В далеком, далеком, но не в том

О том, что если назвался груздём – полезай в кузов, или за базаром нужно следить

Я вот не могу понять: это такой розыгрыш? Или типа испытания? Вроде, если справишься с этим, дам тебе медальку и назову первым на районе. Или если справлюсь, на пять меня примут в свои ряды и выдадут значок со всесильным I в центре. Нет, мне уже дали такой знак, точнее Майку, но он как бы одноразовый, только чтобы домой добрался. И с этим добраться как раз связаны мои недоумения. Пришёл значит главгад на судне, удивился танку, как будто не сам давал разрешение, и начал говорить, что с меня сняты все обвинения. Оказывается, меня в чём-то подозревали, и теперь эти обвинения сняты, и мне можно вернуться домой. Так что вот тебе свиток с наилучшими пожеланиями семье, и раз уж аналитик не за работой, за которую его, кстати, и не стали окончательно добивать, то и его на тебе, пусть сопроводит. Мне даже мой крутой кинжал вернули. Прощание оказалось скомканным: отчего-то бледная Долория неловко изобразила смех и похлопала по плечу, сказала просто «пока» и всё. Потом нас посадили в челнок, отвезли на планету, высадили и улетели. И стоим мы теперь и смотрим, как челнок улетает. И я не могу понять: это всё? Типа вообще всё? Столько месяцев держали, а теперь доберись, Лаймнинтрин, сам попутным транспортом? — Майк… — Да? — Ты знаешь, что теперь делать? — Да. Двигаться. Где-то я это уже слышал. И пошли мы тогда точно куда не надо. Но сейчас я согласен с десятилитровой банкой надо куда-то идти и укрыться от ветра, а то я сейчас окоченею. Только вот вокруг всё в белом, кроме него, ничего не видно. Хотя нет, там, кажется, точка появилась и быстро приближается. По мере приближения точка всё больше походила на буханку, только колёса большие. К тому времени, как он подъехал, я уже не мог ровно стоять – очень уж замёрз. Из буханки вышли двое, прям классический дуэт: высокий худой и толстый маленький. Первым заговорил высокий. — Леон Таров, генерал СПО. Рад приветствовать вас… господа, – по мере представления его глаза расширялись, – а вы…? – Не старый мужчина со строгой выправкой очень удивился, увидев нас. — Агент Помело Цитрус и агент Майк Тайсон, – пошутил я. — Ты что не… – Майк попытался перебить, но не тут-то было, меня понесло. — Хватит. Обсудим это потом, агент Тайсон, когда будем наедине. Кто ваш спутник, генерал Таров? — Здравствуйте, господа. Губернатор Рож Билмонт, приятно познакомиться, – о как, сам губернатор. Это был старик со смуглой кожей. Он почему-то не надел головной убор и теперь явно страдал с лысой головой. — И нам, губернатор. Нам лестно, что вы лично приехали встречать нас. Право, не стоило, мы бы вас обязательно навестили, – и правда, зачем самому губернатору приезжать встречать даже не инквизитора, а его агентов? — Ну что вы, господин Цитрус, и если вас не затруднит, понимаете ведь, правила. И ещё, если не секрет, ваш вид… — Конечно, губернатор, вот знак. А внешность – последствие сбоя в поле Геллера, – что может быть правдой, я ведь как-то попал в это тело, когда корабль находился в варпе. – Полагаю, нам уже приготовили корабль, – надо как можно скорее сваливать от этого холода. — О, извините, что спросил. А с кораблём всё хорошо, он прибудет через три месяца. – Чего? Сколько? – Как хорошо, что всё совпало, – не понял? — Простите, совпало? – Что-то не нравится мне это. — Ну да. Мы и не надеялись, что нам пришлют в помощь агентов Священнейшей нашей Инквизиции, мы думали, прибудет какой-нибудь отряд из Арбитес. Прошло всего три месяца, как транспортный корабль убыл в Дорун V с сообщением. А вы прибыли так быстро, наконец мы сможем решить наши затруднения. – Вот же чёрт. — А затруднения у вас… — С эльдарами, господин Цитрус, с проклятыми ксеносами. – Это не чёрт, это срань.

