Свои.

Любовь - это что-то такое вечное...

Дорога лежала через аллею кустов, которые полностью оголили свои ветки. Ветер бил в лицо, а в городе будто бы начался настоящий апокалипсис. Хотя Курортный был только с виду спокойным городком для туристов, сейчас эти километры границ показывали свою истинную суть. Они бежали, бежали так, будто это Денис куда-то гонит, но нет. Пока что нет. Курс лежал через городскую аллею, затем через дворы, где в своё время Надя ловила насильников и местных наркоманов, а сейчас там неподалёку обживалась самая близкая подруга Саши. Райкина сама не поняла, каким образом вообще ей на её мутный ум пришла идея обнародовать квартиру ментально считай ребёнка, но делать было нечего. Время утекало из рук точно песок из горячих ладоней, но именно сейчас всё это противоречило ситуации. Мышцы ног спустя три минуты активной работы стали забиваться и приносить неистовую боль суставам и не только. Время тянулось словно вечность, но вот уже половина дороги была позади, а открытая машина без ключей осталась на той самой забитой трассе. — Бля... — вздыхал Боков, не набирая воздуха в лёгкие, следуя за ней. — Долго ещё? Пыль летела в разные стороны, а каждый новый поворот сопровождался мраком и ужасом. Надя же старалась вовсе забыть о боли, о той ночи и о Саше, которую возможно уже десять раз пытали. Несмотря на всё это, та бежала впереди и достаточно хорошо держалась. Только тогда Боков догнал, что опера, тем более бывшие — это больные на голову люди. — Нет. — чётко и ясно, а главное, так, чтобы дыхание не сбивалось в моменте, иначе вся система бега пройдёт мимо них. И вот спустя какое-то время в виде несчастных трёх минут они добежали до нужной точки. Старый дом, временем потрёпанный и, видимо, переживший саму перестройку. Подъезд к счастью или сожалению оказался открыт, и они вломились туда, добегая до второго этажа. Старая деревянная дверь, какие-то надписи на лестничной клетке и громкий стук, который разлетелся эхом по зданию. Тут, не разделяя момента, Райкина почувствовала прикосновение в районе локтя, которое точно тащило назад. — Чё тебе? — оборачиваясь на Бокова, который выглядел весьма потеряно и озадаченно, произнесла Надя. Женя даже не удостоил её ответа, скорее поставил перед фактом для того, чтобы выбить дверь. Боков не раз ударил по двери грязным ботинком от непростой пробежки, пока человек, чей ум всё ещё продолжал функционировать, не облегчил жизнь им обоим. Женщина просто сильно опустила ручку двери, и та отворилась, наполняя подъезд каким-то странным запахом. Те сразу смотрят друг на друга, будто пытаясь передать все мысли, но вместо этого Боков просто в очередной раз хватает чужое запястье со словами: — Стой. — он останавливает, а сам идёт вперёд. Может, месяц назад Надя бы врезала ему за то, что не даёт нормально работать, но сейчас просто не было сил на это, пытаясь прикрыться самой тупой отмазкой, думала она. Она сама пропускает его вперёд и только потом вспоминает, что оба оказались в этой клетке без какого-либо оружия, но говорить Бокову об этом было уже поздно, да и нужно ли оно вообще? Квартира старая и, как оказалось, пустая. Боков первый влетел туда, выставив перед собой собственные кулаки в ожидании опасности, Надя же зашла за ним, влетая в его спину, а потом выглядывая вперёд. — Блять. — произносит Надя, когда видит перед собой следы явной борьбы. Грязный пол — это не только признак беспорядка, но и один из аспектов самой страшной схватки. Пол был в чём-то красном, в грязи явно лесной, и хрупкая девушка не смогла бы оставить вмятину в двери. — Вот стой, бля, — снова хватает Женя её рукав кофты (его кофты) и смотрит. Естественно, сейчас от каких-либо граней нихуя не осталось, но они весьма хорошо держались, тем более с такой-то работой. — Евгений Афанасьевич, имейте совесть, мы на работе вообще-то. — делая пару неуверенных шагов вперёд к какой-то белой двери, произнесла Надя. Боков отпустил, но издал сдавленный смешок, словно ответил каким-то сарказмом, чего было не избежать. — Ну да, мг. — протянул он, следуя вдоль стены, опасаясь того, что сейчас из-за угла на него кто-то выпрыгнет. Райкиной же было абсолютно параллельно, тем более сейчас. Тревога и страх осели где-то там внутри на глубине, и поэтому осталось только чувство опустошённости и Боков под боком — всё как обычно, хоть тут была какая-никакая, но стабильность, и это слегка успокаивало. Внезапно для себя самой она со всей оставшейся силы чуть не сорвала ту белую дверь с петель и, как оказалось, не зря. Там, в комнате два на два, сидела связанная девушка с заклеенным ртом, она еле слышно что-то протяжно мычала, пытаясь выпутаться. — Женя! — забегая на порог этой старой комнаты по типу кладовой, зовёт она и срывает клейкий влажный скотч с губ девушки. Боков тут же оказывается сначала позади пока что ещё начальницы, а потом бежит на кухню за ножом, чтобы быстрее освободить спасённую жертву. — Ну-ка, двигайся. — предупреждает он, и Надя отходит, пока тот мастерски владеет холодным оружием и с лёгкостью разрезает верёвки, похожие чем-то на канат, причём тоже не первой свежести. Девушка дрожит и сама ничего не осознаёт, пока её Боков сам не поднимает и не ведёт в дальнюю комнату, похожую на спальню. Девушка со светлыми волосами и голубыми глазами, с худощавым телосложением и бледной кожей садится на самый край кровати, опуская взгляд, пока следователи остаются за стенкой. — Бля, не нравится мне всё это... — скрещивая руки, произносит Надя, пока Боков опирается на стену одним плечом. — Нашим докладывай, я поговорю. И Боков без лишних вопросов слушается, выходя в подъезд и, вероятно, направляясь к брошенной машине, надеясь, что пробка хоть чуть-чуть сдвинулась с места. Перед уходом Наде нож оставляет со словами «мало ли» и с почти спокойной душой удаляется.

