В далеком, далеком, но не в том

О там что я золотце и все хотят меня, но я им не даюсь

— Твои слова абсурдны, Дольграв. Мальчик осенен Его светом, он должен стать орудием против врагов человечества. А ты предлагаешь вернуть его обратно, чтобы он прожигал жизнь, бесполезно растрачивая дар? – говоривший был худощавым стариком, давно немытые длинные черные волосы которого блестели от жира. “Ты-то лучше всего знаешь, как его использовать, да? Например, попробовать засунуть в него демона”, – с сарказмом подумал Дольграв на показное рвение Ора Чивару, как и он, инквизитора, из ордо Маллеус. Прошло семь стандартных терранских месяцев после событий на Абдимиусе, и сейчас он находился на Луне 19, в одном из спутников в системе ТИД4598. После изгнания демона началась зачистка культистов и следствия. Ветвь Корсеваль была признана предателями Империума, и все его представители до трёх лет были казнены. В остальной части дома Самантарион Дольграв получил “верных союзников” Священной Инквизиции. А вот что делать с Лаймнинтрином было не понятно. С одной стороны, он связан с имматериумом, с другой, тесты, проводимые на Усмирителе Нравов, показали, что сам по себе он не излучает энергию варпа, реагируя лишь на применение его другими рядом с собой. И более того, свет не причинял вред людям или животным, только если можно обжечься, как от прикосновения к горячему металлу. Над предметами, содержащими частицу нечестивых сил, эффект был обратный. Он будто дестабилизировал их, разрушая структуру. При непосредственном контакте малые предметы воспламенялись, быстро сгорая до пепла. Практически сразу к нему пришел глава Экклизиархии на Абдимиусе, кардинал Паратут, с требованием показать одаренного Императором, с таким же настроем он был послан обратно. Через два месяца пришел Ора Чивара с требованием уже ему отдать мальчика. А вот его послать уже не получилось, после долгих споров, чуть не переросших в открытое противостояние, решено было созвать конклав и решить вопрос там. Дольграв послал зашифрованное послание, на которое откликнулись двое. Стивен Гинк из ордо Игнотус, исследующий темные края галактики, и глава Инквизиции в секторе Форзар, лорд-инквизитор Саманта Ворина из ордо Ксенос, ее же и выбрали председателем созыва. Конклав собрался через четыре месяца в системе ТИД4598 на спутнике газового гиганта, что служил перевалочной базой Инквизиции. Такие базы были разбросаны по всему Империуму в необитаемых мирах. После собрания уже вчетвером принялись повторно исследовать силы Лаймнинтрина, итоги которых сегодня должны обсудить и решить судьбу мальчика. В помещении были лишь круглый стол и четверо стульев. Ни других людей, ни сервиторов, ни когитаторов, полностью экранированное помещение. Дольграв выступал в том ключе, что не вам и не нам, только без крайностей. Вернуть ребенка семье и забыть про него, пусть живёт своей жизнью. А о том, будет ли он использовать Лаймнинтрина в будущем, решил не уточнять. Пути Инквизиции неисповедимы. Ора все также выступал, чтобы мальчика отдали ему, мотивируя тем, что лучше знает, как его можно применить. Дольграв, конечно, не мог доказать, но он был уверен, Чивару прошел по пути оправдания своих поступков настолько далёко, что уже радикальнее некуда. — Безусловно, силы ребенка не опасны для окружающих, и его можно было бы вернуть к семье, – слово взял Стивен. Характерные черты внешности выдавали в нем выходца из пустотников. Его раскосые карие глаза смотрели на мир с некоей иронией, – но также я частично согласен с Ора, у мальчика занимательные силы, и было бы не разумно не использовать их. Предлагаю отправить его на Титан. Возможно, там из него смогут сделать Серого