Тени забытых богов

      Нью-Дели. Аэропорт Палам. Октябрь 1979 года.              Битый час они продирались через душное чистилище паспортного контроля, а потом ещё столько же выбивали багаж у ленивых носильщиков. Но стоило наконец-то переступить порог здания аэропорта, как Индия тут же встретила их мощным апперкотом в челюсть.              Воздух вокруг был не просто горячим, а скорее напоминал густую субстанцию, как если укутаться в мокрое шерстяное одеяло, которое только что вытащили из кипятка. Уилл сделал вдох и закашлялся. На улице пахло раскалённым бетоном, сгоревшим дизелем, карри, гниющими фруктами и чем-то до омерзения сладковато-приторным — смрадом миллионов человеческих тел, живущих в бедности и тесноте.              — Боже милостивый!              Фредди застыла на тротуаре, прижимая ладонь к некогда идеально уложенным рыжим кудрям. Влажность была беспощадна: её причёска, на которую ушло два часа и полбаллона лака, начинала терять форму прямо на глазах.              — Уилл! — взвизгнула она, театрально загораживаясь от солнца сумочкой, точно вампир из старого немого кино. — Если ты сейчас достанешь камеру, клянусь, я тебя уничтожу. Я не позволю, чтобы Америка увидела меня такой!              Уилл лишь молча поправил на плече тяжёлый кофр с оптикой — единственным, что он, по своему обыкновению, категорически отказался сдавать в багаж, боясь, что грузчики разобьют линзы.              За ними носильщики выкатили тележки, под завязку гружённые горой ящиков со штативами и освещением. Марго пыхтела где-то поодаль. На её плече по-прежнему висело пятнадцать с половиной фунтов чистейшего швейцарского качества, а в руках она тащила ещё и чемоданы с микрофонами. Вывалившийся следом Мейсон, естественно, даже не подумал помочь сестре. Всё его внимание было поглощено наглыми жирными мухами, которых он старательно отгонял от себя, шипя ругательства на смеси английского и французского.              Его дорогущий серый пиджак моментально пропитался потом, и подмышками уже виднелись тёмные влажные пятна. Мейсон брезгливо сморщил нос, вдыхая неповторимый букет местных ароматов.              — Господи Иисусе, чем здесь воняет? — достав из кармана платок, он спешно прижал его к лицу. — Такое чувство, что кто-то сдох, обосрался, а потом его зажарили в специях.              — Добро пожаловать в Азию, — мрачно буркнул Уилл.              Плечо ныло под тяжестью оборудования, но он привычно игнорировал боль. Этот климат был знаком ему хорошо. Слишком хорошо. Липкая жара мгновенно вернула ощущения пятилетней давности: Вьетнам пах так же. Те же вездесущие москиты, та же убийственная жара, от которой одежда намертво прилипает к телу, становясь второй кожей.              Толпа была везде. Без умолку тараторящие что-то, хватающие за руки таксисты; женщины и дети в цветастых сари, сидящие прямо на голой земле; нищие, с надеждой тянущие скрюченные пальцы к иностранцам; суровые солдаты с винтовками времён Второй мировой. Гул, крики, клаксоны, и запахи — всё здесь сливалось в психоделическую какофонию.              — Куда нам? — прокричала Алана, стараясь перекрыть шум толпы. Она единственная сохраняла самообладание, крепко сжимая папку с документами, хоть лоб её и покрылся испариной.              Уилл огляделся по сторонам, щурясь от солнца, и увидел его.              Среди бушующего моря людей в разноцветных одеждах возвышался одинокий островок колониального пафоса. Мужчина стоял у центрального входа в позе победителя, словно ожидая заслуженных оваций. Его песочного цвета походная куртка со множеством карманов и высокие шнурованные ботинки не внушали особого доверия, явно купленные и впервые надетые совсем недавно. Вишенкой же на торте был настоящий пробковый шлем, какие носили британские офицеры начала века. Выглядел он так, будто сбежал со съёмочной площадки третьесортного приключенческого фильма или из психушки.              — Доктор Фредерик Чилтон, полагаю? — окликнул его Уилл, пробиваясь сквозь толпу. — Мы связывались с вами по телефону.              