***

В кабинете сидели пятеро: губернатор – это его кабинет, генерал Таров, агенты инквизиции Цитрус и Тайсон и уполномоченный спектансус Зойер Эстансиз. — И так, господа, – агент Цитрус заговорил внезапно, отчего Рож вздрогнул. Ему было странно смотреть на агента Цитруса и даже неловко: всё-таки его внешность вызывала некоторый диссонанс при общении. Его внешность и как он ест мороженое расходились с тем, как он говорил. Впрочем, мороженое ели все, кроме агента Тайсона. – Расскажите всё сначала. — Конечно, агент Цитрус, – после переглядывания начал говорить губернатор. – Месяца четыре назад из поселка 47 пришло сообщение, что пятеро рудокопов повстречали незнакомца, который назвался эльдаром и сообщил, что если мы не покинем планету, нас всех ждёт смерть. К нам, знаете ли, не часто приходят гости: в основном один лишь транспорт, который забирает груз и привозит товары в обмен. А тут такое происшествие. По словам рудокопов, он выглядел как очень высокий и худой человек с неестественно красивым лицом и острыми ушами. — Вы пытались сами выйти с ним на контакт? – спросил агент Тайсон. Смотреть на него было ещё страннее. Билмонт, конечно, знал о сервочерепах и даже видел их в молодости, когда был в церкви, но говорящая голова всё равно выглядела странно. Удивительно всё же, какие интересные дела происходят там, среди звёзд. — Мы, конечно, искали его, господин Тайсон. Но только чтобы задержать. Мы чтим имперский кодекс, и там Бог-Император называет всех ксеносов врагами людей. Мы дождались прибытия транспортника и послали сообщение. И я рад, что на него так быстро отозвались. Обычно транспортник приходит только раз в полгода. — В кодексе? Бог-Император? — Да, господин Цитрус, в кодексе. — Хорошо… А вы, господин Эстансиз, какую должность занимаете? Просто я раньше не слышал о таких должностях, – Помело посмотрел на Зойера. — Спектансус – должность, выдаваемая планетарным комиссаром с Дорун V. Я присматриваю за порядком, а также частично заменяю пастыря. — Я правильно понимаю, у вас нет ни комиссара, ни священника, ни, полагаю, служителя Арбитес? – Лицо агента выглядело удивлённым. — Всё верно, господин Цитрус, – подтвердил Рож. – У нас население и ста тысяч не наберётся, все в основном шахтёры. — Тогда сколько же у вас воиск? – Ещё больше удивился агент Цитрус. — Числом 520, господин Цитрус. Они выполняют не только военные, но и функции стражей правопорядка, – на этот вопрос ответил генерал Таров. — И вы их генерал? — Так точно. В командование кроме меня числится капитан-майор Вараскес и лейтенант-облтик Отир. — Я понимаю ваше удивление, господин Цитрус, – губернатор постарался объяснить ситуацию. – Понимаете, колония Апиртон была основана несколькими семьями с Дорун V восемьсот лет назад как рудодобывающая, но триста лет назад главную семью в чём-то обвинили и казнили, и с тех пор мы являемся самостоятельным субъектом. Но из-за малого числа населения и экономики, полностью завязанной на поставки и с поставок из Дорун V, мы как бы считаемся зоной его ответственности. — Ок… – Странно выразился агент Цитрус. – Кроме сообщения, что вам надо уйти, ещё что-то было? — Нет, господин Цитрус, больше ничего.