Рыцаря, а если нет, то он будет отличным дополнением к их ордену. Раз уж его силы так замечательно реагируют на хаос. — Он нам нужен здесь! – тон Ора сильно удивил остальных. Заметив это, он принялся извиняться, – Простите мой тон, коллеги, я просто хочу сказать, что мальчик принесёт больше пользы здесь, чем сгинет, пытаясь пережить вживление геносемени. — Я лишь предположил, что, возможно, его попытаются превратить в космодесант, – удивленно подняв безволосую складку над глазами, сказал Стивен, – он ещё ребенок, и кто знает, возможно, с возрастом его силы усилятся. Путь до системы Солар не близок, и не стоит забывать, Разлом – дело общее. — Ты прав, Стивен, он ребенок. Ребенок, не совершивший никаких преступлений против человечества или трона. Более того, в момент опасности не побоялся выступить против демона, – в начавшуюся перепалку вмешался Дольграв, – мы все согласились, природа его силы не несёт опасности для людей. И я не вижу никаких оснований в разлучении его с семьёй. — Никаких оснований? Ты серьезно, Дольграв? А то, что он руками способен сжигать демонов, это так, пустяки, да? – с ядом в голосе спросил Ора. — Ты преувеличиваешь, Чивара. Он становится физически сильнее среднестатистического человека, не больше. А его “сжигание” не горячее обычной плиты. У каждого оказалось по одному голосу, свой. Решение будет за Самантой. Если она выберет уничтожение Лаймнинтрина, чтобы не плодить сущности, то каждый останется при своем и снова зайдут в тупик. Ворина молчала долго, после чего начала речь. — У нас идёт подготовка к походу, итогом которого станет решение одной из проблем, угрожающей сектору. Мы не можем допустить раскола в наших рядах, – насколько знал Дольграв, женщине было даже больше лет, чем ему. Она заняла должность лорда-инквизитора полвека назад, после двух деселетий отсутствия сведений от прежнего лорда, Альвареса Веспони, – у объекта много родственников в командовании Астро Миллитарум, церковь сектора хочет поднять его как знамя, а его семья контролирует важный регион в секторе. Учитывая эти данные, а также характер его силы, я предлагаю вернуть Лаймнинтрина в семью с условиями, – Дольграв приготовился услышать условия. Кажется, единоличное использование сил мальчика в будущем уплывает из рук, – создать на Абдимиусе прецепторий Адепта Сороритас. Обязать дом Самантарион содержать сестёр числом в три тысячи, – похоже, и дом перестал быть лично его должником, – обязать кардинала Паратут принять над прецепторией главенство. Поставить конанессе прецепторий задачу присмотра и, в случае чего, уничтожение объекта. Запретить Адептус Министорум любым способом канонизировать объект, ссылаясь на его силу. Исключения, если он совершит действительно выдающийся подвиг. Обязать объект раз в пять лет проходить проверку в любом представительстве Инквизиции или у любого инквизитора. В случае не прохождения или отсутствии при себе грамоты о прохождении проверки считать его предателем, с дальнейшей ликвидацией. Обязать Дольграва Интеро лично уничтожить объект, если объекту удалось избежать уничтожения на месте. Голосуем. Дольграв поднял руку вслед за женщиной, не все плохо, как кажется. После недолгого раздумывания их поддержал и Стивен. Дольше всех думал Ора, но и он в конце концов согласился с большинством. — Решено. Отправить решение конклава по инстанциям, уведомить Терру об этом. Все процедуры будет проводить Дольграв, ему же поручается доставка объекта. Созыв объявляю закрытым, – сказав это, Саманта первой встала со стала. Смотря на недовольное лицо Ора, Дольграв подумал, что он не оставит это просто так. Ну ничего, когда-нибудь он докажет падение Чивара, и тогда радикал будет гореть.