Руку он протягивать не стал — они были заняты, да и касаться потного незнакомца не хотелось. Уилл просто коротко кивнул, обозначая приветствие.              Лицо Чилтона, уже лоснящееся от жирного блеска, расплылось в широкой, отрепетированной улыбке, но предназначалась она не Уиллу. Доктор скользнул по нему равнодушным взглядом, как по прислуге, проигнорировал вежливую улыбку Аланы и устремился прямиком к Фредди.              — Мисс Лаундс! — воскликнул он, хватая её руку и картинно целуя воздух над ней. — Какая честь! Я ваш преданнейший поклонник! Смотрю ваши эфиры каждый вторник. Вы — единственный луч света в этом тёмном царстве невежества!              Фредди моргнула. Лесть сработала моментально. Она тут же расправила плечи, поправила съехавшую набок шляпку и включила свою фирменную улыбку «номер пять».              — О, доктор... Вы так любезны. Надеюсь, транспорт уже подан? И, умоляю, скажите, что там есть кондиционер. Я сейчас расплавлюсь.              — Конечно! — Чилтон расплылся в улыбке и резко повернулся, едва не задев пробковым шлемом нос подошедшего Мейсона. — Всё организовано по высшему разряду! Сегодня — отдых, а завтра мы выдвигаемся вглубь страны. Мой хороший друг и коллега любезно предоставил нам своё поместье как базу для экспедиции. Там, вдали от цивилизации, я проведу вводную лекцию о культах... Буду вашим Вергилием в этом аду!              — Эй, Аллан Куотермейн! — грубо прервал его Мейсон, вытирая потную шею. — Мне плевать на твои лекции. Где обещанные выпивка и отель?              Чилтон окинул Мейсона взглядом, источающим плохо скрываемым презрением, но вежливо кивнул:              — «Империал», мистер Вёрджер. Лучший отель в городе. Хотя, боюсь, местная кухня может показаться вам... специфической. Я, например, питаюсь исключительно фруктами и рисом. Местное мясо... — он брезгливо поморщился, — ...вызывает сомнения в своём происхождении.              Вполуха слушая их болтовню, Уилл закурил, по привычке прикрыв ладонью огонёк зажигалки от несуществующего здесь и в помине ветра. Он смотрел на Чилтона и понимал: они покойники. Этот напомаженный павлин в пробковом шлеме не протянет в джунглях и пары дней. Индию он знает только по книжонкам из библиотеки да туристическим брошюркам. Он приведёт их прямиком в пасть тигра. Или кого похуже.              Уилл выдохнул струю сизого дыма и перехватил взгляд Аланы. Она тоже всё понимала. В глазах её читалось то же сомнение.              — Нам не нужен Вергилий, — тихо сказал Уилл, перебивая поток красноречия доктора. — Нам нужен Цербер.              Чилтон осёкся и недоумённо посмотрел на него.              — Простите?              — Я не пойду в джунгли к каннибалам с одним лишь вашим знанием санскрита, — отрезал Уилл, стряхивая пепел на заплёванный асфальт. — Понадобится надёжная охрана.              К бордюру медленно подкатил мини-автобус. Изрядно потрёпанный, но на порядок лучше общественного транспорта. Водитель Чилтона выскочил и открыл багажный отсек. Не тратя времени даром, Уилл поставил туда тяжёлые кофры с оборудованием, а затем и Марго избавилась от своей ноши.              Уилл потёр ноющее плечо и повернулся к Алане.              — Забирай этот цирк, езжайте в отель. Пусть Мейсон отмокает в ванной. А мне нужно кое-кого проведать.              — Кого? — тут же насторожилась Фредди, почуяв, что камера может упустить что-нибудь важное. Она уже приготовила блокнот. — Уилл, мы же команда! Куда ты без нас собрался?              — Навестить старого друга, — бросил он, поправляя лямку небольшой брезентовой сумки с личными вещами. — Того, кто вытащил меня из Вьетнама на своём горбу.              Уилл дважды хлопнул ладонью по нагретому капоту автобуса, давая знак водителю, и, прежде чем Чилтон успел возразить или предложить свои услуги гида, развернулся и быстро зашагал прочь. Через секунду его фигура растворилась в пёстрой, кричащей толпе Нью-Дели.       

