Тишина до смелости

      Вагончики метро бесшумно ныряют в тёмный туннель. В наушниках, нарушая тишину, сменяется очередная мелодия. Редкие люди вокруг, погружённые в себя, зависают в телефонах. Кто-то тихо беседует с соседом, в уголочке старик читает книгу с потёртой обложкой. Люди начинают собираться у выхода. Поезд останавливается на станции, они выходят, и заходят другие. Маленькая девочка в яркой, жёлтой куртке, держа маму за руку, подпрыгивает, когда поезд дёргается, начиная движение, и садится напротив меня.       Девочка, похожая на яркий луч света в серости тусклого вагона, с любопытством разглядывает людей вокруг. Поймав на себе мой взгляд, она начинает махать мне своей маленькой рукой, и её лицо озаряется улыбкой. Я, сама того не замечая, отвечаю ей улыбкой. Она дёргает маму за рукав и что-то говорит ей на ухо, указывая на меня. Девушка с мягкой улыбкой переводит свой взгляд с дочери на меня и без тени сомнения, с явным одобрением кивает ей. После этого девочка встаёт со своего места и, немного колеблясь, с робкой походкой подходит ко мне. Без особых раздумий я протягиваю ей свою руку, чтобы она не потеряла равновесие и не упала из-за движения вагона. Девочка, не колеблясь, крепко хватает её, становясь прямо напротив меня. Я снимаю свои наушники и с любопытством жду того, что она хочет сказать.       — С Новым годом! — улыбается она, крепко придерживаясь одной рукой за меня, а вторую засовывая в карман и что-то доставая. — Мой дядя говорит, что мои браслетики приносят ему удачу, и я хочу подарить вам один.       — Почему? — удивлённо спрашиваю я.       — У вас красивая улыбка, — искренне отвечает она, — но грустные глаза. Мой дядя тоже грустил, но теперь мама говорит, что он сияет. Я не понимаю, но хочу, чтобы и вы сияли.       — Спасибо! — говорю я, чувствуя, как мои глаза наполняются слезами. Я приподнимаю руку, чтобы она смогла надеть на меня маленький детский плетёный браслет, явно ручной работы.       Браслет кажется чужеродным на моём запястье, но непонятным образом придаёт мне тепло и крупинку счастья. Я засовываю руку в карман, достаю конфету, которую мне подарил таксист накануне, и протягиваю её ей.       — Ух ты, это мои любимые! — с радостью в голосе произносит она и, наклонившись немного вперед, обнимает меня за шею и шепчет на ухо:       — Но мама запрещает брать конфеты от незнакомцев. Лучше пообещайте, что узнаете меня в следующий раз, когда встретимся, и тогда мы уже сможем дружить.       — Обещаю, — киваю я, улыбаясь. Она дотрагивается до моего мизинца, как будто желая закрепить обещание, и, пошатываясь, уходит обратно к своей маме.       — Только не забывайте! — вдруг обернувшись, кричит она на весь вагон радостно. — Вы мне обещали.       Когда я выхожу на своей станции, я всё ещё ощущаю нежное и трепетное прикосновение маленькой девочки в яркой курточке. На моём запястье словно закрепился кусочек солнечного света в виде маленького красного браслета. Когда я покидаю метро, один из прохожих, придерживая дверь, пропускает меня и неожиданно желает хорошего дня. Холодный воздух щиплет щёки, и от этого глаза начинают слезиться. Странное чувство рождается у меня в груди, проходя мимо витрин магазинов, видя своё отражение, я вспоминаю её слова: «Хочу, чтобы вы сияли».       Как же мало нужно для счастья.       Так давно ставший невыносимым рабочий день пролетает серым пятном. Сотрудники суетятся по отделам, кто-то кричит на подчинённого: снова он допустил ошибку в отчёте. Рядом слышится звук принтера, коллега нервно поглядывает на часы.       — Напиши отчёт по прошедшему году, — перед глазами неожиданно возникает папка с документами, падая на мой стол. — Он должен быть готов завтра к совещанию.       Как давно это стало привычным: задержки на работе, постоянный недосып, крики, если что-то идёт не так, а за добрыми словами скрывается угроза. Каждые выходные для меня были словно пыткой, проходя словно на пороховой бочке — «а вдруг вызовут?» — прерванные отпуска… Перед глазами пролетели целые годы моей работы в этой компании, а я ведь желала совсем другого. Когда же я стала такой?       — Его же вам поручили две недели назад, — говорю я осторожно. Для кого же я старалась? Для чего?       — Что? — в недоумении переспрашивает коллега. — Что ты только что сказала?       — Я не собираюсь выполнять вашу работу за вас, — произношу я громко и ясно. Все звуки в отделе замирают, и взгляды коллег обращаются к нам. — Это задание было вам поручено две недели назад. Почему вы решили передать его мне в последний момент, за день до срока сдачи?       — Как ты смеешь мне грубить? — повышает голос коллега. — Я старше тебя!       — Я уже была с вами вежливой, — к черту все правила и тоны вежливости. — Ну и что, что вы старше? Это не повод перекладывать свои задачи на младших.       — Так вот как мы заговорили, — ухмыляется она. — Раньше и слова от тебя нельзя было услышать, а теперь посмелела…       — В любом случае, — перебиваю я её, — рабочий день закончился, я завершила свои задачи и сейчас иду домой. Приятно оставаться!       Выключив компьютер, я, не испытывая ни капли сожаления, быстро снимаю с вешалки у входа верхнюю одежду и, не оглядываясь, под звуки тихого тикания настенных часов, которые слышны в полной тишине, выхожу на улицу. Мне совершенно не хочется задерживаться на работе ни на минуту. Холодный воздух приятно освежает, в голове у меня бурлят мысли, которые сопровождаются довольным смехом: наконец-то мне удалось вырваться из этого проклятого круга. Остановившись в шаге от двери станции метро, я ловлю своё отражение в замёрзших стеклянных дверях: так вот каково это, когда глаза горят ярким огнём решимости.       Дорога домой проходит незаметно, шаг за шагом я ощущаю, как с каждым новым движением мне становится легче. Впервые за многие годы я покинула работу вовремя. Когда я захожу в свою квартиру, меня встречают темнота и тишина — плотно задернутые шторы создают ощущение, будто я нахожусь в сжимающемся вакууме. Идеально убранное помещение, лишённое какого-либо уюта и ярких красок, обрушивает на меня чувство одиночества. Моя кошка начинает тереться о мои ноги, желая привлечь к себе внимание. Улыбнувшись ей, я поднимаю её на руки и сажусь на пол прямо у входа. Чувство опустошенности и усталости наваливается на мои плечи, и меня начинает сотрясать мелкая дрожь. Последняя капля выдержки машет мне на прощание, и квартира начинает расплываться перед моими глазами.       Как же всё достало.