***

— Это какой-то сюр, – поделился своим мнением с Майком. Нас поселили двоих в одну комнату. — Это ересь! – сказал Майк. Его голос звучал нервно. — Ну почему сразу ересь. Подумаешь, слегка перепутали. Им бы нормального священника, который объяснит разницу между Имперским кредо и Лекс Империалис. — При чём здесь это? То, что мы делаем, – ересь! И к твоему сведению, в Имперском законе тоже есть упоминание о ксеносах как о врагах человечества. Ты ведь из аристократии, должен это знать. – Правда, что ли? — Мне всего шесть, почти, мне просто жизни не хватило, чтобы прочесть всё, что нужно, – чистейшая правда. Почитаешь тут, когда тебя то похищают, то запирают в темнице, или вовсе развращают доступностью богатой жизни. — Зато возраст не помешал тебе стать еретиком! – Казалось, ещё немного, и он вывалится из ёмкости, чтоб покусать меня. – Я давно заметил! Ты просто богохульник! — А ты сыкло! – Я тоже, но не буду говорить ему об этом. — Кто?! — Ты! И хватит орать. Ты агент инквизиции или кто? — Я-то агент, а ты кто? — Я верный трону слуга Императора, который чтит и Лекс, и Кредо, и Истину. И я просто не могу пройти мимо страдающих людей. Мне это аристократическая честь не позволяет. — Мальчик, – Майк умудрился издать тяжёлый вздох, – читай книги, а то тебя действительно сожгут на костре. — Как вернусь, так сразу засяду. Так что думаешь насчёт ушастых? — Не знаю, – голова отлетела к окну, зависнув там. – Маловероятно, что это действительно эльдары. При здешних силах планетарной обороны им просто ничего не стоило бы захватить или разорить поселение. Будь эльдарский корабль всё ещё на орбите, его бы заметили на «Усмирителе Нравов». Если же угроза не с их стороны, тогда непонятно, зачем ксеносам предупреждать об опасностях, грозящих по их же понятиям нам, обезьянам. — Может, это добренькие ушастые? – Я, конечно, понимаю, что этот мир ин дзе дарк, и тут плохие все без исключения. Но может быть, ну а вдруг, эти атрибуты классического фэнтези – добрые и светлые, как дедушка Толкин описал. — Они ксеносы с чуждыми человеку добродетелями, понятием о необходимости, о жизни и смерти. Не видись на их внешний вид, Лаймнинтрин: пусть обликом они и похожи на нас, но внутренние различия размером с непроходимую пропасть. — Ну как скажешь, – походу, эльфы-хиппи отменяется. – И давай спать, у нас впереди ещё три месяца, чтобы выяснить, кто они. Не могу поверить, что я застрял в этой каменюке на целых три месяца! Апиртон оказался ледяным шариком, всё достоинство которого – в редких металлах и то в не очень больших объёмах. Главный город носил гордое название «Центр», который находился в самом богатом месторождении и где были хоть какие-то административно-развлекательные учреждения. Остальным поселениям досталось только нумерация от одного до шестьдесят восьмого включительно. Выдолбленный прямо в скале город изобиловал коридорами и переходами, круглые сутки освещаемыми лампами. Выделенная нам комната была небольшой, с двумя кроватями, а вид из окна, выходящий наружу, пусть и был однотипным, но по-своему красив. Смотря в него утром, я наслаждался бушующим снаружи ураганом, разбивающимся о скалы, когда в дверь постучали, и после разрешения в комнату зашёл недокомиссар и недосвященник Эстансиз. С усами до груди и выбритым подбородком он имел вид бравый, а взгляд – целеустремлённый. — Доброе утро, господа. Я решил показать путь на кухню и составить вам компанию за завтраком. — Доброе, господин спектансус. Да, подкрепиться не помешало бы. У меня действительно урчало в животе. Вчера не удалось поесть: сначала добирались до города, потом разговор в кабинете губернатора, там хотя бы мороженым угостили, потом оказалось слишком поздно, да и устал я. Что ещё больше удручало: я ведь сейчас нищий. Белобрысый не удосужился подкинуть деньжат. Мне что, всё время предъявлять знак, когда хочу поесть? А если туалеты будут платными? Там тоже что ли? Майку, кстати, тоже не дали. Оказалось, ему вообще ничего не платили. Чёртовы эксплуататоры. — Тогда прошу за мной. И должен предупредить: в столовой администрации готовят хорошо, но… для обычных людей. — О, не волнуйтесь, агент Тайсон питается святым светом магосов, – видя непонимающего Зойера, решил уточнить, – электричеством. Смотрящий по планете оказался прав: еда и правда оказалась вкусной. Нас поселили на уровне командования, а здесь, оказывается, кухня была