***

      Старый Дели. Район Пахаргандж.              Адрес, который Уилл с трудом раздобыл через свои старые армейские связи, привёл его в настоящий лабиринт. Бар «The Broken Compass» прятался в сплетении узких улочек, где рикши едва не сбивали прохожих, а священные коровы, лениво прогуливающиеся вдоль дороги, жевали мусор прямо у обочины. Уилл ещё раз сверился с клочком бумаги, толкнул дверь и шагнул в бар.              Внутри было темно и прохладно. Похоже, это единственное место в округе, где вентилятор под потолком не просто шумел, а действительно работал. Пахло старым деревом, прокисшим пивом и сигаретами «Camel» без фильтра. Несколько смуглых мужчин за ближайшими к двери столиками оторвались от выпивки, проводив Уилла косыми тяжёлыми взглядами, в которых ясно читалось, что чужакам здесь не рады.              Из хриплых динамиков доносился психоделический запил Джими Хендрикса «All Along the Watchtower». Гимн джунглей, преследующий их обоих в кошмарах.              Джек Кроуфорд сидел за угловым столиком, по старой привычке, от которой ему никогда не избавиться, лицом ко входу. Перед ним стоял стакан, на два пальца наполненный мутной жидкостью, вероятно, местным виски, а в огромных руках он держал апельсин. Джек чистил его не пальцами, а массивным армейским ножом Ka-Bar с чёрным лезвием. Срезал кожуру длинными, точными движениями, словно снимал скальп с поверженного врага.              Он постарел. Виски́ поседели, лицо прорезали глубокие морщины, но спина была всё такой же прямой, как и в тот день на плацу в Дананге. Полковник в отставке. Человек, решивший зажить «спокойной жизнью», но спокойствие сидело на нём так же нелепо и мешковато, как костюм с чужого плеча.              Уилл подошёл к столику и замер. Внезапно вся уверенность испарилась. Он не знал, куда деть руки, не знал, с чего начать. Одно дело — искать «старого друга» по барам, и совсем другое — стоять перед ним вживую. Видеть человека, который был с тобой в аду, оказалось куда тяжелее, чем он ожидал.       Джек даже не удосужился поднять голову. Нож в его руке на секунду замер над апельсином, лезвие поймало тусклый блик, а потом продолжило движение, срезая кожуру.       — Ты загораживаешь мне свет, сынок.       — Привет, Полковник, — наконец выдавил Уилл и, сбросив оцепенение, отодвинул стул, чтобы сесть напротив.       Скрип ножек по деревянному полу прозвучал вызывающе громко. Джек медленно поднял взгляд. В глазах его не было удивления, только усталая, тяжёлая обречённость. Он отложил Ka-Bar на стол. Звук металла о дерево, глухой и резкий, напоминал выстрел.              — Грэм, — выдохнул он, будто увидел перед собой неупокоенного призрака, обречённого скитаться по земле, пока не исполнит последнюю волю. Джек улыбнулся. Он и сам был таким. — Я-то надеялся, тебя забрала наркота или прикончили плохие ребята где-нибудь в Новом Орлеане. Какого хера ты забыл в этой дыре?              — Работаю, Джек. Снимаю кино. Документалку для BCTV.              — Порно? — хмыкнул Кроуфорд, отправляя дольку апельсина в рот.              — Почти. Агхори.              Джек перестал жевать. Лицо его окаменело, превратившись в маску.              — Ты долбоёб, Уилл. И всегда им был, но сейчас превзошёл сам себя. Туда не ходят с камерами. Белые вообще туда не ходят. Оттуда не возвращаются, хоть об этом и не говорится в газетах.              Уилл достал из кармана мятую пачку сигарет, чиркнул Zippo. Пламя осветило его лицо, подчеркнув тени под глазами.              — У меня внушительный бюджет, команда гражданских и карта, которую нарисовал один местный в обмен на бутылку джина, — Уилл наклонился вперёд, заговорчески понизив голос. — Мне нужен кто-то, чтобы прикрыть спину. На всякий случай.              — Я в отставке, — покачал головой Джек. — После прошлого раза я чуть не потерял Беллу. Я больше не воюю, Грэм. И я точно не собираюсь нянчиться с кучкой грёбаных телевизионщиков.              — Белла ведь больна, да? — тихо, почти шёпотом спросил Уилл.              Джек замер. Рука его медленно потянулась к ножу.              — Не смей, — прорычал он.              — Мне пришлось навести справки. Рак лёгких, четвёртая стадия. Местные врачи пичкают её кореньями и травами, но ей нужна химия. Нужны Штаты, хорошая клиника и серьёзное лечение. А на всё это нужны деньги. Большие деньги. Которых нет у честного полковника в отставке.              