Тишина до смелости

      Ким Минджи.       И вновь я ныряю в неизвестность. Это пугает, но больше завораживает. Секунды молчания, минуты тишины разрываются нерешительностью; его удаляющаяся спина, исчезнувшая в толпе незнакомцев, подрывает моё самообладание. Я узнала его, а он меня нет. Где-то в полумраке раздаются голоса, поздравляющие подростка с победой, в то время как совсем юная девчушка остаётся позади, в тени подрастающих звёзд, гениев, тех, чья дорога освещена прожекторами поддержки и веры в их светлое будущее.       Я захожу домой, сжимая в ладони тот маленький клочок бумаги, который он мне дал. В голове пульсирует необходимость, принятое решение, страх отступить и вновь ощутить свой провал. Долгие годы тренировок ни к чему не привели, и я оставила всё позади, считая, что детским мечтам нет места в реальности взрослой жизни. Однако тот, кто когда-то подал мне руку, когда я оступилась и упала, вновь протягивает её мне сквозь годы, словно говоря: «Не всё ещё потеряно».       В тот момент, когда он пригласил меня стать его партнёршей по танцам, он не подозревал, что именно в этот день я не собиралась размышлять о чём-то, пуская в жизнь риск, каким бы он ни был или к чему бы он меня ни привёл. Моя первая мысль в ответ на его предложение и стала моим решением. Неожиданным, самовольным и неозвученным.       Чон Хосок.       — Ты в своём уме? — вскакивает Содык, стоило мне только упомянуть о Минджи. — Ты ведь понимаешь, чем это для нас грозит?       — Да, — киваю я, смотря на полуосвещённый пустой зал для репетиций. — Ребята тоже со мной согласны.       — Да тебе стоит только заикнуться о том, что ищешь себе партнершу, и вокруг тебя соберется целая очередь желающих, — пытается переубедить меня он. — И чем же она лучше той сотни девушек, которых ты отклонил?       — Сам не знаю, — ухмыляюсь я, откидываясь к стене, — она… как неогранённый алмаз, который сам не понимает, насколько ценен.       — Быть немного влюблённым в свою партнёршу — это неплохо, — хмыкает Со, садясь обратно на своё место. — Но не стоит из-за этого лишаться головы и забывать о благоразумии. Вот что ты о ней знаешь?       Я хочу ответить, выразить свои мысли и чувства, рассказать о ней гораздо больше, чем он думает, но в моей голове царит полное замешательство. Оно словно шепчет мне, что я ничего не знаю о ней — даже её телефонного номера. Ведь я, по своей глупости, лишь озвучил ей своё предложение и, оставив свою визитку с адресом, ушёл к друзьям, предоставив ей возможность решить самой, чего она хочет от жизни. И сейчас, когда я смотрю на пустой зал, в висках пульсирует немая неясность и страх того, что она может просто не прийти и исчезнуть из моей жизни, так и не дав возможность узнать её.       — Ты должен перестать создавать препятствия между собой и девушками, — с печальной улыбкой произносит Содык, кладя свою руку мне на плечо, подбадривая, заметив мою неловкость. — Тебе следовало бы поговорить с Минджи больше. Стоит только взглянуть на тебя, чтобы понять, что она тебе приглянулась, — он нерешительно отводит взгляд. — Сера не стоит того, чтобы ты отвергал возможность своего будущего счастья.       Одно лишь упоминание имени бывшей девушки больно колет сердце, раскаливая воздух до предела в лёгких при воспоминаниях о прошлом, где каждый взгляд на постороннюю девушку воспринимался в штыки. Я всегда ощущал на себе бремя вины, даже не понимая, в чём я был виновен. Давон, стремясь понять суть происходящего, будучи моей сестрой, в то время пока я прикладывал все усилия, чтобы Сера доверилась мне, чуть не вступила с ней на тропу войны. Казалось, что у меня даже получается, какое-то время всё было спокойно, пока однажды, после второго дня рождения Суми, в порыве безумия она не накинулась на Чоран во время репетиции.       — Каждый человек ведёт свою собственную борьбу с прошлым, нанося себе всё больше душевных ран, — где-то сквозь гул вакуума я слышу голос своего друга:       — Тебе стоит задуматься о том, чтобы оставить прошлое позади и начать новую жизнь с чистого листа.       Смотря вслед удаляющемуся давнему другу, я снова и снова прокручиваю в голове всё то, о чём он говорил или что делал с той самой минуты расставания с ней. Он всегда избегал этой темы, нагружая нас всё больше, выбивая из сил, чтобы мысли не заслоняли глаза, доводя до ужаса и боли в мышцах, чтобы сердце продолжало биться. Он никогда ничего не советовал и не спрашивал, ведь и так видел гораздо больше.       Прошло уже больше двух лет, как я нахожусь в этой агонии, не осмеливаясь даже пытаться сблизиться с кем-либо. Чоран это понимает: сколько разговоров, сколько слёз и боли в её глазах. Я так и не смог забыть её раны и выкинуть из памяти наличие шрамов. Жизнь кажется игрой, в которой я проиграл, пока не увидел сияющие глаза своей лучшей подруги.       Если бы не Чонгук, мы бы не смогли больше встать в пару; если бы не он, я не смог бы простить себя и выйти с ней на сцену. Совершенно чужой тогда человек помог нам вспомнить прежних себя, дружных и весёлых. Я закрываю глаза, и пустой зал, едва освещённый, погружается во тьму. Если жизнь — это движение, то я всегда бегу, так и не освободившись от оков прошлого. И вот однажды открываются двери, впуская в мою жизнь человека, который входит нерешительными шагами в пустоту глубин моей души.