***

— Я крутооой, Я крутооой. Тогда почему в темнице? Потому что я Герооой, – да, я в темнице, напеваю песенки. — Ну хватит, Лаймик. Вот съешь виноградик. — Я Лаймнинтрин! И хватит мне совать свой виноград, женщина. Он кислый, – ну что за женщина? Да не хочу я твой виноградик. — Как скажешь, фруктик. И вовсе виноград не кислый, вот попробуй. — Виноград кислый, я не признанный герой, а ты, женщина, уже задолбала со мной сюсюкаться, – ну сколько можно? — Такой маленький и такой вредный. Так бы и съела тебя. — Проч руки, пласкадонка! Клянусь, они сгорят! – жаль, что я не пария, а то бы она за километр меня обходила бы. — Малипусик. — Заткнись, голова! – чертов маринад, издевается надо мной. Где я? В темнице на корабле седого. В такой, знаете, в двести квадратных метров, с бассейном, с кроватью ненамного меньше, чем у меня во дворце, специально сделанными под меня тренажёрами, еда сносного качества, даже подобие компьютерных игр на когитаторе. Ох, сколько бибикал магос, выражая свое восхищение от поставленной задачи, по-моему, он умудрился звуками на бинарном даже мат воспроизвести. В общем, меня содержат в ужасных условиях. Где солнце? Где Пар? Где мой крутой кинжал? Все отняли. Ироды. Очнулся я не в этих, а куда более скромных хоромах, два на два метра без источника света.

***

Открыв глаза, я увидел темноту. Ну здравствуй, загробный мир. Ты оказывается холодный, темный и маленький, в общем, убогий. Но я ведь герой, где мой персональный рай, где сколько-то там девственниц? Да к черту девственниц, кому они нужны, где хотя бы туалет. Камера была пустой, металлической, холодной, и на ощупь кажется, нашел дверь. По ней и стал стучать, требуя себе нормальной сантехники. Но никто не отозвался, так что в отместку я нагадил в углу, пусть чистят, гады. Но я не учел одну вещь, пол-то супер ровный и гладкий, су**. Не знаю, сколько простоял, но когда дверь наконец открылась, ослепив меня светом, я был уставший, промерзший и жутко злой. — Е* вашу мать, **ки, п*****. Су**** дети, – высказал я комментарий условиям содержания стоящему у двери жырдяю. — Ну ничего себе. Он точно не одержимый? – на мои справедливые возмущения жырдяй лишь усмехнулся. Темнокожий с залысиной, одет был в гвардейскую форму. И где только нашел под размер. — Нет. В нем не чувствуется влияние губительных сил. Рядом стояла женщина в платье до середины бедра, а под ней бесформенные штаны и грузная обувь на ногах. Половина черепа блестела от металла, а на другой были не длинные черные волосы. Высокий рост и какая-то угловатость тела создавала ощущение, будто смотришь на подростка, хотя по лицу ей было явно больше тридцати. — Точно не шарахнет чем-нибудь? — Нет, и бери его уже, лорд ждёт. — Ну, малыш, иди к дядечке. — Шёл бы ты, дядечка, на х**. — О Император, что за дети нынче пошли. Больше не обращая на мои пожелания интересного времяпровождения и достоинств его родословной, этот антоним дистрофика, взяв меня под мышку, потащил по железным коридорам. Обстановка подозрительно напоминала нутро корабля, но в отличие от флагмана батьки здесь все было попрактичнее что-ли. И люди были одеты пофункциональнее. Привели меня в комнату, где было два стула напротив друг к другу, в одном из которых сидел давнишний седой. Как только меня посадили напротив, он начал говорить. — Меня зовут Дольграв Интеро, я инквизитор из ордо Еретикус, ты знаешь, что это такое? Конечно, галактический