Желваки на лице Кроуфорда заходили ходуном. Уилл бил по больному, бил жестоко, но по-другому с Джеком было нельзя.              Уилл полез в потайной карман сумки и выложил на стол пухлый конверт.              — Здесь пять тысяч долларов. Наличными. Это только задаток. Вёрджер платит щедро.              Джек смотрел на конверт, как на ядовитую змею, готовую броситься на него в любой момент.              — Ты сукин сын, Грэм.              — Знаю. Но это твой шанс её спасти. Просто проводи нас до места. Проследи, чтобы нас не зарезали во сне и не сожрали. Как только отснимем материал, я отдам остальное. Хватит на билеты до Нью-Йорка и полный курс лечения.              В баре повисла тишина. Только Хендрикс всё продолжал завывать про то, что «выхода нет»: «There must be some kind of way out of here». Джек долго смотрел на Уилла, потом на деньги. Медленно, тяжёлым движением он накрыл конверт своей широкой ладонью и сгрёб его со стола.              — Если с Беллой что-то случится, пока меня не будет... — фразу он не закончил.              Ему не нужно было угрожать, Уилл и так всё понял.              — Договорились.              Джек залпом допил виски, поморщился и встал, возвышаясь над столом, как гора.              — Выдвигаемся на рассвете. И передай своим детсадовцам, чтобы надели удобную обувь. Я не собираюсь переть кого-то на себе, когда мы полезем через джунгли.              — Передам, — кивнул Уилл, чувствуя, как напряжение рассеивается.              Джек забрал со стола свой Ka-Bar, сунул его в ножны на поясе и направился к выходу, бросив через плечо:              — И купи себе пистолет, Грэм. На всякий случай.       

***

      Рассвет в Дели был серым и душным. Воздух напоминал грязную вату. Два арендованных Land Rover Series III стояли с открытыми багажниками, похожие на навьюченных мулов, готовых рухнуть под тяжестью груза.       Уилл достал свою рабочую лошадку — побитую жизнью репортажную камеру CP-16R. Он нажал на курок на рукоятке, проверяя ход плёнки. Тихий, уверенный стрекот моторчика разрезал утреннюю тишину. Эта камера была легендой среди военных репортёров: созданная, чтобы выживать там, где ломались люди, она снимала одиннадцать минут без перезарядки и писала звук прямо на магнитную дорожку плёнки. Уилл лично модифицировал её: к корпусу серым армированным скотчем был намертво примотан тяжёлый фонарь Maglite и направленный микрофон. Получился уродливый, но эффективный гибрид — идеальное оружие одиночки.       А вот «тяжёлую артиллерию» пришлось упаковывать с особой тщательностью. В глубину багажника Уилл бережно уложил массивный кофр с Arriflex 16S, обложенный мягкими одеялами. Этот зверь в полной боевой выкладке весил больше двадцати шести фунтов. Рядом с ним примостился кейс с драгоценной оптикой Zeiss и контейнер с инфракрасной плёнкой. Таскать такой комплект на плече по джунглям было бы самоубийством, поэтому Arriflex предназначался только для «искусства»: пейзажей и детально выстроенных общих планов со штатива. Всю грязную, оперативную работу планировалось вести с CP-16R.       Уилл перевёл объектив на Джека. Тот руководил погрузкой лично, заслоняя спиной половину обзора.       — Это таблетки от малярии, — Кроуфорд бросил Мейсону в руки банку хинина. Уилл нажал на курок, фиксируя полёт банки и то, как неуклюже поймал её Мейсон. — Глотать каждое утро, если не хотите, чтобы вас трясло, как при лихорадке, — продолжал инструктаж Джек, не глядя в камеру. — А эти — йодные, для очистки воды. Одна таблетка на флягу, ждать полчаса. Выпьешь раньше — продрищешься так, что обезвоживание прикончит тебя быстрее любого тигра.       Мейсон брезгливо вертел баночки, пряча красные глаза за тёмными очками, хотя солнце ещё не встало. Он скривился, и Уилл плавно наехал зумом, беря его лицо крупным планом.       — Очаровательно, полковник. А где обещанный комфорт?       — Мне платят не за комфорт, а за безопасность, — отрезал Джек, выходя из кадра, чтобы запихнуть спальные мешки и свёрнутые брезентовые палатки между ящиками с провизией.       Уилл опустил камеру. Сверху на снаряжение легли походная газовая горелка, котелки и аптечка размером с чемодан. Всё было уложено с армейской педантичностью — ни одного свободного дюйма.       