машину, как тут она резко затормозила. — Блять... сука... — рука сама ударила по рулю и притянулась к голове, так словно всё потеряно, если это, конечно, не так. Боков только ухмыльнулся, но эта мимолётная секунда нейтральной эмоциональности смогла разгрузить обстановку совсем ненадолго. Он смотрел в окно. Огромная городская пробка на выезде в четыре полосы. Прошло минут десять. Все водители выходили из машин и неистово материли то ли ситуацию, то ли кого-то ещё. —Да чтоб у меня так стоял, как мы тут стоим, — произнёс Боков, тяжело вздыхая, но спустя три секунды тяжёлая женская рука толкнула его в плечо. —Он её, блять, уже десять раз убить и изнасиловать мог... — уверяла она то ли себя, то ли его. А Боков, отставив все шутки, просто бросил тяжёлый взгляд, полный безнадёжности, на её напряжённый профиль. Её колено периодически вздрагивало, и он понял, что ещё пару секунд — и они сами смогут кого-то убить. —Далеко ещё? — голос спокойный и монотонный, а тон низкий. Надя смотрела вперёд и наблюдала одну и ту же картину уже порядка пятнадцати минут: куча машин и людей. —Нет, минут десять быстрым бегом. — Руки были крепко скрещены, и она старалась на него не смотреть, но его взгляд, пронзительный и ясный, притягивал насильно. —Боков. Мне, блять, только сейчас бегать осталось. — Надя сразу поняла, на что он рассчитывал, но она понимала, что даже шаг — то ещё достижение. Учитывая всё, что было за этот вечер и это утро, она бы не вывезла, и всему виной был Боков, только вот сказать не решилась. —Бля... извините, Надежда Семёновна, — он театрально повёл рукой и опустил голову. — Не подумал. Надя не ответила, смотрела прямо и понимала, что ещё пару минут — и она сама пойдёт ловить эту мразь, но для этого нужно было преодолеть путь в два километра за десять минут. «Что ж ты будешь делать-то?» — пронеслось в её затуманенной голове, и всё же стена принципов и усталости была сломлена. —Побежали, блять, — произнесла она и хлопнула дверью.