Тишина до смелости

      В углу маленькой и тёмной комнаты медленно мигает гирлянда с лампочками, излучая яркие огоньки различных цветов. Они то тускнеют, то вновь оживают, притягивая моё внимание. За окном тихо и мягко падает пушистый снег, укрывая землю, словно нежное одеяло. Создается ощущение, что звуки всего мира замерают в один миг, и лишь маленькая бабочка, появившаяся из ниоткуда, бьётся о холодное стекло, пытаясь выбраться наружу, создавая тихий стук. Мой взгляд останавливается на листке бумаги, лежащем на столе передо мной, — моём подписанном заявлении об увольнении — и на стоя́щей рядом полупустой коробке забытых вещей. В ушах появляется протяжный звон, и я зажмуриваю глаза, пытаясь сбросить навалившийся груз тяжёлых мыслей, захлестнувших меня.       Включив экран телефона, я снова начинаю пролистывать ленту с рекомендациями. В мире, где на экранах телефонов мелькают идеальные кадры из жизни других людей, моя собственная жизнь кажется мне серой и лишённой смысла. Увидев на отражении экрана цветные огоньки от гирлянд, я не задумываясь бросаю телефон в сторону и, поднявшись, включаю свет в комнате. Решимость приходит ко мне неожиданно. Пора менять свою жизнь, и пусть мир скатится в тартарары — я сегодня намерена перестать думать.       ***       — Хосок, Хосок! — пытаясь перекричать громкую клубную музыку, указывает куда-то в сторону Чонгук. — Смотри, как отжигает.       Улыбнувшись, я ставлю узорчатый стакан, наполненный соком, на стол и направляю свой взгляд в ту сторону, куда он указывает. Раньше мы с друзьями часто приходили проводить время в этот клуб, и доводилось встречать немало парней и девушек, старающихся привлечь к себе внимание. Барная стойка в этом заведении предназначена именно для того, чтобы люди могли в полной мере насладиться танцами. Кто-то двигается с грацией и мастерством, а другие чувствуют себя скованно, стесняясь любопытных взглядов, и удивляясь своим порывам смелости, которые, кажется, исчезают в одно мгновение. Она, возможно, одна из них.       Однако я ошибся. В мерцающем свете ночного клуба стройная девушка танцует в ритме музыки, как будто она с мелодией слилась воедино. На ней простая рубашка, слегка расстегнутая, под которой виднеется тонкий топ, а также облегающая юбка, больше похожая на ту, что с давних пор лежала где-то в глубине комода — забытая или специально утерянная, но не та, что она бы надела просто так. Волосы, небрежно разбросанные по плечам и прилипающие к её лицу, мешают разглядеть её черты, но тело выдаёт её настроение: она словно хочет сбросить груз со своих плеч, ведь люди в зале, восторженно реагирующие на неё, совсем её не интересуют.       — Здорово танцует, да? — спрашивает Чонгук, подмигивая и слегка толкая меня локтём.       — Её движения плавные и в то же время очень точные, есть гибкость. Она хорошо воспринимает музыку и чувствует её ритм, но немного зажата, — киваю я. — Очевидно, раньше у неё был опыт в танцах, но, похоже, она давно не практиковала…       — Эй-эй, остынь, — хлопает меня по плечу Чимин. — Тебя не просили оценивать её с точки зрения танцора, мы и так всё видим. Просто ответь, что бы ты сказал, если бы я предложил тебе её в партнеры.       — Ты что, с ума сошёл? — спрашиваю я в недоумении. — Да меня же Содык сожрёт живьём!       — А ты попробуй приведи её в студию, — подмигивает Гук, — тебя же без пары не пропустят на конкурс. Вот тебе выход.       — Да если бы не ты, мне не пришлось бы искать себе пару, — ухмыляюсь я. — Содык и так уже волосы на себе рвёт.       — Снова вы за старое, — смеётся Пак, — да придёт твоя Чоран в форму после родов, и дальше продолжите выступать, всего один сезон пропу́стите.       — Тебе ли не знать, что значит этот сезон? — вздыхаю я. — Мы же вышли в финал, а тут такие новости! Кстати, как она вообще тебя отпустила?       — Давон позвала её к себе, — довольно улыбается Гук. — Они сейчас, скорее всего, перебирают детскую одежду Суми. Она уже такая взрослая, сколько ей?       — Четыре, — отвечает Чимин, — так выросла. Недавно заявила, что решила стать шаманкой, — говорит он под взрыв смеха друзей. — Чего смеётесь? Хо, это вообще-то ты виноват.       — Я-то что сделал? — смеюсь я. — Дочь-то твоя.       — А кто сказал, что её браслет приносит удачу? — недовольно бурчит Пак.       — Это была её первая работа! — не могу перестать смеяться я, глядя на выражение лица друга. — Что я должен был сказать? Но я даже рад, что сказал это. Теперь у меня есть своя собственная коллекция талисманов.       — Без шуток, — вдруг произносит Чонгук, наблюдая, как девушка перестаёт двигаться и прислоняется к колонне, — а ведь именно она сказала, что у Чоран в животе ребёнок.       — И ты туда же, — Чимин также переводит взгляд на девушку, — но мы отошли от темы. Что тебе стоит попробовать?       — Может, и стоит, — киваю я, разглядывая её открывшееся лицо с мягкими чертами и то, как она пытается выровнять учащённое дыхание. — Она выглядит так, словно готова ринуться в бой, возможно, у нас будет шанс.       — А то! — самодовольно подмигивает Гук, рассматривая толпу, движущуюся в разнобой, и тут же меняясь в лице.       — О-о-о, тяжёлая кавалерия подоспела! — заметив двух знакомых девушек, сердито приближающихся к нам, ухмыляется Чимин, толкая друга локтем в бок.       Я же, совершенно потерянный в разговоре, не могу оторвать взгляд от девушки, о существовании которой не знал до этих пор. Она выглядит крошечной среди толпы танцующих людей, обездвиженной, когда замечает направленные на неё восхищённые взгляды, смущённой, не осознающей, насколько она очаровательна, и растерянной, когда наши взгляды, наконец, встречаются.       Мои ноги сами ведут меня к ней, и я чувствую на себе удивленные и довольные взгляды своих друзей. Прокладывая себе путь сквозь ритмично танцующих людей, я получаю несколько неожиданных ударов локтями, а кто-то даже наступает мне на ноги. Однако вся эта шумная толпа, словно кипящая в котле, внезапно затихает, когда я останавливаюсь перед ней. Девушка действительно маленького роста, едва ли достигает моих плеч.       — Чон Хосок, — приветственно и тепло улыбаясь, протягиваю ей свою ладонь.       Все окружающие звуки, кажется, исчезают, уступая место глухому стуку моего сердца, который слышен как никогда. Её взгляд задерживается на моих глазах, а румянец на щеках, оставшийся после танца, становится заметно ярче, выдавая её смущение и ещё больше кружа мою голову.       — Ким Минджи, — произносит она нежным голосом за секунду до того, как протрубит рог, и на нас, кружась, посыпятся тысячи цветочных лепестков, создавая сказочную атмосферу.       Стрелки часов переваливают за полночь, и с началом нового дня я начинаю думать, что задумка Чонгука больше не кажется мне такой безумной. Наоборот, для чувственного танца, который был разработан нашим хореографом и мной для предстоящего конкурса, эта девушка идеальна. Единственное, что остаётся сделать, — это дождаться её согласия.