***

Боков, слава богу, никого не сбив, доезжает до подъезда того самого и видит, как из него выбегает знакомая до невозможности фигура. Затем хлопок дверью, переднее сиденье и шквал матов. — Блять, это пиздец просто. — пытается отдышаться она, так как бег уже напрягает. — Сука, они на ГЭСе... ёбаный рот. — тут из кармана женщина достаёт тот самый нож. Боков сразу воспринимает информацию в штыки, поэтому, в душе не зная, где это и что это, начинает газовать и разворачиваться. — Блять, моя ж ты девочка с погонами, я нихуя не понимаю, просвети, че за херня и куда ехать. И че за девка была? Че сказала? — с некой иронией произносит он, резко выруливая на трассу. — Да всё нахуй, спалился Дениска, щас брать поедем, дай сигарету, — открывая окно, требует она, пока мысли не перемешиваются с реальностью. Боков протягивает открытую пачку, не отрывая взгляда от дороги. Пальцы чувствуют картон и напряжение — ничего больше. Сигарета в момент загорается, обеспечивая никотиновую дозу для общего спокойствия. — Гидроэлектростанция, там единственная заброшка рядом, ставлю свою премию на то, что этот еблан там. — выдыхая в приоткрытое окно, быстро договаривает она. Время идёт, а машина летит. Оказывается, что не только Надя правила ПДД нарушать умеет. Женя всё это копил, чтобы выдать один такой мощный рывок, слушая все подробности исключительно от неё. — Короче, бля — снова затяжка, которая больно отжигает лёгкие, — Она спалила Дениса, а тот пригрозил ей, запер, думал, что умрёт, потому что сирота, мол, никто не придёт, а Саша её подруга близкая, они всё друг про друга знают. Та уже хотела в отдел звонить, но мы задержались. Хуй с ним, наши уже едут, я звонила. — на одном вдохе выдаёт она. И тут уже напряжение растёт. Тело неприятно сдавливает, а руки перестают поддаваться, и пепел с сигареты летит прямо на неё — ну и ладно. — Связь в городе будто обрезали, Злобин поехал в отдел, соберёт всех, и они подхватят, если что. — сворачивая на какое-то бездорожье, произносит Боков. Надя в это время уже всё продумала: время не остановить, и безумие Дениса тоже нечем оправдать, но они попробуют только для того, чтобы эта тварь села в серьёз и надолго. — Слушай, мать, я конечно всё понимаю, но от нас с тобой там толку мало будет, или ты его голыми руками убить собираешься? — Женя пытался разбавить обстановку, потому что с каждым метром всё будто затухало вместе с этими чертовыми секундами. — Убить? — она тут же усмехается, даже не смотря на него. — Слишком легко для такой мрази, как он. Боков не к этому вёл вообще. Внутри был какой-то тугой осадок непонятно откуда. Его голова была забита мыслями точно не рабочими, и он решил добить это утро. — Бля, давай так. Вперёд пистолета не лезть... и не... — он сам останавливается, чувствуя, как тот самый накал становится всё ближе и ближе. — Боков, тебя это тоже касается, но откуда такая сентиментальность, м? — более чем серьёзно перебивает она. И Женя сам сдаётся лишь наполовину, и то только потому, что дальше им обоим придётся идти пешком. Машина резко тормозит, а он смотрит в одну точку, не сбавляя градус напряжения, пока в один момент не выдаёт: — Надь, пожалуйста, блять, я знаю, что я мудак и далее по списку, но я не хочу, чтобы... — он запинается, думая над тем, стоит ли вообще продолжать. — У меня больше ничего нет. — Боков пытается сказать что-то завершающее, но вместо этого его вновь перебивают, чему он оказывается несказанно рад. — Я всегда знала, не распинайся, нам ещё эту блядь ловить. — она слегка кладёт свою руку на его только на момент фразы, а затем выходит из машины, которая оказывается припаркованной в какой-то лесополосе. Боков задерживается буквально на минут пять, и только потом осознание настигает его разум. — В смысле «знала», блять... — он вынимает ключи с той же привычной резкостью. — Наадь? — тянет Боков, выходя из машины и наблюдая за странной картиной. Всего лишь пара секунд — они останавливаются, ожидая подкрепление, и в этот же грёбаный момент рация активно вибрирует. Надя отзывается сразу, только вот этот пиздец не каждый ум переводить может. Она стоит, облокотившись на машинную дверь, руки невольно сжаты и скрещены, голова опущена. Боков не спрашивает, просто встаёт где-то рядом, обходя машину, и в этот же момент раздаётся тот самый выстрел, созданный её голосом. — Люба умерла. — Время больно сшибает с места, и Боков просто остаётся там же. — Он её уже там траванул на заброшке той. — говорит сама себе, больше чтобы успокоиться, но и то не помогает. Слишком много людских жизней сломано в этом городе, слишком много душ отдано, и всё из-за чьей-то прихоти. Боков чувствует, как на пару секунд земля словно уходит из-под ног, и только поднимая голову и видя её удаляющийся силуэт навстречу милиционерским машинам, он понимает всё.