общей. За завтраком стал расспрашивать Эстансиза о планете, о том, как получилось, что он стал замещать одновременно две, можно сказать, очень значимых должности. — Как и говорил вчера губернатор, у нас мало населения, и руды здесь не то чтобы много, по крайней мере, не достаточно, чтобы заинтересовать служителей Омниссии. Я даже не уверен, знает ли в Администратуме Дорун V о том, что Апиртон – не колония, а самостоятельная планета с собственным губернатором. — Как такое может быть? – Удивлённо спросил я. — А вот так, – мужчина развёл руками. – Они получают руду, и им плевать, от кого она поступает. Вот если без причины поставки остановятся, тогда да, попытаются хотя бы узнать, что случилось. Таких колоний, как мы, сотни, если не тысячи, по разным планетам, спутникам или астероидам. И транспортник приходит не только чтобы у нас забрать руду: мы одни из многих в цепочке маршрута. Из-за этого, Дорун испытывает трудности в кадрах, и тогда выходим мы, спектансусы, или, как ещё нас называют, полу-полу, – самокритично сказал Зойер. – Нас обучают по минимуму, сдаём тест планетарному комиссару, и вот уже комиссар без прав и священник без сана. Главная наша задача – составлять отчёты и посылать их на Дорун. — Так вы не уроженец Апиртона? — Нет, я родился на Дорун V. И когда пришло время прохождения службы в СПО, меня направили в обучающую группу спектансусов. — Далеко ли добираться до поселка 47? – спросил Майк, до этого молча летающий вокруг нас. — Два дня пути. Но сейчас мы не сможем туда добраться. Нужно, чтобы буря утихла и туда очистили путь. Это где-то от одной до двух недель. — Вчера губернатор говорил, что вы пытались искать ксеноса самостоятельно? — Да, пытались, ещё до бури. Как силами «войска», – с неким сарказмом сказал спектансус, – так и я сам с моими помощниками. У меня есть права набирать помощников из местных. У них ещё меньше прав, чем у меня. Я называю их четвертинки. Мы ждали три недели, пока буря утихнет и между поселками очистят пути. Я чуть с ума не сошёл от безделья. Всё развлечение в Центре оказалось выпивка, разговоры да труппа местных народных артистов с удручающе малым репертуаром. От нечего делать я уговорил – показал знак – Зойера дать мне оружие и попрактиковаться в стрельбе. Никаких энергетических или каких-либо ноу-хау стрелялок у них не оказалось, так что мне дали обычный пистолет, очень напоминающий маузер. Тяжёлая зараза, по крайней мере для меня, так что для маузера откомандировал себе одного из помощников спектансуса. Бартоломей был парнем высоким, пухлым и балбесом. После того как он чуть не отстрелил себе ногу оружием, находящимся в кобуре, патроны стал носить сам. Насчёт стрельбы же сначала боялся, что не удержу пистолет, но нет: с трудом, но сумел сделать выстрел, не получив дулом по башке. Наконец настал день, когда мы сели в буханку и покатились к поселку 47. Кроме меня и Майка в неё влезли мой Бартоломей, сам спектансус Зойер и пять солдат СПО с командиром во главе – лейтенантом-облтиком Отиром. Солдаты менялись местами за рулём, так что ехали, не останавливаясь. И к вечеру следующего дня достигли поселка. По сведениям, в поселке проживало около ста пятидесяти человек, но когда мы вошли в него, он был погружён в тьму, и единственным светом были фары буханки. Выбравшись, мы стали светить фонариками, пытаясь отыскать людей. — Дай-ка мне пистолет, Барти, – попросил я. – Не нравится мне это. — Согласен с вами, агент Цитрус, – Зойер тоже оглядывался по сторонам, ища признаки жизни. – Всем приготовиться. Идём к зданию администрации. Всем снять оружие с предохранителя. Под собственные звуки шагов мы добрались до двухэтажного здания, двери которого болтались от дующего ветра. Первым внутрь зашли двое солдат, затем Зойер, лейтенант, Барти, я и Майк; замыкали нас трое оставшихся. Внутри было захламлено, переключатели не работали, и ни единого признака жизни – даже трупов не было. — Как давно не было связи с поселком? – спросил Майк. — Ещё до бури, когда мы уходили, ничего не найдя, – ответил на это Зойер. – Отир, направь Иста и Громо наверх, пусть посмотрят с крыши на округу. Отир? Ты гд… Не понимая, что происходит, стал оглядываться, ища и не находя спутников рядом. — Лайм, беги! — Крикнул Майк, но уже было поздно. Надо мной выросла высокая фигура, будто окутанная мраком, и прежде чем успел что-либо сказать, его ладонь закрыла всё моё лицо.