тсс тсс, ещё и пах пах всех несогласных с этим. Высшая власть в Империуме, ставившая над собой только Императора, который, вот это поворот, не говорит с ними. Еще вроде главного смурфика после того как тот получил от папки огненную ковырялку. Больше никакой вертикали власти, каждый инквизитор сам себе следователь, судья, палач и ещё кто угодно, кого сам захочет. Сборище индивидуалистов, которые в попытке спасти человечество порой действуют диаметрально противоположно друг к другу. Собираются в группы по интересам и несут доброе, светлое и ещё немножко прометиума в галактику. И группы эти очень разные. Есть действительно нужные, вроде трёх самых больших ордо, это Маллеус, Ксенос, Еретикус. А есть оригиналы и редакторы. Одни пытаются выяснить, как вообще создавалась инквизиция, другие хотят, чтобы первые не узнали, как оно было. Уже не помню зачем, но это зачем-то важно для них. И это не учитывая всяких радикалов разных уровней, которые хотят привнести и в без того творящийся п***** ещё больше хаоса, чтобы ситуация каким-то образом улучшилась. В общем, каждый из инквизиторов – это люди с почти что безграничной властью, которым не помешала бы хоть немного строгой руки. И этой рукой кажется пытается быть Жиллиман, наш ультрамариновый, один из немногих детей с пробирки, у кого нет проблем с башкой. Все это и сказал мужику. — Конечно, господин. Вы защитник Империума из Священной нашей Инквизиции. Ну ладно, ладно, не прям так. К этому времени пробка из решимости давно растаяло, и не идиот же я, по крайней мере не полный, что бы такое говорить человеку, который может меня пристрелить без последствий для себя. — Расскажи мне все, с самого начала, – потребовал мужик. — С самого? Ну ладно, сначала был взрыв, в момент которой образовалась вся материя во вселенной… — С самого начала, как тебя похитили, – так бы и сказал. И я рассказал ему обо всём. О Вита, о нудисте, об мужике без лица и его причиндалах, как мы дошли до места, как сейчас понимаю, ритуала, о том, что было во время его и как я стал героем, уже оставившим свой след в истории. О внезапной суперсиле. — Как думаешь, откуда они у тебя? — От Бога-Императора нашего, Повелителя человечества, – да х** его знает, но я тебе об этом не скажу. — Как давно они у тебя? — Все началось, когда меня похитили. Раньше его не было. — Вимита Сандерс, по прозвищу Вита, утверждает, что Его Величества Император общался с ней через тебя. Что можешь сказать об этом? — Не знаю, господин, – хорош меня меня допрашивать, я ничего не знаю, – тёте было плохо, я пытался помочь ей. Она звала какого-то Мана, а когда я прикоснулся к ней, стала говорить про Бога-Императора, – надеюсь что Гор ничего не слышал тогда, а то мне прям конец. — И ты не говорил от Его имени? — Как можно, господин, это ведь ересь, – зато помогло ведь. — Когда увидел меня, ты назвал меня идиотом, почему? — Извините, господин, просто я был напуган и не знал, что говорю, – ты и есть идиот, нужно сначала стрелять, а потом говорить всё, что хочешь трупу. — Хорошо. Тебя отвезут в более уютную комнату, потом продолжим разговор. — Господин, а когда я вернусь домой? – спросил я жалостливо. Главное со слезами не переборщить, нужно, чтобы глаза чуть слезились. — Потом поговорим об этом. А потом меня действительно привели в лучшее место, чем то, в котором очнулся. Оно тоже было два на два метра и с железными стенами, но хотя бы тепло и койка есть.