Он проверил свой рюкзак: вонючий, но эффективный репеллент Off!, запасные батареи, кассеты с плёнкой и револьвер, завёрнутый в промасленную тряпку. Марго, как обычно, молча таскала неподъёмные кейсы со звуковым оборудованием, стараясь не пересекаться взглядом с братом.       — Поехали, — скомандовал Джек, заводя двигатель.       Уилл поймал в объектив облако свинцового дыма, вырвавшееся из выхлопной трубы, и, опустив камеру, запрыгнул на переднее сиденье к полковнику.       Экипаж головной машины сформировался из сугубо практических соображений: на заднем сиденье, как единственные, кто владел местными диалектами, разместились Алана и Чилтон. Второй джип с Вёрджерами и Фредди двинулся следом.       Первые несколько часов они ехали молча. На коленях Уилла лежала уже слегка потрёпанная развёрнутая карта. Чилтон хоть и назвался проводником, но в «бумажках» разбирался скверно, предпочитая указывать путь широкими жестами, поэтому Уиллу приходилось следить и за камерой, и за тем, куда они направлялись. Он периодически нажимал на спуск, снимая «би-роллы» — проплывающие мимо пейзажи, которые должны были задать будущему фильму тягучий ритм.       Город медленно отступал, сменяясь грязными пригородами. Вскоре асфальт превратился в разбитую грунтовку, и в кадре появились бескрайние рисовые поля, на которых работали женщины в ярких сари. Джип немного подбрасывало на ухабах, отчего Уиллу пришлось крепче прижать камеру к плечу, используя собственное тело, как амортизатор, чтобы стабилизировать картинку. Вездесущая пыль клубилась вдоль дороги, оседая на объективе, который то и дело приходилось протирать.       Пейзаж перерождался. Поля исчезли, уступив место стене непроглядных джунглей. Уходящие высоко в небо деревья смыкались над дорогой, образуя зелёный туннель, в котором было темно и влажно.       Они остановились у крошечной деревушки — буквально три покосившиеся хижины у дороги. Стоило джипам затормозить, как из пыли материализовалась стайка чумазых ребятишек и, с криками налетев на машины, застучала ладонями по стёклам:       — Rupee! Chocolate! Bakshish!       Уилл мгновенно нажал на курок камеры. В видоискателе мелькали худые, грязные руки, огромные чёрные глаза, прижатые к стеклу носы. Он быстро перевёл фокус на соседнюю машину: Фредди в ужасе отшатнулась от окна, брезгливо поджимая губы, а Мейсон гоготал, показывая детям через стекло средний палец. Отличный кадр. Контраст миров.       — Кыш! — рявкнул Джек, но детей это только раззадорило.       Чуть поодаль, в тени навеса, на корточках сидел старик, таращась на пришлых белых людей, как на демонов. Уилл плавно, «с руки», наехал на него зумом. Старик медленно жевал бетель, глядя прямо в линзу. Рот его был полон кроваво-красной кашицы, и он не моргая смачно сплюнул прямо себе под ноги. Ярко-красный плевок на серой пыли. Стоп. Снято.       Поправив шейный платок, Чилтон вышел к нему, стараясь не наступить в грязь.       — Namaste! — громко произнёс он, коверкая тона. — Hum... jungle... bada ghar... white man... doctor?       Старик невозмутимо молчал, продолжая жевать. Тяжело вздохнув, Алана вышла из машины и мягко заговорила на более сносном хинди, складывая руки в жесте уважения. Старик прищурился и лениво махнул рукой в сторону едва заметной просеки, уходящей вглубь леса.       — Видите! — просиял Чилтон, возвращаясь к джипу. — Я же говорил, что мой диалект безупречен. Мы почти на месте.       Алана с Марго иронично переглянулись. Уилл успел поймать этот взгляд, стоящий тысячи слов.       — Ну, поехали уже! — поторопила Фредди по рации. — Я не собираюсь париться в этой духовке ни минутой больше.       Так они ехали ещё примерно час. Ветки нещадно хлестали по ветровым стёклам, колёса буксовали в жирной грязи. Казалось, будто они пробираются в самую задницу мира, где цивилизация закончилась ещё несколько веков назад.       И тут вдруг лес расступился.       Предчувствуя смену плана, Уилл заранее включил запись. Камера тихо застрекотала. Как по волшебству перед ними возникли высокие кованые ворота, густо увитые лианами. За ними, в глубине ухоженного парка, белело величественное двухэтажное здание. Особняк в колониальном стиле с высокими колоннами, широкими верандами и резными балконами. Через видоискатель он выглядел здесь столь же чужеродно, как хрустальная люстра в хлеву. Идеально белый, безупречный и сияющий на фоне необузданной, дикой зелени.       — Добро пожаловать в поместье доктора Лектера, — торжественно объявил Чилтон, когда ворота со скрипом отворились, пропуская джипы.       Машины захрустели гравием подъездной дорожки. Уилл, не отпуская курка, плавно повёл корпусом, панорамируя этот сюрреалистичный фасад, а затем перевёл фокус на ухоженные газоны и мраморный фонтан, который казался миражом среди грязи джунглей.       — Кто он вообще такой? — спросила Фредди, высовываясь из окна второй машины. — Наркобарон?       — О, нет, милочка, — отозвался Чилтон, пока они парковались у фонтана. — Доктор Лектер — фигура уникальная. Аристократ, литовский граф, если не ошибаюсь. Бежал от коммунистов, объездил полмира. У него докторские степени по психиатрии и хирургии, плюс он блестящий искусствовед.       Уилл невпечатлённо хмыкнул и убрал палец с курка. Стрекотание камеры смолкло. Если ты разбираешься во всём, ты не разбираешься ни в чём.       — И что этот граф забыл в джунглях с людоедами? — скептически спросил Мейсон, вылезая из джипа и отряхивая брюки.       — Он их изучает, — понизил голос Чилтон. — У него здесь целый музей древних культов. И, что самое удивительное, Агхори его принимают. Они считают его... своим. Хотя чужакам вход в их круг заказан под страхом смерти. Но Лектер... у него особый дар убеждения.       Выйдя из машины, Уилл снова вскинул CP-16R на плечо. Он сделал пару быстрых кадров: Мейсон, брезгливо разглядывающий свои туфли, Алана, поправляющая волосы, и застывшие, словно часовые, пальмы по периметру.       — И швец, и жнец, и на дуде игрец… — прокомментировал он вслух, глядя в видоискатель.       Здесь, за оградой, даже джунгли звучали иначе: глуше, почтительнее. В воздухе ощущалась странная электрическая вибрация, больше всего напоминающая затишье перед грозой.       Массивная дубовая дверь особняка распахнулась, и на пороге появился мужчина. Все разом замолкли. Уилл инстинктивно навёл на него объектив, ловя в фокус фигуру хозяина.       Ганнибал Лектер выглядел так, словно только что вышел из прохладного кабинета где-нибудь в Вене или Париже, а не жил посреди тропического леса в Индии. На нём красовался светлый льняной костюм с безупречно выглаженной белоснежной рубашкой, а в нагрудном кармане виднелся алый шёлковый платок. И ни капли пота. Ни единой лишней морщинки или складочки. Волосы уложены идеально.       Он спустился по ступеням неспешной уверенной походкой хозяина, и Уилл невольно опустил камеру, чтобы взглянуть на него собственными глазами.       — Доктор Чилтон, — голос его был приятно обволакивающим, чуть хрипловатым, с лёгким, едва уловимым европейским акцентом. — Рад видеть вас в добром здравии. И ваших спутников.              Он вежливо, почти старомодно поклонился девушкам, сдержанно кивнул Мейсону и Джеку. Манеры его были безукоризненны. Ну прям само гостеприимство!              А затем он повернул голову к Уиллу.              Взгляды их встретились. Ганнибал улыбался сдержанно, одними уголками губ. Глаза тёплого янтарного оттенка были спокойными и внимательными. В них не таилось угрозы, но Уилл вдруг почувствовал, как по спине пробежал необъяснимый холодок. Что-то едва уловимо щёлкнуло внутри.              — А вы, верно, мистер Грэм, — произнёс Ганнибал, останавливаясь в паре шагов от него. — Я наслышан о вашем таланте. Рад, наконец, познакомиться лично.              — Взаимно, — коротко кивнул Уилл, не делая попытки подойти ближе. Мысленно он одёрнул себя: «Очередная паранойя. Эта жара меня когда-нибудь доконает».              Ганнибал лишь вежливо улыбнулся, словно не заметив выстроенной дистанции, и плавным жестом пригласил всех внутрь.              — Прошу вас. Обед скоро будет подан. Вы, должно быть, устали с дороги.              Группа двинулась в холл, предвкушая еду и долгожданную прохладу. Уилл задержался на секунду, уставившись в спину идеального во всём хозяина дома. Слишком идеального. Вспыхнувшее на миг чувство тревоги казалось иррациональным, но интуиция подсказывала, что за всем этим фасадом скрывалось нечто куда более интересное, чем банальное коллекционирование древностей.