***

С тех пор я нахожусь на корабле. И знаете, чем отличается этот случай от того, когда только попал в этот мир? Вы не поверите, практически ничем. Ничем, кроме того, что меня выводили на тесты и место жительство поменяли. Тесты были разные, на силу, на ум, давали какие-то вещи, которые горели в моих руках. Ещё рядом со мной творили колдовство. Девушка с экстравагантной прической оказалась псайкером, которую зовут Долория Упсунгир Романус Альфхем Алавендро, позывной ДУРАА. По ее словам, она никогда не встречала вальхалцев или там первенцев Востроя. Вроде в этих диалектах сохранились корни славянских языков. Как бы там не было, при псайкерстве девушки я начал слабо светиться. Получалось, я свечусь при любом воздействии с варпом. А почему так делаю, так и не удалось выяснить. Не знаю, сколько времени прошло за этими тестами, но в один момент я почувствовал, как корабль совершает прыжок. В этот раз кожу будто обдали кипятком. За мной постоянно присматривал Орин, тот самый жырдяй, которого первым увидел на этом корабле. Компанию ему часто составляла ДУРАА, сначала осторожно, а потом и в открытую тискающая меня как мягкую игрушку. Что удивительно, она происходила из семьи как бы не познатнее моей. Её семья владела аграрной планетой Тихий Бриз, являясь там королевской семьей, и находилась эта планета аж в сегментуме Пацификус. После обучение в спецшколе колдунства ее должны были отправить в гвардию, но тут пришел запрос от инквизитора, и ее отдали ему. Из ее рассказа получалось, что она по силам чуть слабее среднего уровня псайкера, но мне в общем-то не с чем сравнивать, я ведь не знаю другие уровни. Хотя по мне колдовала она искуснее того придурка из подземного города. После прыжка Долория сопроводила меня в просторное помещение, сказав что теперь я буду жить здесь и что ее лорд дал согласие на любые изменения. Ну я и заказал всего понемногу. Корабль совершил ещё несколько прыжков, все дальше отдаляя меня от моего уютного дворца, отчего было очень грустно так, что я заказал Леман Русс, не примарха а просто танк, и он офигенный. При каждом прыжке ощущения были разными. То как будто сдирают кожу, то прищемляют, то как будто втыкают иглы, каждый раз ощущение разные, но конечный результат один, боль. В один из таких прыжков дура, и это не позывной, притащила голову. Говорящию голову. Иссушенная, желто-зеленая голова плавала в летающей стеклянной ёмкости, заполненный прозрачной жидкостью. Из платформы к голове тянулись множество проводов, мигая слабым светом. Отзывалось голова на имя Майк и был он аналитиком. И поселился он у меня, и стал издеваться, а над моими ответными просто усмехался, огурец испорченный. После последнего прыжка меня опять погнали на тесты, которые закончились дней пять назад. И вот сидим мы с Долорией на кровати, Майк кружит над нами, женщина пытается кормить меня каким-то странным виноградом, кислым на вкус. Дверь открылось, и в помещение зашёл хозяин корабля, сходу начав речь. — Лаймнинтрин Абдимиус Самантарион Ферсоваль, с тебя сняты… Долория, откуда здесь танк?

***

Созыв закончился два дня назад, и все это время Дольграв просидел за бумажными работами. Некоторые дела не доверить аколитам. Результаты созыва оказались двойственными. С одной стороны, мальчик вернётся домой, как он и добивался, с другой, теперь если он захочет привлечь его к делам Инквизиции, и об этом узнают, Дольграв нарушит негласную договоренность, делая Лаймнинтрина доступным и другим инквизиторам, главным образом Ора Чивару. Так же обстоят с домом Самантарион. Содержать сестёр битвы числом в три тысячи со всем снаряжением и кораблём это дорого, даже для них. И в связи с этим, перед ним дом ничем теперь не обязан. Вроде все хорошо, но где выгода самого Дольграва не понятно. Так же появились затруднения с доставкой мальчика. По донесениям агентов в техномире Рожисан происходит сокрытие продукции десятинных мануфактур с последующей их продажей на черном рынке. Этим должны были заниматься Адептус Арбитес на планете, но по тем же сведениям, в краже замешаны и арбитес, что уже тревожные сигналы. Ожидаются конфликт интересов с магосами. Дольграв не мог терять времени на доставку Лаймнинтрина, и поэтому он высадит его в близлежащем мире и вменит в обязанность руководству планеты доставить мальчика куда нужно. Закончив с бумажными делами, инквизитор пошел навестить мальчика и лично сообщить ему о его судьбе. Несмотря на возраст, Лаймнинтрин показывает довольно зрелую личность. После отбытия с Абдимиуса Долория просила перевести мальчика в другую комнату и дать разрешение немного обустроить быт, на что он дал разрешение. Зайдя в комнату, к его удивлению большую такую комнату, он увидел, как его псайкеры и мальчик сидят на кровати, а аналитик Майк кружит над ними. Что здесь делает аналитик, он не знал, но решил выяснить это потом. — Лаймнинтрин Абдимиус Самантарион Ферсоваль, с тебя сняты… – тут он заметил нечто, что не должно быть здесь, – Долория, откуда здесь танк?

***

Кутаясь в большую для меня меховую шубу, старался одновременно удержать свиток со мной ростом и чтобы снежинки не залетали внутрь. Погода была холодная, а ветер едва не сносил меня. Рядом парил Майк и бормотал на незнакомом языке. Мы смотрели, как десантный челнок, высадивший нас на заснеженной, ровной поверхности быстро скрывался в белой вьюге. — Майк. — Да? — Ты знаешь, что дальше делать? — Да. Двигаться. Где-то я это уже слышал.